ritty

Павел Арзамасцев

20 октября 2017

F
Респект Навальному, его политическму чутью и интуиции — он-то сразу разглядел, какая опасность исходит от Ксении Собчак и попытался сбить ее в самом начале, на взлете, как только произошел прощупывающий электорат «слив».

Увы, не получилось. Но это не его вина. Ибо все остальные отнеслись к этому на редкость легкомысленно и ограничились легким стебом из разряда «А!», в смысле, ах, оставьте! И, таким брезгливым жестом руки — «Фи!»

И, мониторя все эти «А!» и «Фи!» в АП сделали вывод, что идут по верному пути. А Ксения сделала вывод, что особо-то чморить ее не будут, и о будущей руконепожатности речь тоже не идет.

И в результате мы имеем то, что имеем (разжевывать не буду).

И выход, граждане, только один — бойкот выборов.

И бойкот может двух видов — активный и пассивный.
Пассивный — просто не ходить на выборы. Это очень просто, никакого гражданского мужества не требуется. Относительная массовость гарантируется.

Активный — на выборы идти, получать бюллетень и уносить с собой. Далее возможны варианты, все зависит от числа вынесенных и собранных в одном месте бюллетеней.

Идея не нова, предлагалась многократно, но до конца — сбора бюллетеней и отправки их в АП или Центризбирком — никогда не доводилась.

Последний раз активный бойкот, насколько мне известно, был организован в 2015 г. на губернаторских выборах у нас в Пензе.

Агитационные возможности наши были невелики, удалось собрать чуть больше 30 вынесенных бюллетеней (хотя их было больше, просто не все делились с нами).

Но был результат другого рода — на семи участках вынесенные бюллетени не были учтены как вынесенные, причем на двух из этих семи участках стояли КОИБы(!)

После многочисленных жалоб в прокуратуру, пикетов и личного общения с прокурором области, дела по этим участкам удалось довести до СУ СК по Пензенской области.

Спустя полгода был организован пересчет бюллетеней. И было признано, что вынесенные бюллетени действительно не были учтены. Как дружно говорили на допросах члены УИКов, сработал некий «человеческий фактор» (понятие, не прописанное ни в одном Законе о выборах). Уголовных дел, однако, возбуждать не стали, мотивируя тем, что злой умысел доказать невозможно, и что эти семь бюллетеней «не повлияли на общий исход выборов».
Но, моральное удовлетворение мы все же получили.

Прочитать о перипетиях той кампании можно здесь:

http://echo.msk.ru/blog/ritty/1608102-echo/

http://echo.msk.ru/blog/ritty/1617052-echo/

http://echo.msk.ru/blog/ritty/1628084-echo/

P.S. И сдается мне, джентльмены, что только угрозой бойкота можно добиться допуска Навального к выборам.





Прошу обратить внимание на факт вопиющего вмешательства ФСБ в избирательную кампанию в Пензенской области и по возможности оказать информационную поддержку.
Подробно — по ссылкам, суть вкратце такова:

Врач областной больницы Сергей Носко записал на видео выступление кандидата в Законодательное Собрание Пензенской области от «Единой России» Егорова С.Н. на встрече с медицинским персоналом больницы.

Выступление Егорова носило ярко выраженный агитационный характер, за него также агитировали глава города Савельев и гл. врач Никишин. Встреча происходила в рабочее время (14-00), собрали порядка 150 человек. Встреча происходила 07.08.2017 г., ДО начала избирательной кампании (кампания началась 12.08.2017 г.)

Видео попало в Сеть, был снят разоблачительный ролик, выложен на Ютубе.

Теперь самое важное – через неделю к Носко пришел капитан ФСБ Мальков. Разговор происходил в кабинете главного врача. В ходе разговора на Носко оказывалось неприкрытое давление с намеками проверки на полиграфе и обвинениями в сотрудничестве с враждебными России, но не названными «силами».

Стенограмма разговора ниже, прошу придать максимальной огласке.

Записавший видео с выступлением Егорова врач считает, что выполнил свой гражданский долг
Источник: https://penzanews.ru/politics/118585-2017?utm_referrer=https%3A%2F%2Fzen.yandex.com

«Дело врача Носко» из Пензенской областной больницы
http://forum-msk.org/material/news/13637437.html

К нам приехал кандидат

Расшифровка беседы А.С. Малькова и С.Г. Носко:

 — Здравствуйте.

 — Здравствуйте.

 — Сергей Геннадьевич, да?
 — Он самый.

 — Мальков Андрей Сергеевич меня зовут. Присаживайтесь. Управление Федеральной службы безопасности. По такому вопросу хотел с Вами поговорить. Было тут у вас на прошлой неделе, по-моему, совещание, да?

 — Какое?

 — Ну, какое-то внутрибольничное, на котором Вы вели видеозапись. Было такое, нет?

 — Вы мне удостоверение покажите. [неразборчиво] сложные имеете отношения.

 — Находясь в кабинете главного врача в его отсутствие, Вы считаете, что у Вас что-то иное быть? Какова была тематика совещания?

 — Предвыборная.

 — Так. Что обсуждалось?

 — Выступал кандидат в депутаты от Единой России с предвыборной речью, Егоров.

 — Так.

 — Выступал глава города Савельев. Собственно, вот.

 — Кто присутствовал на совещании?

 — Главный врач, ну и сотрудники.

 — Кто из сотрудников?

 — Да там целый зал собрали, разве всех поименно, что ли? Битком народу было.

 — То есть это были, в том числе и рядовые, не только руководители подразделений, но и рядовые?

 — Конечно, конечно.

 — Так. А цель ведения видеозаписи?

 — Донести слово партии.

 — Кому?

 — Коллегам. У нас же, вот, смотрите, это было два часа. Вот сейчас у нас, ну сейчас уже четвертый час, но в два часа у нас разгар деятельности. Операции у нас идут, вот они сейчас еще идут. Поэтому люди-то чисто физически не могут отойти.

 — Тем не менее, Вы говорите, там полный зал собрали.

 — Конечно, Вы там были, в этом зале. Там, примерно где-то человек 150-200 вместимость, да? Коллектив у нас больше тысячи человек. Ну вот.

 — Ну и кому Вы его показали, эту видеозапись, кому донесли слово партии?

 — В том числе коллегам. Первый заведующий у меня спросил: «Ну что там было?»

 — Вы говорите: «Ну на, смотри».

 — Вопрос то, собственно, в чем? Чего это вдруг целый капитан ФСБ и по такому случаю, и вдруг меня опрашивает?

 — Речь идет о безопасности, так сказать, предстоящей предвыборной кампании. У Вас эта запись, она размножена, или она в единственном экземпляре?

 — Ну, у меня телефон с облаком синхронизируется, поэтому она там.

 — Как ее удалить оттуда с позиции Вашего телефона?

 — Не знаю. Зачем ее удалять?

 — А зачем она нужна? У меня есть данные о том, что Вы деньги получили за то, чтобы вести эту запись. Как Вы можете это объяснить? Как она будет использоваться, я пока могу только догадываться.

 — А каким образом проводившееся собрание может нанести ущерб предвыборной кампании?

 — Нет, давайте вернемся к вопросам. Каким образом, это вопрос другой. Это решают органы.

 — Какие?

 — Специальные.

 — У нас все решает закон о выборах.

 — Так. Что еще?

 — Причем тут органы? Вы же выборы не проводите.

 — Мы выборы не проводим, мы обеспечиваем безопасность проведения выборной кампании любого уровня, начиная от региона и заканчивая Российской Федерацией. Вы мне не ответили на вопрос по поводу получения денег за ведение этой записи.

 — Вот вы меня повесточкой вызовите, тогда будем отвечать на вопросы, а сейчас у нас пока беседа.

 — Пока беседа.

 — Вот, ни о чем.

 — И повесточкой при необходимости я Вас тоже вызову, не сомневайтесь.

 — Давайте.

 — Так что мешает удалить запись?

 — А зачем? В чем угроза? В том, что было нарушение закона о выборах?

 — А в чем оно было, нарушение закона о выборах?

 — Нельзя агитацию вести в лечебных и образовательных учреждениях. Разве не так?

 — То есть Вы, являясь свидетелем нарушения федерального законодательства, в правоохранительные органы обращались с заявлением соответствующим?

 — Вот я думаю над этим. Подскажите мне, куда вот правильнее обратиться?

 — А почему у Вас этот вопрос возник только после моего визита?

 — А с чего Вы взяли, что только после Вашего визита?

 — Когда было совещание? Когда была сделана видеозапись?

 — На той неделе.

 — И что Вам мешало целую неделю принять решение о том, чтобы заявить?

 — Вот я и думаю, пока до выборов…

[вероятно, кратковременный перерыв записи]

 — Вы эти деньги мне давали?

 — Я лично нет.

 — Кто-то это видел? Вообще, о чем разговор? Что Вы еще, какие деньги?

 — Живые люди. Живые люди, которые работают над тем, чтобы дестабилизировать политическую ситуацию в регионе. Вас, не знаю, умышленно, по Вашему умыслу, или Вас используют втемную, да, сейчас могут вовлечь в политический скандал. Вам это надо?

 — Мне? Я никуда ни в какие депутаты не лезу. Мне нет смысла.

 — А дело не в депутатском статусе, и не в депутатском статусе, а в участии в политическом скандале. Это серьезно.

 — Пока еще никто никуда не вовлек. Если начнут вовлекать, я сразу сообщу.

 — Как только начнете, будет поздно.

 — Ну пока еще, правда, никто не вовлекал. Оставьте телефончик, я сообщу: «Товарищ капитан, вот, пытались вовлечь».

 — Что-то мне подсказывает, что не сообщите Вы, поскольку процесс был начат достаточно давно, вовлечения-то. Так, так.

 — Не знаю.

 — Не в курсе?

 — Нет, никак [неразборчиво]

 — То есть Вы считаете, что это только догадки?

 — Ну, пока мне…

 — А те деньги за…

 — Еще раз говорю, мне денег никто не давал, я ни от кого ничего не получал.

 — В случае необходимости готов на полиграфе это подтвердить?

 — Вот когда Вы меня по повесточке вызовите, Вы мне покажете показания, которые товарищи дали, якобы свидетели там, кто, так сказать, на чьих глазах я получал деньги, тогда уж…

 — Так Вы на вопрос не ответили. В случае необходимости готов на полиграфе подтвердить свои показания?

 — Да, пожалуйста. А что, свидетелей у нас на полиграфе опрашивают? Или я не свидетель? Вы меня в качестве кого собираетесь опрашивать? Ну, вызовите меня, а в качестве кого? Что в повестке то будет написано?

 — «Для дачи объяснений» будет написано.

 — Ну, вызывайте. Почему я должен на полиграфе чего-то объяснять?

 — Не объяснять, а подтверждать, правоту, правдивость своих слов.

 — Подтверждать или не подтверждать. В связи с чем?

 — Что значит «В связи с чем»?

 — Я совершил что-то противоправное? В связи с чем?

 — По моим данным Вы получили деньги незаконно.

 — Почему незаконно?

 — А почему незаконно?

 — А почему я их получил? Это опять же, все пока голословные…

 — Почему незаконно или почему получил?

 — Почему получил.

 — А изначально вопрос был «Почему незаконно?»

 — Я могу любой вопрос изначально задать. Вы что меня на слове ловите, товарищ капитан?

 — Сергей Геннадьевич, я Вас не на слове ловлю, я хочу понять…

 — А на чем?

 — В каком статусе Вы дальше оставаться будете. Будет ли это статус свидетеля, или он будет меняться на…

 — На что?

 — На другой статус.

 — На какой?

 — УПК откройте, почитайте.

 — Да я знаю.

 — Ну а если знаете, чего спрашиваете?

 — Ну, что я могу сказать?

 — Не знаю.

 — Думайте, Вам лучше знать, что там в УПК написано, что ко мне лучше применить. Как придумаете, так позовете. Чем-нибудь могу еще быть полезен?

 — Мы еще не закончили беседу. Если Вы торопитесь на операцию, я с врачом согласовал, он мне сказал, что у Вас нет сейчас операций.

 — Нет. Пожалуйста, мы, может, там к другим вопросам перейдем, с этим, я думаю, мне больше нечего сказать.

 — Какие еще совещания были на эту тему, на тему предвыборной кампании предстоящей?

 — Не знаю.

 — С Вашим участием.

 — Никаких.

 — Когда еще Вы обращали внимание на то, что нарушается федеральное законодательство предвыборное?

 — Ну, вот в это раз, что называется…

 — А что Вас подтолкнуло в этот раз?

 — Да раньше не было такого.

 — Было.

 — Когда?

 — Да всегда, наверное, было.

 — У нас все время нарушения на выборах?

 — Не знаю, Вы же [неразборчиво] Вы же говорите, всегда Вам лучше знать.

 — Вы всегда присутствуете на совещаниях?

 — Нет, не всегда. В этот раз вот, действительно, начальник сказал – иди, сходи, у тебя сейчас операций нет. Ну, ладно, сходил.

 — О времени и месте проведения совещания когда стало известно?

 — Ну, вот, в тот день. Сказали – в два часа, старшая сестра зашла, сказала.

 — А зав. отделением чем занят был, что он сам не пошел?

 — Извините, я начальству не пастух.

 — Так я не говорю, что Вы…

 — Наверное, был занят чем-то своим, Вы спросите, чем он был занят. У начальства всегда дел полно.

 — Кто еще выступал на совещании?

 — Так. Главный выступал, Егоров выступал, Савельев там сказал, еще там барышня была.

 — Какая?

 — Дочка депутата, фамилию все никак не запомню. Вот Руденский был, а еще один. Она была, и слева мужчина сидел. Ну, в общем, все они там, каждый там что-то свое сказал. Ну, Вы же, наверное, знаете, кто там был, что вы меня спрашиваете.

 — А что же Вы сразу с вопросами не обратились – уважаемые представители, зачем нарушаете?

 — А меня туда посылали не майданить, не митинги устраивать.

 — А зачем?

 — А я сказал, зачем. Надо послушать и передать. Что мне там с ними было. Они, наверное, лучше знать закон о выборах. Кандидат, который баллотируется, уж он, наверное, должен знать. Я так думаю.

 — Да в наше время кто что должен знать.

 — Ну вот. Так что не было у меня такой цели там.

 — А какая цель была?

 — А я сказал – прийти, послушать.

 — Так. На каком ресурсе можно будет ознакомиться с Вашей записью?

 — Да откуда ж я знаю. У меня телефон, как любой смартфон, синхронизируется с облачным хранилищем. Куда там все это скидывается, я понятия не имею.

 — Смартфон не знаете, с чем синхронизируется?

 — Ну, мой, по крайней мере, синхронизируется. Что куда там все это скидывает, я понятия не имею. Даже не знаю.

 — На общедоступных ресурсах на каких размешали?

 — Не размещал.

 — Не размещал?

 — Нет.

 — Пересылали, может, кому-то? Где можно ознакомиться с записью?

 — Еще раз говорю – в облачном хранилище.

 — Именно в облачном?

 — Ну да.

 — На [неразборчиво] странице?

 — На чьей? Я на своей не выкладывал.

 — То есть он только в облачном хранилище лежит.

 — Ну да.

 — И не отправляли никому, кто бы мог еще разместить?

 — Не знаю. Вот это вот не могу сказать.

 — Что значит «Не знаете»?

 — Никому не отправлял.

 — Запись в чьем облачном хранилище находится – в Вашем или в чьем-то чужом?

 — В моем. Ну, еще в чужой не закладывал, в моем точно есть.

 — Но Вы кому-то отправляли эту запись?

 — Нет.

 — Точно нет?

 — Точно.

 — Так. И дальше как Вы ее будете использовать, эту запись?

 — Ну, Вы как бы посоветовали мне поступить, в соответствии с гражданским долгом?

 — Я не в том статусе, чтобы давать советы.

 — Как это? Извините, товарищ капитан, Вы должностное лицо, государственный служащий, более того, Вы сами сказали, что направлены, так сказать, беречь и стеречь безопасность предвыборной кампании. Соответственно, Вы заинтересованы, чтобы все происходило в рамках закона, не так ли?

 — Так.

 — Вот. Поэтому более чем обязаны подсказать.

 — Что Вам подсказывает Ваш гражданский долг?

 — Мне мой гражданский долг много чего подсказывает. Но я в законодательстве не силен. Меня как бы в мединституте немножко другому учили. А вот Вы, поскольку более, так сказать, юридическими моментами знакомы, вот я на Вас рассчитываю получить подсказку – куда мне лучше обратиться? В администрацию губернатора, в Центральную избирательную комиссию, куда? В милицию вот, к вам, в вашу организацию, как Вы считаете?

 — Это уж куда Вы сочтете нужным.

 — Нет, лучше то куда?

 — Можете обратиться в любое ведомство, оценка будет дана независимо от того, куда Вы обратитесь. Если будет усмотрено нарушение, то виновные лица будут привлечены к соответствующей ответственности. Меня больше волнует вопрос, что Вы это небескорыстно делаете, в интересах вполне определенных деструктивных сил.

 — Какие силы Вы считаете деструктивными?

 — Которые направлены на дестабилизацию ситуации…

 — Как их зовут, эти деструктивные силы?

 — Я сюда пришел не для того, чтобы…

 — Врага надо знать в лицо!

 — Я-то его в лицо знаю, но пришел я сюда не для того, чтобы Вам лекции по политологии читать.

 — Но я-то думал, что мы с Вами, так сказать, друг друга понимаем. А то было бы…

 — Конечно, мы понимаем друг друга. Ваш вполне здравый и хитрый взгляд мне это четко говорит.

 — Ну, хорошо.

 — Что Вы меня услышали.

 — Нет, я услышать то услышал…

 — Дело в том, что Вы не поняли, о чем я говорю и что я имею в виду.

 — Нет, это мои догадки, я могу и ошибиться. Что у Вас в голове – я мысли читать не обучен.

 — Да мысли читать и не надо.

 — Вы можете считать одну силу деструктивной, я могу другую, наши оценки могут не совпасть, поэтому хотелось бы ясности.

 — Да ясность заключается в том, что если Вы увидели нарушения, то не надо дожидаться, когда к Вам правоохранительные органы придут вопросы задавать и наручники одевать. Надо идти и сообщать о преступлении, потому что в противном случае можете стать его соучастником.

 — Может быть…

 — Если Вы сейчас позиционируете себя, как борца за справедливость, за законность и так далее.

 — Нет, ну, логика тут, безусловно, есть, этих соучастников, вот, всех, кто там в президиуме сидел, ну, еще, вот, и те, кто в актовом зале. Ну, если угодно, с меня наручники начать одевать – пожалуйста.

 — Вы поняли, о чем я говорю, да?

 — Конечно. Я сразу и спросил, в какую, куда мне, в какой орган правильнее обратиться. Мне кажется, вот, что было нарушено законодательство. А может, я не прав? А может, не было нарушено? Пусть мне скажут, разъяснят. Куда мне лучше?

 — Можете во все сразу обратиться.

 — Хорошо. Прислушаюсь к Вашему совету.

 — Надеюсь, впредь подобного рода проступки, назовем их пока так, с Вашей стороны, насколько прогнозируемы?

 — Мне Вам расписание написать?

 — Ну, если можете, напишите. Мне просто интересно, Ваши… логика Ваших действий и последовательность Ваших действий. Потому что сначала Вы говорите одно, потом другое, чуть позже Вы…

 — Простите, а кому что я сначала сказал одно, а потом другое.

 — Да ну, были люди, кому Вы говорили одно, а потом другое.

 — Какие люди, кто их видел, я Вам умоляю.

 — Ну, если Вы считаете, что об этих людях знаете только Вы, то это Ваше право.

 — Я что-то сильно сомневаюсь, что вообще какие-то люди были. Что никому я ничего не говорил, ни одно, ни другое. Вот поэтому у меня какое-то сильное сомнение в том, что вообще какие-то люди были, какие-то деньги были.

 — А почему Вы один снимали?

 — А я откуда знаю, один я снимал или нет? Я во втором ряду сидел, сзади там еще полно места было, может, там еще кто-то снимал.

 — Никто больше, Вы только один.

 — Откуда Вы знаете?

 — Ну я же Вам сказал.

 — Ну, у меня вот нет такой уверенности.

 — Почему нет?

 — Ну, значит Вам виднее. Тогда спрашивайте у других, почему они не снимали. Я что за них могу сказать.

 — За них не надо говорить, я спрашиваю…

 — Ну вот я за себя…

 — ….почему Вы в единственном лице выступили из числа 150 человек, Вы один только?

 — Ну, это надо вопрос читать, а почему вот все остальные, там, 140 лиц, вот спрашивайте у них, почему они не выступили. Как я могу отвечать? Вот мне это показалось интересным, я их заснял на телефон. В чем тут криминал? Это что, было тайное собрание? Нет, это было публичное выступление официальных людей.

 — А какова длительность совещания была?

 — Вы знаете, вот если бы я знал, что мне этот вопрос зададут, я бы засек, когда началось и когда закончилось.

 — Сколько длится Ваша видеозапись? Час, полтора, два?

 — Нет, не полтора, это точно. И не час. Там все это быстрее было. Не больно они там то языком молотили. Ну, где то в пределах получаса, может быть, так вот если по ощущениям, потому что так начали… Ну то, что до трех часов все это дело закончилось, это точно.

 — И что было на концовке заявлено? До новых встреч?

 — Нет.

 — А что?

 — Последний… Не помню. Нет, не Савельев. Спросили, какие есть вопросы? Вопросов ни у кого не возникло.

 — А у Вас почему не возникли вопросы? У Вас же он возник, раз Вы начали снимать?

 — Ну, еще раз говорю, я не собирался дискутировать с этими людьми. Да, вопросы возникли, но прежде чем что-то там куда-то вылезать с вопросами, надо сначала подумать, взвесить, а может… У меня и сейчас есть какие-то некоторые сомнения. Вот, сейчас приду, залезу, посмотрю, что там, правильно ли я понял, что там в законе написано, что нельзя. Я же вот по телевизору узнал, что, оказывается, избирательная кампания стартовала, существенно позже, чем встреча-то была. Вопросы задать я всегда успею, поэтому не было у меня намерения там с вопросами-то выступать.

 — А у кого-то были вопросы?

 — Еще раз говорю – никто ни одного вопроса не задал.

 — Никто не задал? То есть, если бы кто-то задал, то и Вы бы, возможно, задали?

 — Нет.

 — Категорически?

 — Еще раз говорю, у меня такой цели не стояло. Нового я там для себя ничего не услышал.

 — А Вы ожидали там что-то новое услышать?

 — Ну а почему бы нет?

 — Например?

 — Ну как, например? Жизнь то на месте не стоит, что-то меняется, что-то происходит.

 — Что, например?

 — Ну…

 — Вы на прошлых выборах за какую партию голосовали?

 — На выборах куда?

 — Ну, вообще, за какую партию? За представителей какой партии?

 — Нет, подождите. Есть региональные выборы, есть там выборы в Думу…

 — Какая разница. Партии везде одни и те же.

 — Значит, какие-то выборы я пропустил просто потому, что отсутствовал. Не помню, честно, каждые четыре года буду помнить, что ль. Да оно мне это надо? Вы меня извините, других есть дел голову-то забить.

 — То есть у Вас мнение разнится год от года, выборы от выборов?

 — Я этого не говорил, я сказал, что просто не помню, за кого голосовал, вот и все. Не надо за меня додумывать, я такого не говорил. И вообще я не считаю возможным тут о своих каких-то политических пристрастиях делиться с кем-то, это обсуждать. Это мое личное дело, за кого я голосовал.

 — Это Ваше личное дело.

 — Ну вот.

 — Еще раз напоминаю – не дайте втянуть себя в какие-то политические скандалы.

 — Я буду бдительным, товарищ капитан. Оставьте телефончик, если там супостаты попытаются меня…

 — У вашего главного врача есть мой номер телефона.

 — Ну как-то несолидно, что же я, через главного врача буду. Вы уж визиточку оставьте.

 — У меня нет визитки.

 — Ой…

 — Не делаем визитки.

 — Ну, как угодно.

 — У Вас какой номер телефона? Давайте, я запишу.

 — Пожалуйста.

 — Если будет необходимость, позвоню.

 — [номер опущен]

 — А главный врач после этого совещания какие-то еще совещания на аналогичную тему проводил?

 — Это Вы у него спрашивайте.

 — С Вашим участием?

 — С моим участием – нет.

 — Ни на прошлой неделе, ни позже?

 — Нет.

 — То есть это было первое в этом году?

 — Я не знаю, проводил он, не проводил. Я был только на одном.

 — Вы были только на одном?

 — Сколько их было и были ли они еще – еще раз говорю, я сказать не могу, у меня здесь…

 — Я поэтому и задаю вопрос…

 — Вот я полностью отвечаю – с моим участием, я был только на одном. Изначально был вопрос другой – сколько их главный врач проводил? Вот и спрашивайте у главного врача.

 — Это я у него спрошу. А Вы сколько лет в больнице работаете?

 — С 2001 года.

 — Вот именно в этом же отделении, да?

 — Да.

 — А до этого? Или здесь начинали?

 — Нет. Я начинал работать в Самаре, закончил я Самарский медицинский университет. Какое-то время работал там, потом переехал в Пензу.

 — А сейчас Вы просто врач-анестезиолог, или зав. Там какой-нибудь?

 — Нет. Врач-анестезиолог.

 — Врач-анестезиолог?

 — Да.

 — Сколько средняя зарплата?

 — По-разному.

 — В среднем?

 — А чего Вы меня спрашиваете? Наш президент сказал, что у нас средняя зарплата в здравоохранении – 60 тысяч. Ну, ему же виднее.

 — Ему виднее. Я спрашиваю, у Вас сколько? Вдруг его обманули в отношении Вас?

 — Ну, вон в бухгалтерии Вам пусть расчетку выдадут, что мне там платят.

 — То есть Вы отвечать отказываетесь?

 — Ну, извините, на эти вопросы я перед налоговой инспекцией буду отчитываться. Мне стыдно говорить, может быть, о моей зарплате.

 — А почему? У врачей вроде как достойная зарплата, да? Или не у всех?

 — Ну, наверное, я не знаю.

 — Работая с 2001 года, Вы не знаете среднюю зарплату врачей?

 — А я в чужие карманы не заглядываю.

 — Да причем здесь чужие карманы?

 — Ну, как…

 — Вы присутствуете на совещаниях?

 — Нет. Это задача начальства по совещаниям и конференциям ходить. Я вот утром на пятиминутке сказал – вот у меня сегодня такая-то операция, такой-то больной, буду делать то-то то-то. И иду заниматься своей работой. А по совещаниям ходить – у нас на это дело целый заведующий есть. Ему за это зарплату платят.

 — Достойную?

 — Не знаю. Мне, может, кажется, что он достаточно зарабатывает, что для него это достойно, а он вот, может, считает, что не хватает ему там на Бентли, на дом в Испании, это же все субъективно. Вот Вам как кажется, Ваша зарплата достойная?

 — Ну, наверное, вполне.

 — Ну вот, может и ему тоже так кажется. Так что…

 — Ясно.

 — Ну что?

 — Ладно, Сергей Геннадьевич.

 — Еще вопросы будут?

 — Будут, но, видимо, позже.

 — Ну, хорошо.

 — Мы как-то не нашли того общего языка, на который я рассчитывал. Но это Ваше право, безусловно.

 — А Вы, что, думали, скажу, враги мне мешок денег отвалили за эту видеозапись, и она уже в Белом доме лежит.

 — Да почему враги? Для Вас они друзья. Почему враги?

 — Для Вас-то они враги, иначе бы Вас тут просто не было, правильно?

 — Ну, это для нас, Вы-то их врагами не считаете?

 — Опять же, я не знаю, о чем у нас речь, мы можем не совпасть в оценках.

 — Можем.

 — Озвучить, вот, деструктивные силы, которые Вы считаете деструктивными, Вы отказались. Поэтому пока мы в принципе не можем достичь, так сказать, взаимопонимания, поскольку непонятно – мы на одном языке говорим, или нет.

 — Да на одном мы языке говорим, на одном.

 — Не знаю, не уверен.

 — Ну, я в этом уверен.

 — Вам виднее. Может, сейчас наручники оденем?

 — Нет, не сейчас, зачем.

 — Ну ладно. Прям камень с души упал.

 — Всему свое время.

 — Хорошо.

 — Может, дай бог, и не дойдет до этого.

 — Всего доброго.

 — Всего доброго.

12 августа 2017

А компот, Дима?

Главным мемом вчерашнего визита в Пензу вице-премьера России стал заголовок одного из репортажей:
«Ну вы тут ешьте» Пензенских журналистов изолировали от Дмитрия Медведева".

Действительно, было такое дело. Журналистов к «телу» не пустили. Продержали несколько часов в тесной комнате. Кормили «от пуза» пирожками, а вот с напитками, похоже, было похуже, оттого обида и выплеснулась в Сеть.

Еще одна «фишка» визита — встреча с партактивом «Единой России» происходила почему-то в органном (!) зале областной филармонии. Нет, рекламу пензенскому органу сделали хорошую. Но неприятный осадок все равно остался, ибо сразу вспомнился Райкин: «— В греческом зале в греческом зале….»

Из мелких происшествий: накануне у сторонников Навального отобрали «куб Навального» (на всякий случай), а в день приезда «по подозрению в квартирной краже» задержали гражданина, стоявшего в одиночном пикете у здания областного правительства (тоже надо полагать на всякий случай).

В общем, в ходе визита жители Пензы окончательно убедились в том, что Димон — это именно Димон.
И ничто иное.
Весьма странно, но почему-то до сих никто не озвучил мысль о том, что Алексей Навальный по факту является могильщиком российской системной оппозиции, а именно: КПРФ, ЛДПР, «Справедливой России» и «Яблока».

Попробую восполнить этот пробел.

Основные конкуренты и противники Навального -  это отнюдь не Путин, и не «Единая Россия».  Основные конкуренты – Зюганов, Жириновский, Миронов, Явлинский.                                                                   
Это КПРФ, ЛДПР, «Справедливая Россия», «Яблоко».

С лидерами и верхушкой партий все понятно – Навального они ненавидят и даже готовы дружить против него.

А вот с рядовыми членами партий все не так однозначно.

Они ведь прекрасно понимают, только боятся признаться в этом зачастую сами себе, что на президентских выборах их лидерам  абсолютно ничего не светит.                                                                                  
 Они прекрасно знают, что:
Зюганову–73;                                                                                                                                                   Жириновскому–71;                                                                                                                                                  Миронову –64;                                                                                                                                            Явлинскому – 65.

И это – сегодня. А на момент выборов 18.03.2018 им будет и еще больше. И у них нет такого медицинского ухода, как у Гаранта.

Время-то летит очень быстро. Давно ли Гриша Явлинский был молодым, перспективным, кудрявым политиком, так и фонтанирующим идеями? (Которого, впрочем, никто не воспринимал всерьез).

И вот ему уже 65. Шестьдесят пять! И его по-прежнему никто не воспринимает всерьез.

Проблема всех этих мастодонтов, беда их, и прямая вина заключаются в том, что никто из них палец о палец не ударил для того, чтобы подготовить себе замену.

День «Д» — 18 марта будет проверкой на вшивость не только Зюганова, Жириновского, Миронова, Явлинского, но и проверкой на вшивость КПРФ, ЛДПР, СР и «Яблока».  Со 146-процентной вероятностью можно сказать – они эту проверку не пройдут.

И исправить уже ничего нельзя. Да никто и не хочет.

До выборов осталось 11 месяцев. Можно ли за время политическая партия «раскрутить» альтернативного лидеру партии кандидата в президенты? Теоретически, да – если начать это делать немедленно, прямо сегодня. Но прямо сегодня ни одна из политических партий  этого делать не собирается. Тем более не будет этого делать через месяц, когда пойдут предвыборные съезды. «Коней на переправе не меняют» — отмазки, у всех как под копирку, готовы заранее.

Но есть один нюанс. На собраниях и митингах можно говорить то, что велит партия. И голосовать так, как велит партия. Однако в избирательной кабине избиратель остается один на один с бюллетенем. И он, буду членом, сторонником или даже активистом  КПРФ, ЛДПР, СР или Яблока может включить мозги, и, увидев фамилию «Навальный» поставить напротив галочку. (Да хоть бы и крест – не суть важно).

Лидеры системной оппозиции все это прекрасно понимают и чувствуют. 18.03.2018 им кранты. Навальный будет их могильщиком, именно их, а не Путина или ЕР. Эти-то выкарабкаются – инфа 146 %.

P.S. Еще пару слов для, так сказать, закрепления материала.

В 2012 году на выборах в Законодательное Собрание Пензенской области я работал на одного кандидата от КПРФ. И как-то спросил его:
— Ну а что, Зюганов-то приедет нас поддержать?
— На хрена он здесь нужен? – весьма раздраженно ответил кандидат, — От его приезда вреда будет больше, чем пользы!

Это было пять лет назад. Моложе за это время Геннадий Андреевич не стал, разумеется. И его шансы быть похороненным (в политическом смысле, естественно) к 18.03.2018 значительно возрастут. Вместе с ним похоронят и партию.

Могильщик, вон уже стоит наготове и улыбается.
Пусть пока и без лопаты.

Два года назад, в ночь на 28 марта 2015 г. неизвестные вандалы порезали кору и посыпали солью порезы на 23-х деревьях в сквере 35-летия Победы «Три гвоздики» что на улице Карпинского.
.
Местные жители тогда спасли деревья: они смыли соль и перевязали кору. Прокуратура Ленинского района по факту вандализма возбудила уголовное дело. Прошло два года, но злоумышленники до сих пор не найдены. А на бывшей части территории сквера вырос и почти готов к открытию торговый комплекс, принадлежащий одному известному в городе бизнесмену и по совместительству депутату.
.
Тогда же общественники и журналисты обратили внимание на то, что практически на территории сквера 35-летия находится ресторан с красноречивым названием «Мюнхен» и сочли такое соседство кощунственным и неуместным. Поскольку город Мюнхен – колыбель германского нацизма, город где произошел «Мюнхенский сговор» ставший предтечей Второй мировой войны.
.
Тогдашний мэр Пензы Юрий Кривов признал проблему, и пообещал провести с владельцами ресторана воспитательную беседу. Но обещание свое не сдержал, и даже удивлялся потом:
— Неужели я такое говорил?
.
Далее последовали пикеты у «Мюнхена», многочисленные публикации в СМИ, жалобы в прокуратуру, мэру Пензы, Законодательное Собрание, губернатору… В принципе, все признавали неуместность соседства «Мюнхена» со сквером, но поделать ничего не смогли – хозяин ресторана оказался сильнее всей государственной машины Пензенской области. Не на высоте оказались и большинство местных отделений политических партий – кроме ЛДПР акции протеста никто не поддержал.

Общественности остается одно – вести войну на истощение и продолжать пикетировать «Мюнхен», используя все возможные законом средства и поводы. Один из ближайших поводов – 9-мая, и именно в сквере «Три гвоздики» в этом предлагается организовать сбор «Бессмертного полка». Сбор подписей за это предложение ведется на сайте «Открытая Пенза»                           
http://open-penza.ru/initiatives/5783/

 Нужно собрать 200 подписей, и тогда предложение будет официально направлено в мэрию Пензы.
.
 В 1945 году Красная Армия до Мюнхена, к сожалению, не дошла – он находился в зоне оккупации союзников. И медаль «За взятие Мюнхена» не учреждалась. Но такая медаль может появиться. И пусть пока только в Пензе, если общественникам удастся добиться смены название ресторана «Мюнхен». И это не стеб, и не шутка – сделаем и активистов наградим.
.
P.S. Две недели назад Левада-центр опубликовал данные опроса об интересе граждан к историческим эпохам и наиболее значимым, по мнению респондентов, периодам в истории России. Отсечено — в России резко упал интерес к истории Великой Отечественной войны. Если в июле 2008 года к этому периоду внимание проявляли более половины респондентов (55%), то в марте 2017 года — всего 38%.  
Так что появление в сквере 35-летия Победы ресторана «Мюнхен» отнюдь не случайно. Равно как и нежелание властей бороться с ним.

В Пензе митинг 26-го согласован, но об этом молчат

Какая странная возня происходит в Пензе вокруг митинга 26-го марта против коррупции и т.п.

Официально митинг еще 15 марта исх. № 10-10-1998 был разрешен Правительством Пензенской области: в сквере «Кукушка» с 12-00 до 13-30 МСК 26.03.2017 г. Заявителями и организаторами выступает молодежная организация «Поколение Нового Времени» (рук.ИванФиногеев).

Все согласовательные документы имеются и выложены в Сети:
https://vk.com/propnv

Информация о митинге опубликована в газете «Улица Московская», на сайтах «Пенза ньюс» и «Пенза Пост».

При этом официально Навального в Пензе представляет другая группа, указанная в самим Навальным в списке городов
https://vk.com/teamnavalny_penza

Ее представители — Заболотько и Борискин 15 марта (когда митинг Финогееву уже был разрешен) также подали заявку на митинг.
Однако, подали не туда — в мэрию Пензы, а не в Правительство Пензенской области. Да и сама заявка написана непрофессионально (можно посмотреть по ссылке), поэтому вряд ли будет удовлетворена.

От прямых контактов Заболотько уклоняется, на вопрос: почему не проинформировали Навального о том, что митинг в Пензе разрешен и почему Пензы нет в списке города, где разрешены митинги, не отвечает.
При этом, насколько мне известно, Заболотько и Борискин не обращались в СМИ с просьбой разместить информацию о митинге кроме как в газету «Про город Пенза».

В общем, история мутная.

Пока могу констатировать одно:

Пенза, сквер «Кукушка» с 12-00 до 13-30 МСК 26.03.2017 г

Перефразируя известный афоризм Салтыкова-Щедрина о том, что
«если заговорили о патриотизме, значит точно, проворовались», можно уверенно
констатировать: если заговорили о честных выборах, честных выборов точно не
будет.

15 августа в Пензе по инициативе губернатора Ивана
Белозерцева между политическими партиями было подписано соглашение «За честные
выборы». Соглашение, однако, отказались подписать «Справедливая Россия» и ЛДПР.
При этом два года назад, на выборах в Городскую Думу, партий, отказавшихся
подписать подобный меморандум было целых пять, что привело к небольшому
скандалу: http://echo.msk.ru/blog/ritty/1379324-echo/

Прогресс в росте числа подписантов, как видите, налицо.
Однако прогресса в соблюдении самого соглашения не наблюдается. И первым
нарушителем соглашения является его инициатор — губернатор Иван Белозерцев.

1 сентября губернатор в сопровождении мэра Пензы Кувайцева и
министра образования регионального правительства Воронкова торжественно
заявились на торжественную линейку в школу № 77. Естественно, торжественные
речи, цветы, поздравления, много теплых слов в адрес директора, и, естественно,
широкое освещение мероприятия в СМИ.

И все бы ничего. И дети, и организаторы, и директор школы
естественно, остались довольны. Но есть одно «Но» — директор школы № 77 Прошкин
Ю.А. — одновременно кандидат на довыборах в Пензенскую Городскую Думу по 19
избирательному округу. И кандидат, естественно, от партии «Единая Россия»,
членами которой естественно, являются и губернатор, и мэр. Естественно, налицо
использование административного ресурса — в Пензе и области много школ, но 
почему-то губернатор, мэр и министр выбрали именно эту. Вы верите в такие
случайности? Я — не верю. Ну не верю я!

Двумя днями ранее, 30 августа, на ниве соглашения о честных
выборах отличилась и местная КПРФ в лице своего лидера Георгия Камнева,
обманным путем заманив на политические дебаты в ДК им. Дзержинского кандидата а
депутаты ГД от «Справедливой России» Людмилу Коломыцеву. Аудитория слушателей
дебатов в количестве примерно 300 человек на 90 процентов состояла из
сторонников коммунистов и вела себя естественно, соответственно: выкрики,
плакаты, хлопанье в ладоши в нужных местах. Тем не менее, Коломыцева, провела
дебаты вполне достойно — счет был примерно равный.

Однако на выходе из зала ее ждал неприятный сюрприз — в фойе
стояли две урны, в которые нужно было кинуть бюллетени некоего
«социологического опроса», проводимого неведомо кем. Состав аудитории
естественно, сделал свое дело — в опросе «Кому вы отдали предпочтение на
дебатах» с огромным отрывом, естественно, лидировал Камнев. О чем коммунисты
естественно, тут же раструбили в СМИ. И тут не поспоришь — формально дебаты
Камнев выиграл. Однако, сядет ли с ним после этого хоть кто-то играть хотя бы в 
домино?

Есть на «честных» выборах и много других безобразий.
Облизбирком и губернатор молчат. Большинство журналистов, политологов да и
самих избирателей считает, что выборы в ГД уже сделаны, победители заранее
известны, и никакого интереса к ним не проявляют. Да и сами кандидаты в
основном ограничиваются «наружкой» да заранее заготовленными публикациями в
СМИ. Маленький, но показательный штрих — на бесплатные дебаты на телевидении
практически никто из кандидатов не ходит. Совсем вопиющий случай произошел
несколько дней назад — вместо четырех оппонентов явился только один — кандидат
от партии Роста Гайнуллин. Ему по закону досталось все положенное на четверых
эфирное время, и он в одиночку вещал все сорок минут. На его рейтинге, впрочем,
это никак не сказалось.

P.S. Некоторое оживление в избирательную кампанию внес
неизвестно кем сделанный и запущенный в Сеть ролик под названием «Преступный
сговор «Единой России» и КПРФ в Пензе»: https://www.youtube.com/watch?v=bhbCQOuRhZ8

В Сети, впрочем, больше обсуждается вопрос кто и зачем
сделал этот ролик, да еще «инкогнито», а не само содержание. Поскольку почти 
все, что в нем показано, достаточно хорошо было известно и ранее.

Кстати, никаких со стороны КПРФ и ЕР никаких комментариев и
объяснений не последовало — похоже, что сказать им попросту нечего.

В субботу, 14 мая, в пензенском кинотеатре «Октябрь» прошла XL отчётная конференция Пензенского областного отделения КПРФ, в которой приняло около сотни коммунистов со всех районов области — делегатов и приглашённых.

Несомненной сенсацией конференции стало то, что первый секретарь Пензенского городского комитета КПРФ Дмитрий Филяев выступил с предложением обратиться к ХVI съезду КПРФ, который должен состояться в конце июня, с вопросом о денонсации решения XX съезда КПСС 1956 года «о развенчании культа личности Сталина». Это предложение было встречено аплодисментами и поддержано единогласно.

Почему тов. Филяев употребил слово «денонсация» не совсем понятно, но в целом понятно, что речь шла о реабилитации тов. Сталина.

И здесь возникает ряд весьма интересных моментов с весьма далеко идущими последствиями, поскольку сказавши «А» придется говорить и «Б». То есть, если признать, допустим, что сталинских репрессий не было, на чем в последнее время усиленно настаивает руководство КПРФ, то придется реабилитировать очень многих видных партийных деятелей, среди которых: Ягода Генрих Григорьевич, Ежов Николай Иванович, Фриновский Михаил Петрович (наш земляк, между прочим) и еще очень многие и многие. А ряд других видных партийных деятелей снова объявить врагами народа. Улицы Аустрина, Кураева и Тухачевского в Пензе придется переименовать.

Еще интереснее будут обстоять дела с выселенными в свое время народами и упраздненными республиками, поскольку ингушей, калмыков, крымских татар и чеченцев придется по второму кругу выслать в Казахстан, а их республики по второму разу упразднить.

Не совсем понятно, что делать с делегатами ХХ съезда, голосовавшими за развенчивание культа Сталина и одновременно ближайшими соратниками Сталина: Булганиным, Кагановичем, Маленковым, Молотовым и тогда еще не примкнувшим к ним, а просто сидевшим в одном с ними ряду Шепиловым. Судя по всему, они по второму разу будут подвергнуты посмертному остракизму, а кое-кто из них повторно исключен из партии.

И в этом случае, опять же, становится непонятно — тов. Сталин что — в одиночку строил СССР?

Разумеется, нет. Тов. Сталин строил СССР отнюдь не в одиночку, и при этом много ошибался и допускал перегибы. Но тов. Сталин умел исправлять свои ошибки и перегибы. Как это было в случае с Ягодой, Ежовым, нашим земляком Фриновским. Тем более, что это были не только ошибки и перегибы тов. Сталина, но и ошибки и перегибы Партии.

Но и коммунистическая партия Советского Союза умела исправлять ошибки и перегибы тов. Сталина, поскольку это также были ошибки и перегибы Партии. Как, например, это было с вышеназванными ингушами, калмыками, крымскими татарами и чеченцами.

Ведь решениям о возвращении высланных народов в 1956 году, предшествовал УКАЗ ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СССР от 17 сентября 1955 года «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.» Указ был связан с подписанием мирного договора с Германией и 10-летием Победы в Отечественной войне, и  возможно, тов. Сталин просто не дожил до этой даты. А так, указ вполне мог быть подписан его именем. После этого Указа, по которому освобождались лица осужденные за сотрудничество с немцами, было как-то несправедливо держать в ссылке граждан, которые формально с немцами не сотрудничали.

Поэтому тов. Сталин в реабилитации, тем более, инициированным каким-то там «пензенским обкомом КПРФ» не нуждается. В чем тов. Сталин нуждается — это в том, чтобы его именем не спекулировали, и не создавали различных фуфлужных «сталинских центров» — не  соответствуют они ни в коей мере масштабу его личности.

P.S. В среду 18 мая первый секретарь обкома тов. Георгий Камнев пояснил газете «КоммерсантЪ», что инициатива с денонсацией решений ХХ съезда была индивидуальной инициативой одного из участников конференции, которую, впрочем, поддержали все делегаты. А  сам отправился Башкортостан, где сегодня состоится форум народов России «Дружба и братство народов — залог возрождения России», в котором примут участие делегаты из 25 регионов страны. В работе форума примет участие и лидер КПРФ Геннадий Зюганов.

Вспомнят ли на форуме кроме дружбы и братства народов про репрессии отдельных народов, не сообщается.

Сегодня в Пензе был запрещен митинг памяти адвоката Станислава Маркелова и журналистки «Новой газеты» Анастасии Бабуровой — то есть, по сути дела был запрещен антифашистский митинг.
Своевременно поданная заявка на проведение митинга у стелы Героев на набережной (что вполне логично) была отклонена. Причина отказа — оказывается именно в этот день именно здесь наконец-то собирались почистить снег (знали за не неделю).
Отказ подписал зам.главы администрации Пензы, бывший кандидат в губернаторы от партии «Родина» Владимир Попков.
Поэтому организаторам пришлось ограничиться пикетом в местном «гайд-парке» — в сквере им. Дзержинского, где разрешения не требуется.
В пикете приняли участие местные анархисты, активисты молодежной организации левого толка «Поколение Нового Времени» и члены незарегистрированной пока «Объединенной коммунистической партии» — всего человек пятнадцать.
Журналистов пришло совсем мало — от газеты «Новая альтернатива», «Любимой газеты», «Новой социальной газеты» и корреспондент сайта «Каспаров.ру» Виктор Шамаев. Что наводит на очень грустные мысли о том, что корпоративная солидарность у пензенских журналистов не в чести.
Фото здесь: http://tzp58.com/news/pervaja_akcija_v_novom_godu_v_snegu_i_protiv_nacizma/2016-01-19-499
В блестяще проведенной избирательной кампании губернатора Пензенской обл. Иоанна Белозерцева, обеспечившего небывалую явку в 62 % и  набравшего 86 % голосов, появилось темное пятно, ставящее под сомнение итоги выборов. Точнее — целых семь темных пятен.

История такая: 20 августа пензенская молодежная организация «Поколения нового времени» (ПНВ) призвала к активному бойкоту губернаторских выборов. Под активным бойкотом подразумевался вынос бюллетеней с избирательных участков, дабы после предъявить их избирательной комиссии и местному Законодательному Собранию с требованием:
1. уменьшения порога муниципального фильтра либо полной его отмены;
2. введение графы «Против всех»;
3. введение порога явки на выборы не ниже 50 %.

(здесь необходимо отметить, что подобный бойкот был бы в принципе невозможен, если бы в выборном законодательстве Пензенской обл. имелись пункты 1 и 2).

Более подробно о бойкоте можно посмотреть здесь.

Особого эффекта бойкот не дал, его и не ждали. Но после подсчета голосов выяснилось, что на 7-и участках: УИК №№ 0074, 0135, 0157, 0184, 0578, 0601 унесенные избирательные бюллетени не были учтены как унесенные! ГАС «Выборы» показывает, что никакого выноса не было. Хотя вынесенные бюллетени на руках, их готовы предоставить в прокуратуру по первому требованию.

То есть, если во время акции по бойкоту выборов и не были достигнуты первоначальные цели, но зато были выявлены факты фальсификации выборов с железобетонной, 146-процентной доказательной базой. И то, что произошло на 7-и избирательных участках — голимая ст. 142.1 УК РФ, предусматривающая наказание в виде лишения свободы до 4-х лет.

Интересно также то, что на 2-х участках — №№ 0074 и 0153 были установлены КОИБы.

Вчера ПНВ сделало соответствующее заявление для СМИ.

Сегодня ждем комментариев от Председателя Облизбиркома Николая Тактарова.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире