После воскресного ночного казуса в Приморье, я писал, что вопрос об уголовном преследовании тех, кто осуществляет фальсификации (выбросы бюллетеней — наиболее распространенная форма) — один из ключевых для российской политической системы. Такие фальсификации носят массовый и постоянный характер. Есть регионы, где фальсифицируется до 40% голосов. Но и в более благополучных есть ОИКи и ТИКи, где царит полная Чечня — те же 80-90% за при 80-90% явки. Фальсификации не наказуемы, а потому очень дешевы и массовы.

Элла Памфилова, председатель ЦИК, давно «топит» за ненаказуемость вбросов. Она не раз принималась говорить о бедных училках, вынужденных делать «это». И как обычно — со слезами на глазах. Между тем фальсификаторы это не только училки. Это и подернутые патиной тарифов на горячую воду сотрудники ЖКХ, и жилистые работники управ, и много еще кто. Так или иначе, сегодня так в России установлено, что воровать продукты в магазине — это наказуемо, а воровать голоса нет.

Но я не об этом. Дело в том, что главная фальсификация в Приморье состояла в изменении данных уже введенных в систему ГАС Выборы. Как вы думаете, кто те люди, которые имеют доступ к системе и могут менять в ней данные? Я вот думаю, что это не училки, а скорее наоборот даже офицеры действующего резерва, а?

Так или иначе проблема эта встанет перед обществом: кто может отдавать указания или приказы об изменении данных в системе ГАС Выборы или о вводе искаженных данных. Мы уже имели с этим дело в 2011 году в Москве, и вот теперь в Приморье. То есть эта система существует и может быть в нужный момент задействована.

Российские политологи любят рассуждать о спящих институтах. К сожалению, мы имеем дело в современной России не только со спящими, но еще и с неспящими институтами.

Оригинал



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире