На идею написать эту статью меня натолкнул пост во френд-ленте, где автор делится своим скромным, но сугубо позитивным опытом общения с сотрудниками милиции: самоотверженные омоновцы, не щадя живота своего, защитили семью автора от пьяных вооруженных хулиганов, очаровательный юноша-участковый проводил с автором беседу по поводу задержания её сына-писателя за распитие у какого-то памятника, молодой милиционер попросил автора поучаствовать в качестве понятой при установлении факта смерти сына соседей, проявив при этом бездну такта и вагон вежливости. Паспорт у автора никогда не спрашивают, ибо московская прописка на лице написана. Короче, полная Исландия, но без Эйяфьятлайокудля (для справки: cогласно рейтинга Transparency International Исландия — наименее коррумпированная страна в мире).

Стыдно признаться, но в некоторых ситуациях я совсем как поручик Ржевский. Вот и к этому благостному посту написала коммент: такое впечатление, что Вы живете в другой стране.

Или может это я живу в другой стране. И в моей стране всё с точностью до наоборот. Вежливые сотрудники правоохранительных органов действительно изредка встречаются, но хамов попадается значительно больше. Помощи от них не дождёшься, зато незаконных задержаний и надуманных обвинений — хоть отбавляй. У памятников по моим наблюдениям забирают не тех, кто распивает, а тех, кто пытается реализовать своё конституционное право на мирный протест и легальную общественную деятельность.

И вот в ходе этих так сказать мероприятий по охране общественного порядка порой случаются, как говаривали в приснопамятные сталинские времена, перегибы. Для тех, кто не в курсе или уже забыл за давностью, разъясняю, что перегибы — это когда в приступе благородного служебного рвения слишком увлеклись, так сказать, перегнули палку (отсюда и слово «перегиб»). Ну там, скажем, вместо 10 000 врагов народа по спущенному из центра плану фактически расстреляли 100 000, так что и на ударную комсомольскую стройку послать уже некого. В наши «вегетарианские» времена сотнями тысяч (и даже десятками) врагов народа и государства уже, понятное дело, не расстреливают. Да и комсомольские стройки превратились местами в торгово-развлекательные центры, а местами в развалины. Но перегибы всё равно случаются. 31 мая прошлого года во дворе ОВД «Замоскворечье» в центре Москвы сломали руку задержанному на Триумфальной площади журналисту Александру Артемьеву. 31 июля этого уже года при забрасывании в полицейский автобус сломали руку задержанному опять же на Триумфальной площади активисту движения «Солидарность» Алексею Давыдову. 6 октября этого года на железнодорожном мосту в районе улицы Хамовнический вал в ходе задержания активисту ОГФ и «Солидарности» Денису Юдину сломали палец.

Ни по одному из этих случаев виновные сотрудники милиции (полиции) не только не привлечены к ответственности, но даже не возбуждены уголовные дела. По делу Артемьева следователь вынес два постановления об отказе в возбуждении уголовного дела (предполагаю, что имеется уже и третье, но по крайней занятости следователь с июля месяца всё никак не найдёт времени мне его прислать). По словам следователя, возбудить уголовное дело он не может не потому, что следственный отдел выгораживает сотрудников органов внутренних дел ( в чём его несправедливо обвиняют средства массовой информации), а потому, что никто не видел , кто и как ломал Артемьеву руку. И вообще не исключено, что травма руки случилась не в тот момент, когда сотрудники милиции вели Артемьева из автобуса в здание ОВД, а ещё в автобусе, где он сидел с другими задержанными. Опрос задержанных и сотрудников милиции ничего не дал. Видеозаписи с камер видеонаблюдения над входом в здание ОВД и над дежурной частью тоже помочь не могут: одна видеозапись сохранилась почему-то лишь частично, а вторая была и вовсе уничтожена. «Надо было не в Интернете шум поднимать, а сразу подавать заявление, а то мы проверку начали по собственной инициативе уже через 3 дня, когда начались публикации в прессе», — с упреком сказал мне следователь. Я ему возразила, что заявление было подано в тот же день по горячим следам, о чем знаю не понаслышке, потому что сама помогала задержанным его составлять, после чего вместе со своей подзащитной ходила сдавать его в дежурную часть. Копия заявления вместе с талоном-уведомлением у меня имеется и я готова передать её следователю. Это заявление тем более должно заинтересовать следователя, что в нём также содержится жалоба на замначальника ОВД «Замоскворечье», который не реагировал на обращения задержанных принять срочные меры по установлению личностей сотрудников милиции, избивавших задержанных. Но, к моему удивлению, следователь сказал, что это заявление в деле уже имеется.

Алексею Давыдову повезло больше: сотрудники полиции, сломавшие ему руку, были-таки установлены. Но следствие не усмотрело в их действиях состава преступления, в связи с чем в возбуждении уголовного дела было отказано. Судя по тому, что рассказывал Алексей о «проведении проверки» сотрудниками правоохранительных органов, такого результата следовало ожидать. Когда Алексей лежал в больнице, к нему явились некие личности, представившиеся оперативниками, работающими по факту нанесения ему телесных повреждений. Однако, вместо выяснения обстоятельств полома руки, оперативники принялись выспрашивать об участии Бориса Немцова в акциях Стратегии-31.

Денису Юдину также известны имена двоих из трех напавших на него сотрудников полиции: это оперативники ЦПЭ ГУВД Москвы. Обычно остающиеся безымянными герои на этот раз стали известными благодаря тому, что на избитого Дениса завели административное дело за мелкое хулиганство (нецензурная брань в общественном месте), сопряженное с оказанием неповиновения законным требованиям сотрудников полиции. В своих рапортах и объяснениях, содержащихся в административном деле, бравые правоохранители рассказывают, как несли службу на железнодорожном мосту, там увидели Дениса, который ругался нецензурной бранью, решили пресечь это правонарушение (а то вдруг семафоры услышат какую-нибудь непотребщину), в ходе чего один из них был вынужден применить боевые приемы. Избитому активисту мировой судья в ту же ночь (точнее в полтретьего ночи) присудила административный штраф, а его заявление о нападении на него сотрудников полиции до сих пор болтается в следственном отделе Хамовнического района на стадии доследственной проверки (то есть решается вопрос о возбуждении уголовного дела).

Совсем другую картину мы видим, когда в качестве потерпевших выступают сотрудники так называемых правоохранительных органов. Сергей Мохнаткин, заподозренный в поломе милицейского носа, и Григорий Торбеев, якобы ткнувший милиционера в глаз зажженным файером, были задержаны тут же, на месте, а уголовные дела против них возбуждены с молниеносной быстротой. Мохнаткин уже осужден, у Торбеева скоро приговор. Или скажем, стОило сотруднику прокуратуры Алексею Смирнову пожаловаться на то, что активист Другой России Дмитрий Путенихин угрожал ему убийством, как Путенихина без долгой канители «определяют» в СИЗО на 2 месяца. И это несмотря на то, что полтора десятка очевидцев и многочисленные видеозаписи произошедшего свидетельствуют о том, что Путенихин никаких угроз жизни прокурорского работника не высказывал, а лишь сказал: «Не забудем, не простим». Это довольно распространенный лозунг, который часто можно слышать на оппозиционных акциях, смысл его заключается отнюдь не в расправе над прокурорами и прочими блюстителями путинской вертикали, а в грядущем уголовном преследовании чиновников (в том числе и в погонах и в прокурорских кителях), которые замарали себя преступлениями на службе режиму. Кстати, в ныне действующем законодательстве есть для этого все необходимые статьи: статья 285 УК РФ «Злоупотребление должностными полномочиями», статья 286 УК РФ «Превышение должностных полномочий», статья 292 «Служебный подлог», статья 299 УК РФ «Привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности», статья 303 УК РФ «Фальсификация доказательств», статья 305 УК РФ «Вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта» и много, много других, не менее подходящих. Так что в отличии от обвиняемых на Нюрнбергском процессе у них даже не останется довода, что в момент совершения их деяния по законодательству их страны не признавались преступными.

оригинал


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире