pozner

Владимир Познер

15 августа 2018

F

– В последнее время свободы слова в России становится все меньше и  меньше. На сегодняшний можно получить реальный срок за репост картинки в  социальных сетях.

Считаете ли вы, что наша страна может вернуться к реалиям 37-го года? И еще. Как вы относитесь к системе, при которой одни люди получают деньги за то, что «стучат» на других инакомыслящих в интернете? С  уважением, Лидия.

Владимир Познер: Уважаемая Лидия, нет, я не считаю, что возвращение 37-го года возможно; свобода слова не означает право человека публично говорить, что хочет, ну, например, по радио орать «Бей жидов, спасай Россию!», или в соцсетях призывать к убийству, взрыву и  так далее.

Вместе с тем, я согласен с Вами, что со свободой слова в России дела обстоят не лучшим образом.

Что до получения денег за то, что «стучат», это для меня новость.

Что значит инакомыслящий? Быть несогласным с политикой Путина? Я не согласен во многом с этой политикой. Значит, я инакомыслящий? И кто-то получает деньги за то, что «стучит» на меня?

Был бы признателен, если бы Вы дали мне конкретный пример такого случая.

Оригинал

Мы все время хотим, чтобы кто-то что-то сделал – и будет хорошо. Но так не бывает! Да, иногда появляются такие люди, как, скажем, Горбачев, который принципиально изменил страну. Многие его за это не любят – но именно он все изменил. Но, кстати, не он упразднил Советский Союз, а упразднил Ельцин. Почему – потому что он хотел быть номером один, а пока был СССР – номером один был Горбачев, потому что он был президентом СССР. А если нет Советского Союза, а есть РФ – то тогда Ельцин – президент РФ, и он номер один и есть.

Я, кстати, говорю это не потому, что я – против Ельцина. Он по отношению ко мне поступал хорошо. Но просто с точки зрения объективной реальности.

Мы же сами все делаем! Причем я не могу призвать людей на баррикады. Хочешь идти на баррикады – иди, но ты сам за это отвечаешь. Но если ты хочешь что-то изменить, то ты должен сам что-то сделать для этого. А не ждать, чтобы другой это сделал за тебя.

Это не героические поступки, боже упаси, это просто элементарные вещи. Скажу несколько грубовато – не надо писать в лифте. Если вы не хотите, чтобы там пахло. К примеру. Это во всем, это не какие-то там – выйти на улицу, на демонстрацию и что-то сказать. Нет, это просто – делать свое дело, исходя из того, что я хочу, чтобы было не так. Это можно и нужно делать. Это вещи малозаметные поначалу.

Давайте я вам приведу такой пример. Он касается меня. Я его привожу только чтобы иллюстрировать. Я долгое время был пропагандистом. В советское время я работал во внешнеполитической пропаганде. Я работал в АПН и потом на Гостелерадио. И я вел программы на английском языке, обращенные к американцам. И это была пропаганда. То, что я верил в то, что я говорю, – это не оправдание. Это все равно была пропаганда, потому что я говорил только позитивные вещи. О плохих вещах я не говорил. Но пока я верил – все было неплохо. А в тот момент, когда я начал сомневаться в том, что я делаю, – тут стало уже как-то не очень хорошо. И эти сомнения стали нарастать после 1968 года, когда мы ввели танки в Прагу. Я находил оправдания, я говорил себе что-то, так же как мы оправдываем своих детей, когда они делают что-то безобразное. Мы все равно находим способ каким-то образом оправдать – все-таки наши дети.

В конце-концов я дошел до такого момента, когда я просто понял, что я начинаю предавать себя. Я играю в игру и мне очень хорошо платят. Очень. У моего отца был очень близкий друг – Иосиф Гордон, он стал мне вторым отцом как бы. И он говорил – пожелаю тебе, чтобы никогда не случилось так, чтобы ты встал утром, пошел в ванну и, увидев свое лицо в зеркале, чтобы тебе захотелось плюнуть. И я стал думать об этом. И в результате этого – в советское время, когда все-таки жизнь была намного страшнее, чем сейчас – в результате этого я ушел из партии, когда это не было модно, и ушел с телевидения, то есть я не работал на ТВ, ушел с радио. И пообещал себе, что больше я никогда не буду членом никакой партии (я был членом КПСС), что я никогда не буду защищать никакое государство и не буду работать ни на какое государство, и что я постараюсь никогда не работать в штате, а как журналист я буду всегда стремиться к объективности, насколько это возможно, что я никогда не буду врать – а мы всегда знаем, когда мы врем или говорим полуправду, а это тоже ложь. И что я постараюсь всегда дать моей аудитории как можно больше информации, всякой, полной – а не свою точку зрения.

И мне это удалось. На самом деле в этом нет ничего героического, но я знаю, что в результате того, что я это делаю, то, что я это делаю – вносит изменения в происходящее в стране.

Это мой пример. У каждого есть свой. Не лебезить перед начальством, миллион есть вещей. Которые каждый из нас может делать, чтобы менять менталитет и менять страну. Каждый из нас. Это не рискованно, но это не просто. Это не самое простое дело, но это единственный способ. Или – революция. Но вы видели, к чему приводят революции. Сколько крови – и в конечном итоге отсутствие всякого успеха.

Я бы вот так вам ответил. Получилось немного выспренно, но я вот так считаю.
Вот что делать, чтобы не было коррупции? Вот вас остановила ГИБДД – не надо предлагать деньги. Элементарно. Сказать – да, я плачу штраф. Да, это противно – идти в Сбербанк, платить. Но если он еще и рот не открыл, а вы ему предлагаете деньги – тогда что? Это такие простые вещи.

Оригинал

– У меня снова вопрос по пенсионной системе. Пенсионной реформе. Я хотела бы вернуться к этому вопросу.

Смотрите, вот вы говорите о том, что в 55–60 лет, когда люди выходят на пенсию, они еще могут работать. В принципе это так и есть. Но коммерческие организации сейчас относятся к таким людям отрицательно, их меньше берут на работу и не оставляют на насиженных местах. Предпочтение молодым.

Как вы думаете, может ли эта ситуация как-то измениться? Или государство должно влиять на нее?

Владимир Познер: Во всем мире такая ситуация, что если человек не работает в 50 лет и  ищет работу – его не берут. Почему вы не работаете? – спрашивают у него. Это так всюду. Неохотно берут человека, который почему-то в этом возрасте не работает. Но если он работает, его же никто не будет выгонять, если только он не напортачил.

Конечно предпочтение молодым, но послушайте – все руководящие посты почти везде, они же  заняты людьми не 20-летними. И это опять-таки во всем мире. Единственное место, где действительно королевство молодых – это Силиконовая долина, IT, вот эти области.

В 55 лет человек полон сил. Женщина – еще женщина, мужчина – еще мужчина. Это же совсем не то, что было когда-то. В  50 лет – старик… «Вышел старик пятидесяти лет». Это ж когда было!

А  вы знаете, что еще до войны, в 30-х годах, средняя продолжительность жизни мужчин в СССР была 42 года? Сорок два года! Тогда понятно. Тогда все ясно. Но сейчас ведь все не так, все по-другому.

И я вообще не понимаю, как можно не хотеть работать в 55 лет! Или же надо очень не  любить свою работу. Но это беда тогда. Значит, вы занимаетесь и всю жизнь занимались не своим делом. Но это – катастрофа.

Оригинал

– Скажите, когда проиграла сборная Германии, в интернете было много комментариев и шуток по поводу того, что немцам на этой земле сложно побеждать.

Как вы оцениваете юмор, который направлен в адрес жителей Германии сейчас, но все еще имеет контекст с теми людьми, которые жили в Германии тогда, руководили страной в те времена, в середине прошлого века.

И видите ли вы возможности и риски в образе текущей России, который так же может закрепиться там за рубежом, как образ нацистской Германии, который все еще держится.

Владимир Познер: Я совершенно не опасаюсь. Во-первых, то, что сотворила нацистская Германия, то, что она сотворила с миром, с собственной страной…

Как мне представляется, то, что делает Россия сегодня, ее геополитика, ее поведение – ну никак это нельзя сравнивать с нацистской Германией. Никакой параллели, на мой взгляд, между Путиным и Гитлером проводить нельзя. Я не вижу.

Я человек, живущий довольно давно, который очень хорошо помнит, кто такой Гитлер, и знает, кто такой Путин.

Сталин – да, Сталин в гораздо большей степени. Советский Союз – да. Но даже в самые тяжелые моменты холодной войны такого восприятия Советского Союза не было, так что я бы не стал беспокоиться.

Что касается юмора – юмор бывает безвкусный, всякий бывает. Я понимаю, что такая шутка может прийти в голову и что она многим нравится. Хотя если бы я возглавлял какое-то телевидение или радио и мой комментатор так сказал, я бы его вызвал и предупредил, что еще раз такое придумаешь – и больше работать не будешь, потому что в ней есть, на мой взгляд, что-то такое шовинистическое.

Другое дело, я это много раз говорил и не собираюсь скрывать, у меня есть свои предубеждения в отношении Германии и немцев. Именно потому что я военный ребенок и я все это помню. Это было при мне. Я помню оккупацию Парижа, я помню, как папа показывал мне те документальные ленты, которые немцы снимали в концлагерях. Они очень аккуратно все зафиксировали, потом это показывали на Нюрнбергском процессе, я все это помню и простить и забыть никогда не смогу.

Это моя проблема, это не проблема немцев, и поэтому когда Южная Корея обыграла, я был счастлив и не скрывал этого ни одной минуты. Я всегда болею против немцев, это известно. Но вместе с тем допускать такого рода выпады – это отсутствие вкуса. Ну, послушайте, вкус не у всех есть, я бы не стал преувеличивать значение это, ну да. Бывает.

Оригинал

Напрашивается сравнение этой встречи со встречей Никсона и Брежнева в  1972 году, когда был подписан договор об ограничении систем противоракетной обороны, но это совсем другая история.

Тот саммит долго готовился, его долго ждали и заранее знали, что будут подписаны важные соглашения. Причем я не называю это улучшением отношений: подписание соглашений не обязательно меняет отношения между странами.

На  этот раз о встрече договорились быстро, а о подписании принципиально важных соглашений речи не шло. При этом по общей атмосфере у меня сложилось впечатление, что это была важная встреча, что то, что эти два человека общались с глазу на глаз, имеет какое-то значение. Не хочу ничего предсказывать, но думаю, что эта встреча — шаг в сторону улучшения отношений.

На последовавшей за переговорами пресс-конференции меня удивил ответ Трампа о возможном вмешательстве России в американские выборы. Он сказал, что расследование, которое ведется по этой теме, отрицательно отразилось на отношениях между странами. И что обе стороны виноваты в ухудшении отношений. Это было несколько неожиданно и, думаю, будет активно обсуждаться. Ответ на  вопрос, верит ли он своим спецслужбам, которые говорят, что Россия вмешивалась в выборы, или Путину, который это отрицает, был неопределенный. Трамп сказал, что верит и тем, и другим. Это довольно любопытно. Путин верно заметил, что в отношениях на таком уровне руководствуются не доверием, а другими вещами — интересами страны.

К  слову, новость о предъявлении обвинений во вмешательстве в ход выборов 12 сотрудникам ГРУ была опубликована накануне встречи Путина и Трампа не  случайно. Надо быть очень наивным человеком, чтобы считать это совпадением. Ясно, что в США есть много людей и организаций, которые хотели бы, чтобы эта встреча не состоялась, а уж если состоялась, то  закончилась бы провалом. Либеральный журнал The New Yorker опубликовал статью, автор которой расспросил экспертов по России (в тексте отмечено, что с этими экспертами не захотел советоваться Трамп) об ожиданиях от  встречи в Хельсинки. И в основном эксперты высказывались сугубо отрицательно. То есть так называемый истеблишмент был против этой встречи. И обвинения 12 сотрудников ГРУ, опубликованные в ее канун, для меня, скорее, отражение этого недовольства, а не того, что есть конкретные доказательства вмешательства России в выборы в США. И вообще я  плохо понимаю, почему до сих пор, когда задают вопрос о предъявлении доказательств, нам отвечают: «Вы знаете, они есть, но мы ничего предъявлять не будем, потому что тогда мы раскроем некоторые наши секреты».

Разговор Трампа с Эрдоганом накануне саммита тоже не  был случайностью. Сирийская проблема стоит сейчас очень остро. И после заданного на пресс-конференции вопроса о том, достигли ли Путин и Трамп какой-то договоренности по Сирии, было совершенно понятно, что не  достигли. Договоренность по гуманитарной линии и сотрудничество американских и российских военных — это, конечно, хорошо. Но наша сторона поддерживает Асада, а американская — оппозицию, при этом стороны не могут прийти к какому-то соглашению. И это тлеющий уголек, который в  любой момент может разгореться.

При всем том я уверен, что эти переговоры — начало довольно большого пути. И совершенно очевидно: что бы мы ни говорили о Трампе, он заинтересован в нормализации отношений с  Россией. И это для Путина, для России важно. Думаю, это шанс, который не  упустят.

Оригинал

В связи с этими изменениями, которые вводятся в пенсионную систему, на вас вывалится просто водопад мнений противников правительства, которые будут вам говорить, что это грабеж, что это все сделано, чтобы уничтожить Россию и т.д. И что эти люди, которые вам будут об этом говорить, только спят и видят, как помочь народу, и плохо спят из-за этого, потому что не знают, как спасти народ от этих ужасных людей.

Ну а сторонники власти, сторонники правительства — наоборот, что они только о вас заботятся и тоже не спят ночью, потому что думают о том, как сделать так, чтобы вам было лучше.

Мой совет вам такой: не слушайте ни тех, ни этих. Если вас на самом деле интересует ваше пенсионное обеспечение – поинтересуйтесь, почитайте, есть очень много материала. Взвесьте все и потом придите к своим выводам. Не надо слушать, когда вас агитируют, надо просто использовать свой мозг и хорошенько подумать. Это мой вам совет.

И я по-прежнему желаю вам удачи.

Оригинал

Я хотел сказать два-три слова не о футболе, разумеется, а о том, что происходит вокруг этого футбола, первенства мира.

Первое, разумеется, это то, что до него вся западная пресса была резко отрицательно настроена, и более того, Великобритания, они предупреждали своих граждан не ездить болеть за Англию, потому что в России бандиты будут избивать английских болельщиков, и напугали довольно большое количество людей. Из Англии относительно мало приехало болельщиков.

Но вообще говорили, что это будет неинтересно, что это будет позор и так далее. Это очень быстро изменилось, с тех пор тональность стала совершенно другой.

Приехало порядка трех с половиной миллионов человек, это большое число, и конечно, это определенная победа и прежде всего для Путина, потому что вот эти три с половиной миллиона человек, которые, вернувшись домой, будут рассказывать то, что они видели, а видели они только хорошее. Но есть попытки сказать, что все это неправда, что все эти улыбки со стороны русских – фальшивые. Но это не очень работает, когда люди чувствуют, что к ним хорошо относятся, они это воспринимают.

И при этом такое незнание, поразительно незнание жизни нашей страны, когда человек откровенно говорит, что он думал, что в магазинах пусто, что ничего у нас купить нельзя, то есть как будто это все еще советское время, и он поражается тому, что это все совершенно не так. Это, конечно, выигрыш, колоссальный выигрыш для образа страны, и в этом случае это, конечно же, успех.

Я давал интервью BBC не так давно, когда меня спрашивали: «Ну что, это успех для Путина»? Я говорил: «Конечно, это успех, который вы обеспечили. Если б вы так плохо не говорили, то, может быть, и не было бы такого успеха. Вы так настроили всех, что здесь ужас, что, когда они приехали и увидели, что не ужас, их отношение стало гораздо более позитивным, чем если бы они просто приехали ну как бы в нормальную страну».

Но есть вторая сторона, и я об этом хотел бы говорить более подробно. Сегодня мне позвонили из Национальной службы новостей, и меня попросили прокомментировать тот факт, что определенный сегмент нашего населения говорит о том, что мы зря радуемся, что вот этот психоз по поводу футбола, это никому не нужно, это ничему не соответствует, что у нас кровавый режим и что как только все это кончится, опять все будет плохо, все будет так, как было.

Речь идет о политических противниках нынешнего режима, о людях, которые считают себя либеральной интеллигенцией, скажем так, и те люди, для которых, как я понимаю, ничего хорошего не может быть в принципе, априори. Пока действует такая власть, какая она есть, ничего не может быть хорошего. И это довольно странная, на самом деле, позиция, при которой такое ощущение, что вот эти люди не могут преодолеть свои политические пристрастия, и лишены абсолютно возможности о чем-то трезво и объективно судить. Коль скоро это так, то тогда у них и шансов никаких нет.

То есть вообще-то, когда ты участвуешь в политической борьбе, ты должен уметь быть трезвым в своих суждениях, и только так можешь выиграть в какой-то борьбе. А здесь… их, видимо, и так раздражает успех этого чемпионата, а он действительно успешен, пока что ничего плохого не было, я уверен, что есть люди, которые мечтают, чтобы что-нибудь такое произошло, взрыв какой-нибудь, это точно совершенно, я в этом не сомневаюсь.

Это вот удивительная вещь, и она в какой-то степени может быть свойственна России больше, чем другой стране.

Ну, я к чему это говорю? Предположим, какая-нибудь партия или группа партий, которые не признают там того же Трампа, а очень многие в Америке против него выступают, но им и в голову не придет вот из-за этого отвергать любой успех. А это происходит, и происходит уже, скажем, то, что сборная России все-таки прошла до четвертьфинала, преодолев Испанию, воспринимается уже как политический момент, а не как спортивный.

Это означает, что патриоты так называемые, государственники, правы, а остальные неправы. Поразительная вещь, если вдуматься в то, что это говорит о состоянии нашей страны. Я о разделении людей.

Оригинал

Шестнадцатого июля в Хельсинки, как вы уже помните, знаете, встретятся Путин и Трамп.

Встреча возникла неожиданно, ее не планировали, ничего не знали, но вдруг в один прекрасный день нам сообщили, что шестнадцатого июля будет эта встреча.

Чего от нее ждать – этого, наверное, никто не знает. Я не уверен, что Путин знает. Я не уверен, что Трамп знает. Это такая несколько авантюрная штука, и очевидно, какой-то результат будет, и скорее всего, позитивный, потому что на этом уровне не встречаются, если нет хоть какого-то убеждения, что можно будет что-то показать всему миру.

Какие причины для встречи? Ну, у кого какие. Несомненно, президент Путин хочет улучшения отношений с Соединенными Штатами Америки. Тут абсолютно четко и он это неоднократно говорил, что мы открыты и готовы, ну и потом не говоря о том, что эти отношения с Соединенными Штатами сегодня нам не на пользу. Мы можем сколько угодно делать хорошее лицо при плохой игре, мы можем говорить о том, что все эти санкции нам нипочем, однако они нам все-таки почем и весьма даже.

Мы не очень это понимаем, но состояние нашей экономики – в значительной степени заторможено ее развитие из-за этих санкций: мы не можем никак получить кредиты, а нам кредиты необходимы для закупки целого ряда видов оборудования, которое мы не производим, которого у нас нет и без которого мы не можем добиться повышения производительности, и это очень даже тормозит наше развитие.

Так что в этом смысле интерес Путина к этому делу при всем том, что мы говорим, что мы сами с усами и все такое прочее, понятен.

В чем интерес Трампа? Вот это вот более интересно. У меня складывается впечатление, что Трампу Европа надоела, что он в нее не верит, что он считает ее бессмысленной, бесполезной, нерешительной и на нее нельзя положиться. Он уже довольно резко по этому поводу высказывался, когда собирались страны Большой семерки и он говорил, что необходимо было бы Россию вернуть в качестве восьмого участника, они все были против, и он не подписал заключительного коммюнике и уехал раньше времени, потому что ему надо было встречаться с северокорейским лидером, то есть он показал, как говорится, палец им. И мне кажется, что в значительной степени эта встреча с Путиным – это развитие этого сюжета, что мы обойдемся без Европы. Соединенные Штаты и Россия.

Как вы, наверное, знаете, не так давно он вызвал самые разные чувства у разных людей, сказав, что он готов рассмотреть вопрос о признании Крыма. Это вообще совершенно для западноевропейских стран, и не только западноевропейских, для Европейского союза, неприемлемо. Посмотрим, что будет, это будет очень интересно.

Я говорю еще раз, что очень много всяких домыслов, но никто ничего не понимает.
 Только напомню вам, что Хельсинки уже в который раз становится местом чрезвычайно важных встреч высокопоставленных руководителей государств. Это было еще в советское время, там Брежнев встречался с американским лидером, там был заключен знаменитый договор, в Хельсинки, это такое значимое место.

Оригинал

Меня чрезвычайно интересует реакция народа на то, что будет меняться пенсионный возраст, и реакция властей на это.

У меня ощущение, что власть в лице, очевидно, Путина и его окружения или не ожидала такой реакции, или же сочла, что с этим можно легко справиться, ну, как обычно считают в России, что, подумаешь, так сказать, народ недоволен – ничего, съест. И как-то очень плохо, на мой взгляд, подготовились к этому делу, очень плохо подготовились с точки зрения объяснений, почему это абсолютно необходимо и без этого вообще никак нельзя добиться того, чтобы была более или менее приличная пенсия, потому что то, что получают люди сегодня после многих и многих лет работы – это ведь на самом деле постыдные суммы. На эти деньги жить в  общем-то нельзя. По идее пенсия должна так быть построена, что человек будет жить. Может быть, не так хорошо, как он жил до того, но поскольку он что-то отложил и поскольку он получает более или менее приличную пенсию, то обычно он живет нормально. Это некая не то что бы награда, но  некое выполнение обязательств государства перед человеком, который всю жизнь платил налоги и всю жизнь работал.

Я не знаю, помните ли вы такой фильм «Калина красная»; наверное, многие из вас не помнят или не видели, а жаль, потому что это был замечательный советский фильм. Там есть сцена, когда главное действующее лицо, которое является самым настоящим бандитом и который давно свою маму не видел, деревенскую женщину, бедную, старую, он, освободившись, приходит к ней и слышит разговор о том, какая у нее пенсия. Я не помню точную цифру, кажется, это было что-то порядка восемнадцати рублей. Это было в другое время, конечно, но это абсолютно издевательская сумма. И  по сути дела сегодня она такая же.

В чем проблема? Проблема прежде всего в том, что у нас очень низкие налоги. Давайте так: признаемся, что тринадцать процентов, плоская шкала – это очень низкий налог по сравнению с любыми странами, к которым мы  стремимся по уровню. Это во-первых.

Во-вторых, у нас низкая производительность труда.

В-третьих, у нас слишком много народу получает пенсию. В пятьдесят пять лет выходить на пенсию, когда человек еще полон сил, я имею в виду в  данном случае женскую пенсию, и в шестьдесят лет для мужчин – для мужчины сегодня шестьдесят лет – это не старость. И для того чтобы повысить пенсию, нужно, во-первых, уменьшить количество людей, получающих эту пенсию. Это можно сделать только одним путем. Ну, конечно, можно часть расстрелять, тогда там останется меньше, но если идти не по сталинскому пути, а как-нибудь по-другому, то тогда, значит, нужно повысить пенсионный возраст.

Почему? Потому что благодаря успехам медицины, благодаря успехам науки люди живут дольше. У нас тоже был период, когда очень долго и не жили, жизнь была относительно короткая по сравнению с развитыми странами. Сейчас это уже меняется, сейчас уже пошло за семьдесят, а это уже более или менее прилично. Тоже не здорово, но более или менее прилично. Значит, люди живут дольше, а рожают-то они не больше, рожают они меньше. Значит, количество людей, которые работают и платят налоги и  таким образом обеспечивают те деньги, которые в конце концов частью превратятся в пенсию, их меньше. Значит, раз их меньше, то и денег меньше, а получающих больше. Ну, не получается по арифметике, ну никак.

Конечно, могут возразить: да, вот в других странах, где пенсионный возраст выше, там и живут дольше. Да, живут дольше, – и работают лучше, и  производят больше. Это тоже все так.

Поэтому, на мой взгляд, власть очень плохо объяснила людям, почему это необходимо. И очень любопытно, что президент Путин фактически ничего не говорит об этом, практически никаких публичных заявлений по поводу увеличения пенсионного возраста он не делает. Почему?

Ну, для меня это очевидно: потому что на этом можно потерять популярность, потому что все-таки большинство народа очень недовольны. Теперь говорят о том, что да, но не так скоро, это надо чуть-чуть отложить.

Ну и вопрос о том, что женщины и мужчины должны уходить в один и тот же возраст, что понятно, не говоря о том, что женщины живут дольше. Но у нас организация такая, что наши женщины ведут и домашнее хозяйство, и  работают, и поэтому должны быть особые условия, и вообще есть наши российские традиции: традиции такие, что курица не птица, а баба не  человек. И поэтому к ней надо относиться не так, как к человеку, очевидно.

Звучит, на мой взгляд, странная и, по-моему, позорная и плохо объясненная история, но неизбежно это будет происходить, неизбежно. И  мне показалось, что если возникают по этому поводу вопросы, то надо просто понять, вот два и два – четыре, нет, пять не получится, и шесть не получится. То есть реальное положение с народонаселением таково, что, если мы хотим иметь приличную пенсию, или, скажем так, достойную пенсию, или хотя бы непостыдную пенсию, то придется менять эту систему. Это поняли наверху, видимо, и то не все, и поняли-то они поняли, а вот  объяснить как-то по существу…

Оригинал

Я никогда не делюсь публично впечатлениями об увиденных фильмах, пьесах, выставках, о прочитанных книгах. Мне это кажется делом неловким, говорящим об уж очень высоком самомнении – вот, мол, что я думаю по тому или этому поводу, читайте и восхищайтесь. Но у всякого правила есть исключение.

Вчера я посмотрел фильм Веры Кричевской и Ксении Собчак «Дело Собчака», и после просмотра присутствовал на его обсуждении. Оно продолжалось часа два и вызвало во мне острое желание высказаться как можно более публично.

Прежде всего, хочу сказать, что не только я, но и весь зал главного кинотеатра страны «Отябрьский», сидел, не шелохнувшись, в течение 1 часа 58 минут – столько времени идет фильм, и для документального кино это очень много. История Собчака рассказана мастерски, не отпускает ни на секунду. Это я пишу к тому, что если вы, читатель, еще не решили, пойти на это кино или нет, то я настоятельно советую вам пойти. Как говорят, не пожалеете. Теперь о тех мыслях, который вызвал во мне «Дело Собчака».

Фильм этот, конечно, о времени. Я не был знаком с Анатолием Александровичем, я был одним из миллионов, которые по телевизору смотрели его выступления и восхищались им. Тому, для которого конец 80-х и первая половина 90-х – история, не понять, какое неимоверно сильное впечатление производили эти выступления. В стране ура-патриотической лексики, а на самом деле в стране немой, слова Собчака звучали для одних невероятным обещанием. Но и абсолютно неприемлемой угрозой для других. Ведь речь шла о сломе системы. Для одних слом системы представлялся сладким сном, для других – страшным кошмаром. Для одних Анатолий Собчак был глашатаем скорых желанных перемен, для других – вестником бед.

Маленькое отступление. Я считаю, что главная проблема России заключается в том, что управляют ею советские люди. Люди, рожденные в СССР, воспитанные советскими порядками, люди, являющиеся продуктом системы, которой больше нет, но попавшие в принципиально иную систему и не очень умело управляющие ею. Дело не в том, хорошие они или плохие. Дело в том, что они из другой реальности.

Для них Собчак бы в принципе неприемлем. Стряпая «дело» Собчака, эти люди, сумевшие своим трудом, умением, умом добиться больших чинов, защищались, пытались сохранить то, что уходило у них из-под ног. Собчак олицетворял собой этот миг истории, это время, а эти люди пытались остановить время, вернуть его восвояси. Значит, надо было избавиться от Собчака. Для меня фильм именно об этом, об этом драматическом и трагическом времени, об этой драматической и трагической фигуре.

Когда на авансцене истории появился Анатолий Александрович Собчак, он воплощал собой мечты народа, которому осточертели бесконечный дефицит, пустые и лживые лозунги, трескучие призывы, унижение, бесправие, страхи. Пламенные речи Собчака воспринимались как то, что не сегодня завтра все разом изменится: в магазинах будет полно продуктов и товаров, люди станут получать нормальные зарплаты и пенсии, наступит, наконец, свобода и канут в Лету все эти ЦК КПСС, КГБ, ВЦСПС, обкомы-парткомы, и мы заживем как люди. И был восторг, и был подъем, и были сияющие глаза, и за Собчака были готовы идти в огонь и в воду… До того момента, когда выяснилось, что все это не происходит по взмаху волшебной палочки. Что это требует больших усилий, что это требует готовности терпеть последствия разрушающейся системы при полном отсутствии готовности к другой. Что надо терпеть и холод, и голод.

И вот тут-то в картине сфокусированы и драматизм, и трагизм времени и самого Собчака: народ был к этому не готов. Когда надо было выбирать: либо свобода, либо колбаса, народ, совершенно не колеблясь, выбрал колбасу.

Пронзительная по своей истине сцена из картины: люди с ненавистью смотрят на Собчака, требуя тепла, еды, удобств, а он отвечает им, что изменил Конституцию, и что это самое важное. Бывший народный любимец – враг, он ведь обещал прекрасную жизнь, а получилось вот что! И Собчак, какой-то потерянный, растерянный, уже совсем не тот, не рыцарь на белом коне, не народный трибун, а раненый и страдающий человек.

Я не знаю, преследовали ли Кричевская и Собчак иную цель, чем просто рассказать о «деле» (ставлю кавычки, потому что никакого дела-то не было) Собчака. Но для меня главное в этом фильме – вопрос о выборе, вопрос о том, чем готов и не готов жертвовать народ. В данном случае ответ совершенно ясен.

Я от души благодарю Веру Кричевскую и Ксению Собчак за эту столь значимую работу.

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире