06:26 , 07 октября 2014

Закрытие Дней иранского кино

Пятого октября сего года в Москве, в Центральном музее Великой Отечественной войны на Поклонной горе, завершились «Дни иранского кино», приуроченные к 34-й годовщине «Недели священной обороны Ирана» в Ирано-иракской войне.

 

Первый «День», говоря откровенно, не оставил в душе сильного впечатления – «Дни иранского кино» начались с весьма любопытной, но в то же время «плакатной», политически ангажированной и в чём-то даже агитационной ленты «Че», посвящённой одному из эпизодов Исламской революции и иранскому национальному герою Мостафе Чамрану.

Однако завершились «Дни иранского кино», напротив, на самой высокой ноте. В последний из «Дней» зрителю были представлены две прекрасные ленты: «Земля и жемчуг» (другой вариант перевода – «Песок и коралл») Сееда Масуда Атьяби и «Четвёртый сын» Вахида Мусаияна. 

Закрытие культурного мероприятия для меня обернулось настоящим открытием – как оказалось, в Иране есть талантливые актёры и великолепные режиссёры, которые создают сильное, глубокое, красивое и по-настоящему авторское кино. Чаще всего таких эпитетов удостаиваются европейские фильмы, но именно такие кинопоказы расширяют наши евпропоцентрические представления о мире, в частности о мире искусства, побуждают с вниманием посмотреть и на другие регионы политической карты. Тем более что у малоизвестного иранского кино есть очевидное преимущество – это, конечно, уникальный региональный колорит.

Так, именно на восточном колорите построен удивительный фильм «Земля и жемчуг», крепкая драма, разыгранная в песках современного Афганистана. Главным героем «Земли и жемчуга» является афганец Кадер, добрый и проницательный человек, любимый отец двух своих дочерей и вдовец, тяжело тоскующий по убитой талибами жене.

 

Кадер впервые за много лет едет в Кабул (где он когда-то потерял свою любимую), чтобы выдать замуж одну из дочек, начинает тщательно готовиться к торжественному дню, который, в силу обязательных традиций, грозит стать разорительным. Одновременно друзья Кадера пытаются свести его с одинокой и красивой женщиной. Она быстро привязывается к главному герою, грусть которого прибавляет ему харизмы и печального благородства. Несмотря на то, что Кадер даже оказывает ей ответные знаки внимания, её усиливающаяся симпатия, по сути, остаётся безответной – Кадер по-прежнему всей душой любит свою погибшую жену.

 

В простых человеческих отношениях (ведь и гражданам этой неспокойной страны ничто человеческое не чуждо!) и в мудрёных приготовлениях к свадебному обряду с удивительной поэтикой обыденного раскрывается дух страны и душа её народа. Вот отец семейства лепит примитивную глиняную печь, вот его дочь перемалывает зерно каменными жерновами, которые не меняли своей конструкции тысячи лет. Неспешные и витиеватые разговоры за чаем, настоящий восточный базар в своём первородном виде – посреди афганской столицы, шагающей из Средневековья прямиком в XXI век – всё это снято с большой любовью, талантом и чувством прекрасного. Поражающую эстетику фильма усиливают гармонично подобранная музыка, превосходная работа оператора.

 

«Земля и жемчуг» – это кино о простых людях в непростой стране, которые, в общем-то, как и любые другие нормальные люди, не желают никому зла, хотят жить мирно, мечтают обустроить жизнь своих детей, занимаются обыденными для их культуры (хотя и экзотическими для нас с вами) бытовыми вопросами. Казалось бы, внешние условия должны вытравить в человеке всё людское, но нет, герои любят и дружат, помогают друг другу, устраивают весёлые пикники… И когда Кадер случайно натыкается на тела мирных граждан, расстрелянных экстремистами, он реагирует как самый нормальный человек – его тошнит.


Самый сильный из тех трёх фильмов, что мне удалось посмотреть в рамках «Иранских дней» (всего было показано пять картин) – «Четвёртый сын», – переносит зрителя в то место, по сравнению с которым и Кабул кажется раем – столицу Сомали, город Могадишо. Здесь, в иранском отделении «Красного полумесяца», встречаются и сливаются воедино судьбы разных людей.

 

В поисках самой себя в Могадишо прилетает известная иранская актриса. Героиня, фактически разорвавшая отношения с мужем, который заставил её сделать аборт, увлекается фотографией. Получив положительный опыт организации собственной фотовыставки, но пресытившись жизнью культурной элиты, она, не имея собственного ребёнка, летит снимать несчастных сомалийских детей.

 

Сюда же устремляется директор обувной фабрики, прогоревшей в конкурентной борьбе с китайским ширпотребом. В Могадишо он прилетает, чтобы бесплатно раздать нищенствующему местному населению нереализованную продукцию. Он, не сумевший удержать на плаву старое семейное предприятие, но отказавшийся выгодно продать фабрику конкурентам, решает таким образом хотя бы сохранить лицо. Здесь его уже ждёт шурин, который, терпя в этой стране лишения и понеся невосполнимые утраты, с головой окунается в работу по оказанию гуманитарной помощи.  

 

В Сомали героев в прямом и переносном смысле поглощает пустыня, которая сводит на нет любые усилия, всякий труд, убивает любые благие начинания. В стране, которая не производит ничего, иранские волонтёры с трудом организуют женский цех по производству традиционных ковров – боевики его уничтожают в один миг. Волонтёры пытаются подготовить из субтильных сомалийских парней спортсменов – боевики угоняют их в рабство. Здесь, в Сомали, радикалы отрубают руки за игру на пианино. Вооружённые экстремисты, мало чем вообще похожие на homo sapiens, нещадно и, главное, непонятно зачем, убивают и своих сограждан, выстраивающихся в очередь за едой, и тех иностранцев, которые её раздают. Что бы ни делали сотрудники «Красного полумесяца», как бы ни старались – всё превращается в ничто, в пыль, растворяется в безбрежном сомалийском песке.

 

Не только боевики теряют человеческий облик. Почти всякий сомалиец превращается в исхудавшее и заморенное существо, в котором душа погибает от голода раньше, чем тело. Жизнь людей здесь не только коротка, но и, что самое страшное, совершенно бесцельна и бессмысленна. «Дети умирают, не узнав, зачем они родились», – констатирует один из персонажей. И на фоне этой катастрофы – «апокалипсиса сегодня» – бесятся с жиру немногие богатые князьки, утопающие в безвкусных предметах роскоши (к которым привязаны, однако, до фанатизма). Они смотрят на волонтёров, стоически и бескорыстно пытающихся хоть что-то наладить в этом безнадёжном месте, без сочувствия и понимания, просто как на умалишённых.

 

Характерен эпизод, когда главная героиня, иранка, со скорбью осматривает развалины христианской церкви. На фоне сомалийского ада религиозные противоречия исчезают: «Красный крест» и «Красный полумесяц» вместе пытаются превратить его хотя бы в чистилище. Благородство стремлений ежеминутно оборачивается бесплодностью усилий, но те, кто приехал сюда и остался жив, сохраняют парадоксальную веру и надежду. Символом этой надежды становится жёлтый одномоторный самолёт, с высоты полёта которого в иссушенном сомалийском пейзаже можно даже разглядеть что-то прекрасное. 



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире