06:24 , 08 сентября 2021

Год Навального: политика протеста в России. Что это было и куда ведет

Год назад, 2 сентября немецкие врачи объявили, что Алексей Навальный был отравлен веществом, аналогичным боевому яду «Новичок». Прошедший после это год был окрашен в тона острого политического конфликта, центральным событием которого стали наиболее масштабные с 2011 г. массовые протесты и волна полицейского насилия и репрессий, обрушившаяся на общество в ответ. Анализу предпосылок, различных аспектов и последствий этого конфликта посвящен новый доклад Фонда Либеральная миссия «Год Навального. Политика протеста в России 2020 — 2021: Стратегии, механизмы и последствия».

Что такое «политика протеста». Логика и контекст покушения на Навального. Стратегии протестов. Кто протестовал. Численность протестов 2021 и четыре волны протестного десятилетия (2011 – 2021). Отношение населения к хабаровским и навальновским протестам и подробностям покушения. Репрессивные стратегии и их потенциальная эффективность.

В первом разделе, написанном Сергеем Гуриевым, тенденции политической динамики в России, результатом которых и стал этот конфликт, рассматриваются в контексте общемировых трендов, определяющую роль в которых играет быстрое распространение широкополосного интернета, почти повсеместно ведущего к снижению доверия к правительству. Эти выводы полностью согласуются с социологическими данными, согласно которым за последние 6 лет доля традиционных СМИ в медиапотреблении россиян сократилась с 75% до 45%, а доля интернет-источников выросла с 18 до 45%. При этом среди младших возрастов, где эти изменения выглядят особенно масштабными, наблюдается и большее снижение доверия в властям.

Исключительный эффект 3G связан с получением пользователями мобильного доступа к «живой картинке» — видеоизображению, что знаменует конец эры «телевизионных монополий», игравших важную роль в устойчивости авторитарных режимов. Это во многом сформировало и «феномен Навального». К лету 2020 г. его ютьюб-канал имел около 4 млн. подписчиков, а сам он окончательно занял место лидера оппозиции и политика общефедерального масштаба: его узнаваемость находилась между 70 и 80%. Сопоставимый уровень узнаваемости имел Борис Немцов на момент гибели. Но если его узнаваемость была в большой мере наследием 1990х, то более высокий уровень узнаваемости Навального был достигнут без помощи телевидения, что обозначило принципиально новую ситуацию на политическом поле.
Протесты в поддержку Навального вовсе не были протестами «школоты», но имели сильный «молодежный» сдвиг – около 80% их участников были людьми до 40 лет. И около 80% — людьми с высшим или неоконченным высшим образованием. Это свидетельствуют, с одной стороны, что представители других социально-демографических групп в меньшей степени поддерживали повестки этих протестов, а с другой – что эти повестки в наибольшей степени связаны с «модернизационным потенциалом» страны.

Общая численность протестующих 23 января 2021 г. с высокой вероятностью находилась в диапазоне 95 – 200 тыс. человек, 31 января – в диапазоне 45 – 105 тыс. чел., а 21 апреля 2021 г. 45 – 90 тыс. чел. В целом, же в течение «протестного десятилетия» в России имели место около 40 протестов с численностью более 10 тыс. человек и около 12 с численностью более 50 тыс. человек. Протестное движение включало четыре волны. Последняя волна 2020 – 2021 гг. отличалась от предыдущих тем, что протест вышел из «столичной резервации» (на долю столиц приходилось не более трети протестующих) и обнажил тренд политизации региональных центров. А хабаровские выступления дали невиданный доселе пример протестной мобилизации в одном из них – на пиках в них участвовало около 5% населения города.

Причина, по которой «навальновские» протесты 2021 г. не вышли к новым порядкам численности, связана с настороженным отношением к ним российского обывателя. Их повестки были поддержаны более радикальными группами «недовольных», в то время как хабаровские протесты одобряли также «умеренные недовольные» и «условно лояльные» режиму. Причиной этого стало стремление «публики» избежать прямой конфронтации с режимом Путина. По этой же причине, медианный избиратель «заблокировал» эффект шокирующих результатов расследования обстоятельств отравления Навального.

Это открыло перед режимом «окно возможностей» по эскалации репрессий. Масштабы их применения позволяют говорить о принципиально новом уровне репрессивности, а также о создании полноценного механизма политических преследований на базе псевдо-правовых новелл об иностранных агентах, нежелательных и экстремистских организациях, позволяющих преследовать свободу высказываний, независимые медиа и проявления гражданской и политической активности. Только за 2020 – 2021 гг. в реестры иноагентов и нежелательных организаций было внесено 69 юридических и физических лиц (за предыдущие семь лет – 93).

В краткосрочной перспективе репрессии дадут эффект. Насилие подавляет волю активистов, но ухудшает отношение к режиму умеренных недовольных и условно-лояльных. При этом фундаментальными факторами, питающими политические конфликты как в России, так и в «союзной» Беларуси, стали долгосрочная стагнация экономики, старение популярных в прошлом персоналистских лидеров и связанных с ними «позитивных» повесток, а также окончание эры «телевизионных монополий» в связи с развитием широкополосного интернета. История «политики протеста» знает немало примеров длительных противостояний, продолжавшихся не одно десятилетие, на протяжении которых отношение элит и публики к противостоящим сторонам претерпевало кардинальные изменения.

Авторы доклада — Александра АРХИПОВА, Сергей ГУРИЕВ, Григорий ДУРНОВО, Алексей ЗАХАРОВ, Иван КАСЬЯНЕНКО, Ирина КОЗЛОВА, Григорий ОХОТИН, Кирилл РОГОВ, Наталия СМИРНОВА, Татьяна УСКОВА, Денис ШЕДОВ, Абы ШУКЮРОВ. Под редакцией Кирилла РОГОВА.

Оригинал



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире