Приведение в исполнение расстрельного приговора в Белоруссии и убийство в Брянске девятимесячной Ани Шкапцовой ее родителями создали информационный повод вновь поговорить о смертной казни. Ее сторонники и противники в очередной раз воспроизвели аргументы, звучащие уже минимум два века.

За это время смертная казнь из самой распространенной – достаточно вспомнить, что в Англии и Франции конца XVIII – начала XIX столетий смертная казнь предусматривалась, соответственно, 160 и 119 статьями — не только превратилась в исключительную меру наказания, но и изгоняется из уголовного законодательства все новых и новых стран. Ныне большинство стран мира признали смертную казнь бесчеловечным и унижающим достоинство личности наказанием и прекратили ее применять: 94 государства смертную казнь полностью отменили, 10 оставили ее в качестве наказания за преступления против мира и безопасности человечества, 35 других стран не казнили ни одного человека за последние 15 лет.

Россия приняла на себя обязательство отменить смертную казнь в 1996 году, когда вступила в Совет Европы. С тех пор у нас введен мораторий на смертные приговоры, однако Государственная Дума протокол № 6 к Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод об отмене смертной казни до сего времени не ратифицировала.

Но отказ от смертной казни не повсеместен: она по-прежнему сохраняется в целом ряде стран, в том числе самых населенных — Китай, Индии, США и Индонезии.

Наконец, опросы общественного мнения показывают, что большинство населения обычно выступает за сохранение или возврат смертной казни.

Такова реальность.

Согражданам, интересующимся проблемой, хорошо известно: я – убежденный и последовательный противник смертной казни. Сделался таковым не вдруг, — преодолеть естественный рвотный рефлекс на изуверские убийства помогли научные криминологические познания. Основные доводы против смертной казни: смертная казнь не в состоянии снизить преступность; она не устрашает – «идейные» убийцы смерти не боятся, сознание бытовых убийц помрачено в момент преступления аффектом и алкоголем; принципиально не устраним риск необратимой ошибки — казнить невиновного. Напоминаю о них сейчас по одной причине – это правда, подтвержденная многочисленными статистическими наблюдениями, научными исследованиями – одним словом, фактами. Они могут быть не известны рядовому гражданину, но с ними, безусловно, знакомы профессиональные политики, государственные деятели и юристы.

В полемике фактам нужно противопоставлять другие факты, но нельзя их извращать или игнорировать. Так вот, белорусский и брянский сюжеты явились тестом на честность, профессионализм, ответственность наших политиков.

Я, разумеется, не удивился, когда смертную казнь стала разыгрывать как политическую карту наша «вождистская» партия, не упускающая возможности поиграть на предрассудках и страхах не самой просветленной части населения: случай детоубийства «переполнил чашу терпения» и «государству нужно немедленно преступить к лечению больного общества» возвратом к применению смертной казни.

Но оторопь взяла, когда о том, что смертная казнь поставит заслон детоубийцам и ради ее возврата России стоит выйти из многих международных отношений, заявляет доктор юридических наук, Уполномоченный при Президенте РФ по правам ребенка Павел Астахов, а другой доктор юридических наук, глава комитета Госдумы по безопасности Ирина Яровая, поддерживая такую позицию, называет ее профессиональной. Просьба к коллегам: вооружите меня каким-нибудь историческим фактом, подтверждающим ваше суждение. Мне они неизвестны – напротив, располагаю фактами противоположными.

Честнее высказалась еще один доктор юридических наук, глава комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей Елена Мизулина. Заметив, что она как православный человек противник смертной казни (что правда – смертная казнь не совместима с духом Нового Завета), Мизулина посчитала нужным вынести вопрос о смертной казни на суд общества: «Это должно решить общество. Если российское общество сегодня считает, что выбор должен быть в пользу того, чтобы смертная казнь по таким преступлениям применялась, значит, так тому и быть».

Такое заявление заставляет вновь осмыслить драматическую дилемму современного демократического государства: «игнорировать общественное мнение – значит нарушать принцип демократии, зеркально следовать ему – значит нарушать принцип научности».

Я уже упомянул, что большинство населения высказывается за применение смертной казни, в том числе и в тех странах, где она отменена. Не склонен третировать обыденное сознание за его мифы, его страхи и предрассудки. В требовании смертной казни нужно слышать не только рвущееся из глубины веков ветхозаветное «око за око», но видеть возмущение зверствами, отторжение от «них» — нелюдей, противостоящих «нам», ни за что бы не решившимся на такие злодеяния.

Такое возмущение, такое отторжение – свидетельство нравственного здоровья нации, оно способствует сознанию себя, во всяком случае, как неприступного человека.

Но в общественном мнении европейцев и россиян я заметил одно отличие. Отмена в европейских странах смертной казни, кстати, состоявшаяся вопреки мнению большинства, способствовала постепенному смягчению нравов. Регулярные опросы показывают, что число сторонников смертной казни в Западной Европе заметно снизилось, а в ряде стран даже стало уступать числу ее противников. Но оно сразу же возрастает как реакция на изуверское убийство.

У нас, согласно опросам, за смертную казнь выступает стабильно высокое (70-80%) количество сограждан.

Причина? Не считаю россиян в массе своей более жестокими, нежели те же французы или итальянцы.

Вот почему-то вспомнил одну из статей Декларации прав человека и гражданина 1789 года: «Для гарантии прав человека и гражданина необходима государственная сила, она создается в интересах всех, а не для личной пользы тех, кому вверена». Может быть, объяснение и в незащищенности человека властью…

И еще. В обоснование необходимости смертной казни часто кивают на Америку: демократическая страна, оплот прав человека, а смертная казнь существует. Ну, во-первых, тенденция обозначилась и крепнет: больше половины штатов смертную казнь отменили, часть заморозили, и их количество растет. Во-вторых, сохранение смертной казни – «издержки демократии». В США на выборах не используется административный ресурс. Кандидат в губернаторы рискует быть не избранным, если начнет преподносить себя как противник казни.

Но в США высокая политическая культура. Там культурная элита прекрасно понимает, что никаких проблем смертная казнь не решает, только ставит новые. И поэтому в предвыборных баталиях на тему смертной казни наложено табу: она вообще не обсуждается – ни в ту, ни в другую сторону. Поучиться бы нашим политикам.

В завершение привожу парадокс, сформулированный Комиссаром Совета Европы по правам человека Томасом Хаммарбергом: государство убивает человека, чтобы доказать, что убивать нельзя.

Задумаемся.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире