17:13 , 09 июня 2019

О том, где заканчивается Россия. И начинается Белоруссия

Где-то в середине «нулевых» я и многие мои коллеги «подсели» на короткие туристические поездки – в майские и в июньские праздники. Наш профсоюз готовил программу, оплачивал дорогу и мы ехали – дешево и сердито, своим коллективом. Большинство поездок было в западном направлении. И многие из них начинались на Белорусском вокзале. И вот, садишься вечером в поезд, смотришь в одно и в другое окно – пустыри, бурьян и мусорные кучи. Утром просыпаешься, – зеленеют поля. Такое же «преображение» по дороге домой – только в обратном направлении. В какую-то из поездок мы не выдержали и кинулись расспрашивать проводницу поезда: «Скажите, где вот это начинается и заканчивается: пустыри, бурьян и пр., и пр.?» Проводница улыбнулась и ответила: «Есть в Смоленской области селение Красное – прямо у границы России и Белоруссии. Там-то всё и начинается. И заканчивается».

 

3109913

3109915

3109917

3109919

 

Подтверждение этой истине я нахожу много лет. Когда бы ты не ехал в Белоруссию или через неё, если всё вокруг не завалено снегом, то после Красного зеленеют поля. Весной, летом и даже осенью. Помню, уезжала из Москвы 8 марта – слякоть, грязь и снег с дождем сверху. К Смоленску стало проглядывать солнышко. К Красному появились проталины. Въехали в Белоруссию, – зеленеют поля.

Белоруссия – моя любовь, моя вторая родина и родина моего давно ушедшего отца. Он то и вдохнул в меня это чувство. И я всю жизнь езжу к своим родным – двоюродным сестрам, их семьям и семьям их выросших уже детей. И многое могу наблюдать изнутри. Помню, как в самом начале «нулевых» меня изумляла «мелочность» белорусского государства, отчаянно пытавшегося зарабатывать – на лесе  (который «сводили» на продажу, оставляя деревья лишь по периметру), на штрафах (за отсутствие, например, на одежде светоотражающего жетона на улице в темное время суток), на лотереях (билеты распространялись повсюду, даже в госучреждениях и люди вынуждены были их покупать, если не хотели остаться без работы). Смотрела я на всё это свысока, как старшая сестра смотрит на младшую.

Но годы шли и ситуация менялась. У сестер росли, учились и женились дети. Теперь их в общей сложности девять семей. И все, кто не на пенсии, работают. Причем, практически все работают по своей профессии или специальности. Инженеры, экономисты, врачи, учителя, механики, менеджеры, военнослужащие, водители. Кое-кто работает за границей. Работой с Россией не связан никто. Никто не знает, что такое «оптимизации», охоты в бюджетной сфере за чужими зарплатами нет. Обычные люди и обычные семьи. Не бизнесмены и не чиновники. У каждой семьи – свой дом или квартира. Нет семьи, которая бы жила «с родителями». На девять семей – двенадцать домов и квартир. И это без кредитов и ипотеки. Частные дома «укомплектованы» огородами, и некоторые помимо занятий огородничеством разводят еще пчел, кроликов и свинок. Все «за рулем», в каждой семье – автомобиль. Не водят и «безлошадные» — только старики (дядя и тетя в очень почтенном возрасте). В Россию, в Москву, например, в отпуск приезжают, но не так часто, как мне хотелось бы, а в Крым с 2014 года гражданские служащие и военные ездить перестали. Под запретом также Абхазия, Южная Осетия и Приднестровье. Равно как и наши «силовики» ныне не ездят в отпуск в Белоруссию. Но больше всего на меня произвело впечатление равнодушие к перспективам работы в России семьи молодых медиков. Говорю им: «В московских поликлиниках хорошо платят — 1000 долларов в месяц». (Русские деньги знают плохо). Выяснилось, что с учетом необходимости обустройства в Москве меньше, чем за 2000 долларов, ехать в Москву белорусам бессмысленно.

У нас вот нефть, газ, другие полезные ископаемые и в этом наши конкурентные преимущества, а у белорусов – транзитное положение, и это тоже конкурентный ресурс. Просто наши ресурсы распределены «с перекосами» и выгоду от них – в том или ином виде – получает меньшинство граждан. Напротив, извлекаемое из транзитного положения и прочих конкурентных преимуществ белорусами распределяется относительно «ровным слоем» на каждого. Я совсем не хочу рисовать идиллическую картину, утверждать, что «предприятия стабильно работают», «продукты изготовлены по ГОСТам и без химии», «государство дотирует 70 % коммуналки» и т. д., и т. п. Мы много лет качались в одной колыбели. И многим похожи, несмотря на различия. Первое – это «Мы за него не голосуем, а он все равно побеждает». Анекдоты и шутки на каждом шагу. Второе: «У нас районная администрация размерами как областная». Каждый руководитель приводит туда «родного [ему] человечка». Третье: «Люди постоянно ждут «встрясок», поэтому стараются успеть «хапнуть». Едем «на перекладных» в Смоленск с шкловчанином. Шклов – образцово-показательный белорусский город, родина первого президента Белоруссии. «Пол-Шкловщины призвана в Минск», — говорит попутчик. Выясняется также, что среди героев знаменитого ролика с об*** коровами «пострадавших» нет. Все, кого так распекал Батька, устроены на другие должности, а некоторые – и с повышением. И, да, чиновники ездили мыть коров. Примерно так, как раньше «на картошку». Отчитались – показали картинку. Всё знакомо.

Мой попутчик – землевладелец. Именно так, без кавычек. Некоторое время назад напрягся и получил от государства землю в собственность. Дают ее на практике лишь в аренду, а он «умудрился» стать абсолютным хозяином. Всю зиму изучал, как правильно оформить документы. И все сделал, как надо. Получил для целей фермерства. С лугами и прудами, и еще с какими-то прелестями. И тут же разделил участок между детьми… Но любовь к земле, умение работать на ней «берут своё». Завел овец и коз, обнес пастбище электропастухом, в пруды запустил хорошую рыбу. Это на смену работе по найму с электроникой и мелкому гончарному промыслу. И вы не поверите! Еще несколько лет назад предприниматель в Белоруссии не мог устанавливать цену на товар по своему усмотрению. Надо было учитывать затраты. И норма прибыли была строго определена. Теперь вроде бы этого нет, но есть другая напасть – «директивное кредитование». Хочешь – не хочешь, но, будучи председателем сельскохозяйственного кооператива или директором агрохолдинга, ты должен взять кредит – на посевную, на уборку и на проведение других мероприятий, которые определит исполком. Он же определит, за какую цену следует продавать урожай. Ослушаешься – поставят другого. Нужен ли хозяйству, например, коровник, должен решать руководитель хозяйства. Но тут многое решает не руководитель, а исполком. Без учета мнения тех, кто на земле работает. Зачем тот же коровник, если корм хозяйству запасти не под силу? Но решение принимается, кредиты выдаются, прибыли нет, долги реструктурируются. В итоге из пяти хозяйств – четыре убыточных. А успешный бизнес подминается государством. Нет-нет, его никто не отбирает: просто к успешному бизнесу «цепляют» безуспешный. А лучше сказать – замученный избыточным регулированием.

Но это, — если вникать в детали. Внешне насилия над бизнесом не заметно. Поля зеленеют, люди работают. Внешне заметно совсем другое. Самая очевидная беда белорусов – битый асфальт в жилых зонах. Его, конечно, ремонтируют, но, увы, чрезвычайно редко. И по дворам бывает трудно не только проехать, но и пройти. Зато в каждом дворе – раздельный сбор мусора: контейнеры для пластика и стекла, а кое-где и для бумаги. Стоят много лет, все к ним привыкли. Пластик и стекло на балконах не копят, переработка налажена. Общественной дискуссии о мусоре нет. В обустройстве заездных «карманов» к остановкам общественного транспорта белорусы «переплюнули», пожалуй, даже Москву: дорожное полотно в «карманах» уложено не асфальтом, а брусчаткой. А какая дорога ведет теперь в Минск – настоящая ВПП. Платная, кстати, но только для грузовиков. Ездить по ней – одно удовольствие. И, да, ни один автомобиль мне в лицо не «надымил» — чем они заправляются, я не знаю.

А как вам, например, такое: оценят, уверена, все подмосковные дачники. Что вы делаете с яблоками в урожайный год? Кидаете «на кучу»? Выбрасываете на обочину? Раздаете соседям, которые их выбрасывают? Совсем по-другому поступают белорусы. Маленький грузовичок объедет деревню. И каждому желающему его хозяин выдаст дюжину – другую холщевых мешков. Ходи по участку и между делом собирай яблоки. Нести никуда не нужно: где собрал мешок – там и поставил. Через день приедет тот же грузовичок – хозяин перетаскает в него ваши яблоки. Доллар за мешок «белорусскими». Рассчитается. Выдаст новые мешки. Разве плохо? Скольких наших пенсионеров выручил бы сбор этой «манны небесной»?! Но нет, нам не надо, у нас нефть и газ.

Я никогда не была в Белоруссии в мае. Вид любимого города завораживает: всё в нежной зелени и всё в цвету. Метро здесь нет, всё движение – по поверхности: автобусы, троллейбусы, маршрутные такси. Очень оживленно и многолюдно. Кругом новостройки и «стрелки» башенных кранов. Но город они не портят, общественных пространств не «сжимают». С высокого берега открывается феерическая картина: огромное небо, излучина реки и город «у твоих ног». Никто это место в азарте не осваивает. Построили за последние годы лишь ажурную лестницу – удобный спуск в прогулочную зону и в нижнюю часть города. Но новостройки, как уже написала, есть, в первую очередь, жилые. Одну из них я даже осмотрела изнутри: молодежь обосновалась в ней в новомодном стиле. Больше всего поразило то, что весь интерьер, вся отделка, вся мебель и всё обустройство, за исключением украинских обоев на кухне, изготовлены в Белоруссии.

 

Что ждет эту, без сомнения, динамично развивающуюся европейскую страну в случае объединения с восточным соседом и «по совместительству» — «старшим братом»? В самых общих чертах, без конкретики:

1.Радикальное с течением времени изменение ландшафта, запустение и засорение полей, наступление мелколесья;

2.Обезлюдивание больших территорий, ускорение миграции в город и за пределы Белоруссии;

3.Массовая застройка жильем белорусских городов – не в целях миграции туда, а в целях инвестирования: российских граждан, желающих поближе к Западу «пристроить» «бешеные деньги», довольно много.

 

Как этому противостоять? Найти верные рецепты довольно трудно. Но самое разумное, пожалуй, распределить среди своих, белорусов, то, что еще принадлежит государству. Землю, прежде всего, сельскохозяйственные угодья. Нет денег – подарить, приватизировать за символическую плату. Но времени для этого всё меньше и меньше.

Впрочем, можно пытаться продолжать сидеть «на двух стульях». «Ласковое дитятко двух маток сосет», – говорил мне в детстве отец. И добавлял: «А неласковое – ни одной». Европейский Союз осторожно пытается войти в Белоруссию – через культуру, туризм, образование. И это у него получается. Но нужно помнить, что Европе белорусские поля не нужны. Достаточно обратиться к опыту стран Балтии. Эти поля нужны нам. И нужны белорусам. Покуда не упразднена граница в Красном.

 

Покамест эта граница только усиливается: солдатики на выходе из оршанской электрички проверяют у прибывших в Россию паспорта. Результат движения Батьки навстречу Западу – для представителей соответствующих стран белорусская граница теперь открыта. Нас это, разумеется, не касается, и наша погранслужба действует.

 

Поездом через Смоленск за свою жизнь я проехала, как минимум, полусотню раз. А поглядеть остановилась впервые. Верховья Днепра. Где Днепр, там кручи. Рельеф города напоминает какой-нибудь швейцарский Лозанн: длительный и мощный подъем по центральной улице. Исторические и духовные ценности. Жемчужины православной архитектуры. Неповторимые виды с холмов на город. Привокзальные улицы – не переломайте ноги.

 

Ласточка «Смоленск – Москва» — четыре часа безнадёги с остановками в городах воинской славы и пугающими подступами к ним. За четыре часа ни одного поля. Всё заросло. Даже кучи.

 

3109921

3109925

3109927

3109929

3109931 

 

* * *

Примерно в то же время, в которое начинается это повествование, я купила для дочери книгу на белорусском языке – по истории Белоруссии в лицах.[1] Задолго до дискуссии об объединении и прочих геополитических телодвижений. Красочная книга, написанная свободным человеком для детей свободной страны. Сняв её как-то недавно с полки, я вдруг обратила внимание: стартовав в первом тысячелетии, повествование книги заканчивается на XVII веке. И дальше ничего нет – только «Песняры белорусской земли». 300 лет как будто ничего не было.

…Кроить время и пространство России под силу. Вопрос в том, сколько столетий вычеркнут потом другие народы из истории своей страны. Почитайте, ей Богу, поучительно.

 

3109923

 

 



[1] Уладзiмiр Бутрамееу. Вялiкiя i славутыя людзi зямлi Беларускай. Мiнск, Беларуская энцыклапедыя, 2005.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире