rogov_k

Кирилл Рогов

19 февраля 2019

F

3053695
фото: ТАСС

Екатерина Шульман спрашивает коллег, следящих за информационной политикой, сопровождаются ли громкие аресты последнего времени, в частности — великолепное задержание сенатора Арашукова прямо на заседании СФ, информационной кампанией на ТВ. Коллеги дружно отвечают, что нет! И удивляются. Аббас Галлямов считает это непрофессионализмом и недоработкой пропагандистов.

На самом деле, проблема эта известна еще по кейсу Васильевой-Сердюкова. Красочные разоблачения подруги министра обороны произвели огромное впечатление на аудиторию (упоминания истории как запомнившегося события держалось в опросах очень долго) и привело к ровно обратному эффекту — резкому росту индекса восприятия коррупции (представлений населения о тотальной коррумпированности власти).

Новости про коррупцию потребляются населением жадно, но воспринимаются не как свидетельства борьбы с коррупцией, а лишь как свидетельства коррупции и подтверждение худших предположений обывателей. В результате, парадокс: в последние три года мы имеем самую масштабную со сталинских времен кампанию репрессий против элит по хозяйственным делам, которая НЕ сопровождается соответствующей информационной кампанией. Отчасти это связано с тем, что репрессивная кампания адресована в первую очередь не населению, а самим элитам. Но не только.

Неправильно было бы думать, что эта кампания репрессий вовсе не производит эффекта в массовом сознании. Производит. Индексы восприятия коррупции находятся ниже пред-крымских и ожидаемых сегодня (в связи с общим падением доверия к режиму) значений. Почему? Рискну предположить, что для определенных контингентов сообщения об арестах (даже без излишнего педалирования их причин) имеют положительный эффект: они демонстрируют этим контингентам, что в государстве есть «сильная рука», которая старается поддерживать «Порядок». (Такой контингент обывателей социологи описывают с помощью концепта «авторитарной личности».)

Иными словами, аресты сами по себе (без объяснения причин) работают на концепт «Порядка», а вот объяснение их «борьбой с коррупцией» работает в обратную сторону, лишь увеличивая убежденность респондентов в высоком уровне коррупции.

(Здорово было бы, если бы кто-то из социологов, работающих на фокус-группах, проверил эту гипотезу, Алексей Левинсон, Денис Волков, Маша Волькенштейн)

Оригинал

15 февраля 2019

Зря ругают Суркова

Все как-то зря ругают Суркова, сердятся на него. В результате, дискуссия вообще пошла по ложной дороге.
Текст Суркова это не мысли Суркова и не текст, написанный для «единственного читателя», вовсе нет. Текст Суркова это достаточно тщательная и полноценная попытка реконструкции того, что есть в голове даже не столько Путина, может быть, а скорее «путинской группы». И что, в реальности, определяет их подходы к внешней и внутренней политике в последние годы. Тут на Суркова сердиться не за что.

И что же это такое? Прежде всего это такое анти-либеральное миссионерство. И действительно, российское государство в руках этих людей превратилось сегодня в своего рода корпорацию «Анти-либеральная миссия». Оно инвестирует в проблемные точки западного миропорядка, радуется кризисам этого порядка (Трамп, Брекзит), стремится вклиниться в линии потенциальных расколов и дестабилизации (Греция, Балканы, европейский национализм). Вдохновение лидеров корпорации подпитывается даже не столько их собственными ресурсами (которые очень незначительны), сколько ощущением, что ветер истории дует в их паруса.

20 век, как известно, породил две последовательно анти-либеральные (последовательно враждебные либерализму) доктрины: коммунистическую и фашисткую/национал-социалистическую. С первой реконструкция Суркова не имеет ничего общего, она принципиально анти-эгалитаристская. Со второй — немало общего, как многие заметили. Это представление о прочной связи нации и государства, где государство мыслится как преимущественно государство фюрера, воплощающего в себе единство воли двух этих сущностей. Эта близость, в общем, типологическая. Долго обсуждать это не хочется. Но есть два обстоятельства или соображения, которые предложенная реконструкция игнорирует. И более того: потребность в их игнорировании, исключении, так сказать, и есть, возможно, важнейший стимул к тому, чтобы сделать реконструкцию публичной, распропагандировать.

Первое относится к основной внутриполитической конструкции. «В новой системе все институты подчинены основной задаче – доверительному общению и взаимодействию верховного правителя с гражданами», пишет Сурков. Действительно, в основе нового персоналистского авторитаризма лежит сочетание двух институций — репрессивного аппарата, подавляющего оппозицию и внутри-элитные альтернативы, и способности лидера коммуницировать с гражданами поверх голов элит и институтов. И это важнейший элемент путинизма, да. Который, однако, в последние год — полтора оказался подвержен некоторой эррозии. Как показывает социология, все последние эпизоды общения Путина с гражданами были не слишком удачными и не такими эффективными, как прежде. В этом смысле основная тяжесть задачи поддержания статус-кво в последнее время все более смещается в сторону репрессивного аппарате.

Второе обстоятельства связано с тем, что, хотя конфликтные зоны западного порядка в этой картине мира определены относительно адекватно, она все равно выглядит крайне провинциально, потому что игнорирует экономические аспекты нового анти-либерального похода. Как и тот простой и очевидный факт, что лидером этого похода является вовсе не Россия, а Китай. Как только мы вспомним про это и поймем, что экономика и есть главное геополитическое оружие 21 века, место России в этом походе предстает нам как крайне незавидное. Мы не знаем, каким мир выйдет из нового соперничества Запада с (китайским, на этот раз) не-либеральным порядком, но то, что место России, жертвующей во имя анти-либерального миссионерства экономическим развитием, будет в нем глубоко периферийным, вполне очевидно.

Оригинал

И опять чистой воды сталинизм. Эта самая бомба-муляж, оружие для пейнтбола, показанное по телеку как боевое, сетевые — обязательно сетевые — дела, разоблачающие якобы подпольные организации. И пытки, пытки. Нквдшная классика. Мы знаем ее в основном в пародийных, совершенно поточных исполнениях конца 1930-х, а ранние 30-е были такими более тщательными и творческими.

Дела Шевченко и Мифтахова, скорее всего, не случайно идут одно за другим. Чувствуется некая новая уверенная рука, новая эскалация. Некий даже, я бы сказал, новый вижн, как это дело развивать дальше, и решительность. Это начинается с «Сети» и «Нового величия» и теперь проигрывается несколько раз. А в глазах обывателя все это должно сложиться постепенно в общую картину.

И это, конечно, концепция такого «беглого» террора против молодых. Молодых культур и суб-культур. Эти среды решено прошить страхами.
(У Сталина, кстати, был вполне себе гибридный режим: сначала под руководством Ежову расстреляли миллион человек, а потом под давлением общественности расстреляли самого Ежова. То есть так не линейно все было.)

Оригинал

Сегодня на дискуссии в «Мемориале» (анонсированной в прошлом посте) Сергей Алексашенко высказал мысль (одну из тех, которые кажутся очевидными после того, как их кто-то сформулировал). Пересказываю немного своими словами:

3040589

 — Казалось бы низкая инфляция — хорошая и правильная цель. Но как понять ситуацию, когда ЦБ повышает ставку рефинансирования, чтобы не допустить всплеска инфляции, спровоцированного решением правительства повысить налоги?

Действительно, бизнес тут наказывается дважды: сначала через налоги, а потом и ухудшением доступа к кредиту. Эти люди убежденные враги экономического роста? Да, но не в этом дело. Этот кейс демонстрирует нам, чем ответственная макроэкономическая политика отличатся от макроэкономической политики нелиберальной диктатуры. Здесь целью является перекачка денег из конкурентного сектора в государственный с последующей раздачей дешевых денег привилегированным кампаниям (через бюджет и госбанки). И ЦБ, к сожалению, лишь инструмент этой политики.

А тем временем в Вышку пришел Рособрнадзор и устроил рособрпозор. Все (!) работники должны предоставить в течение ближайших дней справки об отсутствии судимости, справки о повышении квалификации и справки от гинеколога и уролога.

Тут бы выругаться (долбаный совок), но не в этом дело. В теории это явление называется «комплементарность институтов». То если если люди являются убежденными врагами экономического роста, то они оказываются и врагами всего разумного вообще. Таков закон.

Оригинал

Хайп вокруг дурацкого ареста и счастливого освобождения Насти Рыбки (пусть у нее все будет хорошо) особенно замечателен на фоне полного равнодушия публики к делу Анастасии Шевченко. Меж тем кейс Рыбки не имеет отношения к репрессивным политикам режима, а кейс Шевченко непосредственное.

Закон о нежелательных организациях, вполне дикий и откровенно репрессивный, был быстро и гладко принят, без всякой борьбы разных сил. Несколько успокаивала его дисфункциональность, равно как и то, что власти не спешили его применять.
Но час настал. Машина едет. Причем, под рыбкин хайп разом взяты были два высоты: наплевали на то, что иностранной организации «Открытая Россия» не существует, и оставили женщину, мать двоих детей, на ночь в милиции. По статье, предполагающей штраф в первой итерации! Кошмарят по беспределу.

Реальная репрессивная машина едет как танк в важных для режима кейсах и направлениях. Сидят в СИЗО и под домашним арестом фигуранты «Седьмой студии» — по делу полной копеечной туфты, но политически важного своим демонстративным эффектом (приструнить богему). Несмотря ни на какие усилия — сидят. Работает закон об иноагентах. И его действие будет расширяться. Опять зависла тень над «Мемориалом». Продолжается дело «Нового величия» — нового образца нквдшных практик. (Его, впрочем, спустят на тормозах, но практику не осудят, и она будет иметь продолжение.) И будет — в смягченном виде — принят «закон Клишаса», легализующий уголовное преследование свободы высказывания в интернете.

А все эти опять-разговоры о пользе публичности и борьбе разных сил на примере кейса Насти Рыбки — это такой детский утренник на день милиции.

Оригинал

Тут под предводительством славной Екатерины Шульман в социальных сетях блуждает некий ветер оптимизма, поднятый негативной реакцией властей на законопроект Клишаса. Некоторые усматривают даже за этой коллизией рост влияния «здравых сил» внутри режима, действующих в направлении постепенного прогресса.

Думаю, по факту мы будем, однако, иметь историю о злом и добром следователе. Законопроект Клишаса совершенно безбашенный и оголтелый, и его отклонение было запрограммировано самим его содержанием. А вот на смену ему – в качестве компромисса сил тьмы и «робкого добра» — придет новый законопроект, вводящий юридические основания для преследования частных мнений и распространения информации в интернете и социальных сетях. В отличие от законопроекта Клишаса, который ставит вне закона добрую половину всех сетевых коммуникаций, новый законопроект будет выглядеть скромно, его квалификации будут казаться не очень страшными и сложными в применении. Их, однако, как покажет потом практика, окажется вполне достаточно для выборочных и произвольных преследований свободы слова в сети.

Здесь надо повторить, что, хотя социологические данные и свидетельствуют об окончании пост-крымского периода в российской политике (в смысле уровня поддержки режима), сами институты режима сформированы этим периодом, и они никуда не делись. Более того, репрессивные практики этого режима – таргетированные выборочные репрессии против представителей оппозиции и элит – доказали свою эффективность. А в условиях снижения поддержки режима их значение будет только возрастать.

Что касается «сил добра», «голубей», «добрых полицейских», то такая фракция, разумеется, всегда существует внутри любого режима, но пока не видно ни признаков, ни причин перераспределения политической власти в ее пользу. И последний год это вполне ясно продемонстрировал. Напротив, режим нашел вполне приемлемый, а для многих его отрядов комфортный уровень частичной изоляции, укрепил свои финансы (за счет повышения налогов и отказа от части социальных обязательств) и готов к периоду относительной автаркии и стагнации. Такая автаркия рассматривается как гарантия сохранения того баланса сил в элитах, которое сложилось в пост-крымском периоде, и стагнация выглядит приемлемой платой.

Это не значит, что все так и будет. Это значит, что факторов внутренних, которые бы принуждали режим к изменению сложившихся балансов, пока не видно. Такими факторами могут стать либо усиление внешнего давления, либо резкий рост внутренних конфликтов, либо серьезные проблемы в экономике.

Оригинал

Так как новейший шпионский скандал станет важнейшим сюжетом ближайших недель и (весьма вероятно) задаст коридоры для российско-американских отношений в ближайшие месяцы (например, повлияет на возможность очередной случайной встречи Путина и Трампа), не лишним кажется заметить вот что.

Главной новостью на сегодня является то, что американский гражданин задержан в номере гостиницы «Националь» сразу после получения флэшки со списком сотрудников российского секретного ведомства, но при этом ничего не сообщается о задержании основного фигуранта — человека, передавшего флэшку. Это заставляет предположить, что ФСБ действовала «на подставе», т.е. вела, контролировала российского контр-агента американского «шпиона». Но тогда возникает вопрос, знал ли американец, что находится на флэшке и как теперь доказать, что он это знал.

Эти сомнения усиливаются тем простым соображением, что флэшка — это (как бы сказать) несколько натужный способ передачи секретной информации. То есть он хорош только в одном отношении: если вам нужно, чтобы ваше задержание прошло наглядно и в удобном для показа по первым каналам формате. В иных отношениях гораздо проще оставить файл в сети или передать по блютуфу, хоть прямо из лобби гостиницы.

Оригинал

Не надо только смотреть на пост профессора Голосова как на еще одну шпильку в адрес режима. Это совершенно объективная констатация данных. Вот список стран, поддержавших Россию, вот их рейтинг в индексе свободы. Вопрос — зачем и почему так получилось? Еще в 2000е гг. Россия находилась в другой совсем группе. Это была группа безусловно недемократических стран с достаточно непростыми повестками взаимоотношений с США и Западом в целом, но все же не такого вот «темного угла планеты». В чем причина дрейфа? Это серьезный и содержательный вопрос с неочевидным ответом.

Григорий Голосов:
Друзья России — это, как показало недавнее голосование в Генассамблее ООН, правительства Армении, Беларуси, Боливии, Бурунди, Камбоджи, Кубы, КНДР, Ирана, Лаоса, Мьянмы, Никарагуа, России, Сербии, Южного Судана, Судана, Сирии, Узбекистана, Венесуэлы и Зимбабве. Среднее значение индекса политических прав по Freedom House в этих странах — 6.0, а по всем странам мира — 3.42. Интернационал тиранов. [Если кто не знает, в этом индексе 7 стоит за полное отсутствие политических прав, а 1 — за противоположную ситуацию).

Оригинал

Расчеты по методу Sergey Shpilkin, показывают, что приписки на голосовании в Приморье составили примерно 10% от всех избирателей. Это значит, что сфальсифицировано присутствие каждого пятого избирателя. В целом Кожемяко получил порядка 46% голосов от пришедших вместо нарисованных 62%. То есть у него фальшивый каждый четвертый голос. Выборы сфальсифицированы.

3019975
фото: ТАСС

На самом деле цифры эти достаточно близки к средним для электоральных практик в целом по России за последние 15 лет. И это то, как устроен этот авторитарный эквилибриум. Надо отрубить от участия всех электорально перспективных кандидатов, а потом вбросить от 20 до 30% голосов. Если избиратели это проглатывают, то режим выглядит стабильным, а его кандидаты — тяжеловесами. Если нет, то пол едет.

Борьба с фальсификатом на выборах — это открытые ворота изменений, в которые никто не ломится.

Наиболее вероятные сценарии возможного кризиса режима будут, по всей видимости, связаны с выборами. Однако теперь понятно (до этого года было непонятно), что он может быть инициирован даже региональными голосованиями, не обязательно федеральными. Если вдруг итоги выборов будут активно оспариваться в нескольких регионах. Но для этого нужна либо некая структура, которая может придать этим локальным происшествиям общенациональное измерение, либо фракция в элитах, стремящаяся таким образом изменить неблагоприятный для нее баланс сил. Либо (скорее всего) сочетание двух этих факторов.

Но важно, что условия для такого развития событий они не слишком сильно отличаются от сегодняшних. Сегодня эти условия не сложились, но нельзя сказать, что для их появления что-то должно радикально измениться в текущей ситуации.

Оригинал

Могут ли государство и общество двигаться в противоположных направлениях?

При том, что Россия в последние годы становилась все более авторитарной страной, а официальные медиа вываливают на зрителей ушаты агрессивной архаики, социальная реальность России не исчерпывается этими явлениями. Напротив, в целом ряде измерений общество становится более модернизированным, рациональным, кооперативным. Может ли такая модернизация снизу привести в конце концов к институциональным изменениям и демократизации режима? Или напротив – авторитарные институты способны «переварить» эту естественную модернизацию, залакировав ее в глянец консьюмеризма. – Это и есть едва ли не самый интересный и важный вопрос по поводу сегодняшней России?

3012393
фото: inliberty.ru

Мы с InLiberty собрали для обсуждения его известных социологов и политологов — Лев Гудков, Элла Панеях, Владимир Магун, Даниел Треисман, Маша Волькенштейн. И хотя поначалу взгляды казались диаметрально противоположными, в конце концов в рассуждениях почти всех участников проступила общая в основных чертах картина российского общества.

В его коллективном сознании присутствуют как бы две зоны. Одна – это то, что связано с частной жизнью, ближним кругом, решением практических задач, в том числе и общественных, но на расстоянии личной достижимости. Здесь видны явные признаки модернизации, сознательной активности, здесь доминируют идея личной эффективности и разнообразие.

В то же время – все, что связано с государством и символической сферой, остается как бы «замороженным». Здесь царствует идея обращения к прошлому, лояльность традиции, согласие с данным и эскапизм – нежелание вступать в конфронтацию с «навязанными» структурами и представлениями.

Но насколько устойчивым и стабильным является этот странный дуализм? И куда качнется его маятник в будущем? В общем – читайте эту дискуссию на сайте Inliberty. На мой взгляд, действительно, сегодня практически ничего нет более интересного и важного в России.

Оригинал



Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире