pozner

Владимир Познер

13 июня 2018

F

Я никогда не делюсь публично впечатлениями об увиденных фильмах, пьесах, выставках, о прочитанных книгах. Мне это кажется делом неловким, говорящим об уж очень высоком самомнении – вот, мол, что я думаю по тому или этому поводу, читайте и восхищайтесь. Но у всякого правила есть исключение.

Вчера я посмотрел фильм Веры Кричевской и Ксении Собчак «Дело Собчака», и после просмотра присутствовал на его обсуждении. Оно продолжалось часа два и вызвало во мне острое желание высказаться как можно более публично.

Прежде всего, хочу сказать, что не только я, но и весь зал главного кинотеатра страны «Отябрьский», сидел, не шелохнувшись, в течение 1 часа 58 минут – столько времени идет фильм, и для документального кино это очень много. История Собчака рассказана мастерски, не отпускает ни на секунду. Это я пишу к тому, что если вы, читатель, еще не решили, пойти на это кино или нет, то я настоятельно советую вам пойти. Как говорят, не пожалеете. Теперь о тех мыслях, который вызвал во мне «Дело Собчака».

Фильм этот, конечно, о времени. Я не был знаком с Анатолием Александровичем, я был одним из миллионов, которые по телевизору смотрели его выступления и восхищались им. Тому, для которого конец 80-х и первая половина 90-х – история, не понять, какое неимоверно сильное впечатление производили эти выступления. В стране ура-патриотической лексики, а на самом деле в стране немой, слова Собчака звучали для одних невероятным обещанием. Но и абсолютно неприемлемой угрозой для других. Ведь речь шла о сломе системы. Для одних слом системы представлялся сладким сном, для других – страшным кошмаром. Для одних Анатолий Собчак был глашатаем скорых желанных перемен, для других – вестником бед.

Маленькое отступление. Я считаю, что главная проблема России заключается в том, что управляют ею советские люди. Люди, рожденные в СССР, воспитанные советскими порядками, люди, являющиеся продуктом системы, которой больше нет, но попавшие в принципиально иную систему и не очень умело управляющие ею. Дело не в том, хорошие они или плохие. Дело в том, что они из другой реальности.

Для них Собчак бы в принципе неприемлем. Стряпая «дело» Собчака, эти люди, сумевшие своим трудом, умением, умом добиться больших чинов, защищались, пытались сохранить то, что уходило у них из-под ног. Собчак олицетворял собой этот миг истории, это время, а эти люди пытались остановить время, вернуть его восвояси. Значит, надо было избавиться от Собчака. Для меня фильм именно об этом, об этом драматическом и трагическом времени, об этой драматической и трагической фигуре.

Когда на авансцене истории появился Анатолий Александрович Собчак, он воплощал собой мечты народа, которому осточертели бесконечный дефицит, пустые и лживые лозунги, трескучие призывы, унижение, бесправие, страхи. Пламенные речи Собчака воспринимались как то, что не сегодня завтра все разом изменится: в магазинах будет полно продуктов и товаров, люди станут получать нормальные зарплаты и пенсии, наступит, наконец, свобода и канут в Лету все эти ЦК КПСС, КГБ, ВЦСПС, обкомы-парткомы, и мы заживем как люди. И был восторг, и был подъем, и были сияющие глаза, и за Собчака были готовы идти в огонь и в воду… До того момента, когда выяснилось, что все это не происходит по взмаху волшебной палочки. Что это требует больших усилий, что это требует готовности терпеть последствия разрушающейся системы при полном отсутствии готовности к другой. Что надо терпеть и холод, и голод.

И вот тут-то в картине сфокусированы и драматизм, и трагизм времени и самого Собчака: народ был к этому не готов. Когда надо было выбирать: либо свобода, либо колбаса, народ, совершенно не колеблясь, выбрал колбасу.

Пронзительная по своей истине сцена из картины: люди с ненавистью смотрят на Собчака, требуя тепла, еды, удобств, а он отвечает им, что изменил Конституцию, и что это самое важное. Бывший народный любимец – враг, он ведь обещал прекрасную жизнь, а получилось вот что! И Собчак, какой-то потерянный, растерянный, уже совсем не тот, не рыцарь на белом коне, не народный трибун, а раненый и страдающий человек.

Я не знаю, преследовали ли Кричевская и Собчак иную цель, чем просто рассказать о «деле» (ставлю кавычки, потому что никакого дела-то не было) Собчака. Но для меня главное в этом фильме – вопрос о выборе, вопрос о том, чем готов и не готов жертвовать народ. В данном случае ответ совершенно ясен.

Я от души благодарю Веру Кричевскую и Ксению Собчак за эту столь значимую работу.

Оригинал

Как вам известно, я не вчера родился; я не имею в виду в буквальном смысле, а в том смысле, что, в общем, меня удивить довольно трудно, но, оказывается, возможно.

Хочу привести конкретную цитату, пример этого, это было напечатано в «Коммерсанте» 24 мая, совсем недавно. Итак, цитирую: «До 1 июня 2018 года во все регионы России будут направлены методические рекомендации по подготовке курсов для школьников и их родителей о семейном укладе. Документ разработан общественной организацией «Национальная родительская ассоциация» совместно с Минобрнауки. Для изучения курса не предполагается создавать отдельный предмет, его темы включат в уже существующие…», ну например в урок физики, это я от себя, «авторы рекомендовали обсудить в школах подготовку старшеклассников к «будущему родительству», «основы мужской и женской культуры», семейного права, а также проводить уроки «семейной любви». Конец цитаты.
Ну, признаться, я, как ныне говорят, в шоке. Вообще хочу спросить, по-видимому, считают, что нынешние школьники не готовы к, простите, родительству, плохо понимают семейную любовь, не понимают того, что культура мужская – это вовсе не культура женская? Но если это так, то кто виноват? Так виноваты их родители, ведь это их пример. Нельзя говорить ребенку – не кури, если ты сам куришь. Это что-то из этой области.

Вообще, может быть, не надо тратить ни денег, ни усилий, ни ума, а просто ввести в школы уроки «домостроя» и вернуться к временам Ивана Грозного?

Я бы задал и эти, и многие другие вопросы министру Минобрнауки, так сокращенно называлось, а ныне министру просвещения. Но дело в том, что министр ко мне не идет, и не только этот.

Может быть, стоит ввести в школы курс того, как членам правительства стоит относиться к приглашениям прийти на программы телевидения, даже тогда, когда не очень нравится ведущий?

Много вопросов. Но одно я твердо знаю: я счастлив, что мои дети, да и внуки не будут учиться в нынешней российской школе, они, слава богу, взрослые.

Оригинал

Я хотел бы поговорить на тему «Россия и Запад», ну, такие вопросы, знаете, неприятные в основном, я это люблю делать, но решил, чтобы никому не портить настроение, просто рассказать одну историю.

Во время Второй мировой войны, когда Франция была оккупирована, мы там жили, я был маленьким совсем, мой папа, который блестяще говорил по-немецки, торговал для французского сопротивления пирожками в немецких гарнизонах, чтобы слушать, что говорят офицеры, солдаты, может быть, куда они едут, собрать вот такую информацию.

Как-то он стоит с лотком с пирожками, и пошел дождь. Он пошел под навес и тут рядом с ним оказался здоровый такой эсэсовский офицер, который, посмотрев на него, спросил – что ты тут делаешь? – по-немецки. Папа мой говорил ” nicht fer shtein «. Ну, и обошлось.

Кончилась война, мы жили в Америке, и как-то мой отец летел из Нью-Йорка в Лондон. В самолете рядом с ним сидит какой-то знакомый очень человек, а отец никак не мог понять, кто это.

А тот на него смотрит с улыбкой и говорит: «Ну, что, все еще торгуете пирожками?». Господи, это и был тот самый эсэсовец, который на самом деле был английским разведчиком.

Ну, слово за слово, разведчик его спрашивает: «А вы-то кто?» – «Я советский гражданин». – «О, вы русский». – «Да». – «Знаете, я восхищаюсь русскими. Так, как вы умеете преодолевать трудности, это никому не снилось. Это невероятно. Но, к счастью для нас, для Запада, – сказал он, – то, как вы сами себе их создаете, никто с этим не может даже сравниться».

Оригинал

Я только что узнал о выходе Максима Шевченко из состава СПЧ (Совета по правам человека при президенте РФ). Хотел выразить ему свою поддержку и понимание.

Я был членом СПЧ давно, еще в те годы, когда им руководила нынешняя глава ЦИК Элла Памфилова. Я был полон надежд, что этот Совет сможет реально повлиять на положение с правами человека в РФ. Но, проработав (если слово «работа» применимо) в Совете, я принял решение выйти из его состава: ни одного значимого решения не было принято.

Прошло некоторое время, и Эллу Памфилову сменил Михаил Федотов – человек опытный, знающий и влиятельный. Узнав о его назначении, я обратился к нему с просьбой принять меня снова в СПЧ. Михаил Александрович встретил мою просьбу самым позитивным образом, но ничего за этим не последовало.

Когда же я поинтересовался, что происходит, то он, явно испытывая смущение, дал мне понять, что кто-то – он не сказал мне кто, и я по сей день не знаю, о ком речь – был против моего участия. Понятно, что это был человек влиятельный.

Потом что-то такое изменилось, и меня приняли в СПЧ – чему я был искренне рад.
Но после посещения нескольких заседаний, радость сменилась горечью: Я окончательно понял, что, к глубокому моему сожалению, СПЧ не только не является самостоятельной организацией (что очевидно, раз он «при президенте РФ»), но он не имеет реального влияния и носит сугубо декоративный характер. И поняв это, я вновь вышел из его состава. Не так, как мой коллега Максим Шевченко, без хлопанья дверью и заявлений, а просто вышел – навсегда.

Очевидно, Максима Шевченко постигло такое же разочарование, как в своё время постигло меня. Но он об этом заявил во весь голос, что вызывает во мне чувство искреннего уважения.

Оригинал

Вспомнил, как один мой знакомый на днях в одной компании страшно возмущался тем, что все носят георгиевские ленты. Прямо вон из себя выходил, говорил, что ему противно видеть это. Сказал, что для него в России было всего, цитирую, три «веселых праздника», а вот теперь из-за этих ленточек, да еще из-за Бессмертного полка, день победы перестал для него быть веселым. Меня, к сожалению, при этом не было, о чем очень сожалею. Непременно поинтересовался бы, не сожгли ли случаем немцы кого-нибудь из его предков, не отправили ли в газовую камеру? Потому что если сожгли или отравили, то вот это было бы по-настоящему весело!

Вы не подумайте, будто я не понимаю, в чем дело. Этот мой знакомый – категорический противник Путина. Поэтому все, что хоть как-то связано с Путиным, – априори мерзость. Это, так сказать, принципиальная позиция. И таких людей не так уж мало. Для них – и я убеждался в этом неоднократно – в России не может быть ничего хорошего, да и все русские – г-но… Кроме них самих, конечно.

Для меня День Победы – не веселый праздник, а праздник со слезами на глазах. Я помню, когда рос в Нью-Йорке в сороковые годы, только и были разговоры о героизме русских, о том, что именно русские побеждают Гитлера. Об этом неоднократно говорили как президент Рузвельт, так и премьер-министр Черчилль. Правда, это давно забыто в тех же Штатах, да и вообще на Западе. Считается, что победу одержали Америка и ее союзник, Великобритания. Ну да, признается, что русские, мол, тоже воевали, но к победе они не имели особого отношения. Правда, и в России забыли о значении ленд-лиза, о поставках техники и питания, о моряках, которые, рискуя жизнью, доставляли все это кораблями, то и дело гибнувшими из-за немецких подлодок.

Для меня День Победы – это день, когда празднуется подвиг советского народа. Именно подвиг, по-другому не назовешь. Но лично для меня это еще и день, когда я думаю о почти 30 миллионах погибших. Подумайте, 30 миллионов! Вы знаете, сколько потеряли немцы, при том, что они начали воевать в 1939-м и воевали на двух фронтах? Семь миллионов! То есть СССР потерял в четыре(!!!) раза больше людей, чем Германия. Почему? А потому, что страна не была готова к войне. И кто в этом виноват? Виноват тот, кто не поверил ни одному донесению своих блестящих разведчиков о том, что немцы нападут 22 июня 1941 года. Не поверил предупреждению Черчилля, сообщившего об этой дате. И когда Вермахт перешел границу, когда начали бомбить военные аэродромы, все тот же человек запретил отвечать огнем на огонь. Из-за него в первые месяцы войны СССР потерпел гигантские потери, из-за него гитлеровцы молниеносно дошли до Ленинграда, до Москвы, до Сталинграда, из-за его просчетов они целых три года топтали советскую землю. Имя этого человека – Сталин Иосиф Виссарионович.

Не он победил в войне, а победил народ, благодаря своему неслыханному героизму.

День Победы – это великий праздник. Но никак не веселый, а и вправду со слезами на глазах.

Оригинал

Хочу вам сказать, что в течение этого месяца мы были на грани войны. Об этом тоже мало кто знает. Это опять-таки из источников весьма высоких.

Когда решили наказать Россию за то, что она поддерживает Асада, ракетным ударом, в котором, как вы знаете, принимали участие англичане, немцы сказали «не будем», французы сказали «будем», но не стали. Трамп хотел ударить по русской базе, которая имеется в Сирии.

Так вот я хочу вам сказать, что там в море находятся американские военные корабли. И семь кораблей были взяты на цели нашими ракетчиками. Семь. И в случае, если бы ударили по нашей базе, мы бы ударили по их кораблям. Я думаю, что сегодня мы бы здесь с вами не беседовали. Вот настолько мы были близки.

Слава богу, хватило ума у военных – причем у американцев – переговорить с русскими: мы не можем игнорировать команду нашего главнокомандующего, президента Трампа, но мы можем с вами договориться, куда ударить, чтобы вас там не было. И договорились. Договорились с нашими, чтобы туда не попасть, куда не надо. Потому что они понимают, что мы имеем дело с Трампом, человеком абсолютно непредсказуемым и, как я уже раньше сказал, вообще не понимающим ничего в том, чем он должен заниматься. Это катастрофа.

Когда люди говорят – лучше он, чем Хилари Клинтон, – они просто не понимают, что они говорят. Она нас не любит, это правда, но она умный, понимающий человек. У нее есть опыт. Никогда бы, конечно, этого безобразия, которое происходит, когда никто ничего не понимает, не было бы.

К сожалению, Европа так завязана на этой Америке и нет личности, как например, Шарль де Голль, который мог бы встать и сказать: нет, мы так делать не будем. Ну и, конечно, время другое.

Понимаете, вот есть две реакции, когда тебя не любят. Одни говорят – ну, подумаешь. Понятно, что так отвечают. Но когда уже так сказали, разошлись – мы вообще думаем или нет? Нас неправильно не любят или боятся? Или, может быть, что-то мы делаем не совсем так? Потому что мы всегда думаем, что они все виноваты. Конечно. Всегда так. Разве я виноват? – он виноват! Или, там, евреи виноваты, американский империализм виноват, мало ли что.

А на самом деле, если вдуматься: вообще, мы хотим улучшения отношений. На самом деле – хотим как страна? Мы кто как страна – европейцы, нет? Или мы все-таки азиаты? Или мы никто? Мы – особые. В нас есть это: «Умом Россию не понять, аршином общим не измерить. У ней особенная стать. В Россию можно только верить». Тютчев. Хороший поэт, кстати говоря, но написал, на мой взгляд, не просто глупость, а очень опасную вещь. Потому что он как бы подчеркивает – мы особые. Остальные все – у них нормальная стать, их можно измерить, а вот мы – нет, особые. Это опасная психология. Она чуть-чуть похожа на психологию Израиля: «народ-избранник». Это тоже очень опасная вещь.

Возможно, я ухожу в сторону, будет ли вам интересно. В Израиле каждый год вручают очень важный приз – так называемый Приз Генезис: миллион долларов – какому-либо еврею, живущему не в Израиле, за то, что он сделал и для еврейского народа, и вообще для мира. Выдающиеся люди, каждый год получают. Я был на двух вручениях. В этом году выбрали замечательнейшую актрису Натали Портман. Надеюсь, что вы ее знаете. Блестящая актриса, еврейка. И вот 22 июня должно было быть вручение. Ваш покорный слуга был приглашен. Вручает там Нетаньяху – премьер-министр, короче говоря. И вот третьего дня она отказалась. Сказала – «Я не могу. Я не могу к вам приехать, я благодарна за то, что вы меня выбрали, но было бы лицемерием с моей стороны приехать получать этот приз, когда я не могу принять вашу политику».

Вы понимаете, что это не то, что она жертвует миллионом долларов. Для Портман миллион долларов, в общем, небольшие деньги. Но сам знак, – поступок… Сейчас на нее посыплется просто вал – что она антисемит и все такое, уже знакомое.

Кстати, возвращаясь к этой теме, этого израильского «мы особые», «нас осуждают только потому, что это антисемитизм» – мол, неловко критиковать евреев, это неполиткорректно, а вот критиковать Израиль – это можно. А это на самом деле скрытый антисемитизм. Это между прочим.

Кстати, мы очень похожи на американцев в этом своем ощущении, что мы особые, что у нас есть миссия. Американцы тоже считают, что у них есть миссия – такая не очень понятная, но особая.

Так вот, возвращаясь к нашей теме: что мы хотим? И на самом ли деле мы такие пушистые, белые, ни в чем не виноватые? И кто мы. Мы европейцы? По нашей музыке, по нашей литературе, по нашему искусству, по нашей христианской религии, мы же европейцы. Ну да, территория, 23 нашей территории находится в Азии. Ну и что? Поворот в сторону Востока экономически еще как-то можно понять. Но мы ж должны понимать, что Восток нам не доверяет и никогда не будет доверять. Мы не Восток. Мы другие.

Что на самом деле хочет Россия? Куда она смотрит? Как она себе представляет свое будущее? Это все очень серьезные вопросы. Мне кажется, что мы их задаем себе очень редко. Мы редко об этом думаем. Мы гораздо больше думаем о вещах второстепенных. И мы очень любим обижаться. И мы очень не любим думать о себе, может быть, не в самом восторженном тоне. То есть нет, мы любим – но между собой.

Вот та тема, которую я хотел сегодня озвучить, потому что я сам об этом очень много думаю и считаю, что если бы я имел возможность, я бы все это сказал бы Владимиру Владимировичу Путину. Но у меня такой возможности нет. Я ему предлагал не раз прийти на мою передачу, но пока никаких позитивных ответов не получил. Вот такова ситуация. Совершенно реальная.

И я еще раз хочу сказать, что в самые темные годы холодной войны (а я прожил всю холодную войну, потому что она началась вскоре после Второй мировой, примерно в 46-м году, мне было уже 12 лет, я многое понимал) – так вот никогда, даже во время Карибского кризиса, такого отношения к России не было.

Я вам больше скажу. Я работал тогда в журнале Soviet Life – такой ежемесячный шикарный журнал, который мы издавали в обмен на журнал «Америка» (американцы издавали журнал «Америка» для нас на русском языке, а мы издавали Soviet Life на английском языке). Когда убили Кеннеди 22 ноября 63-го года, я работал в этом журнале. Мне дали (тогда не было никаких записывающих маленьких устройств – были такие здоровые) такую штуку венгерского производства, вечно ломалась, и сказали, попросили пойти на улицу и просто людей спрашивать – что они думают. А тогда помещение, где я работал, находилось на Пушкинской площади. В доме позади кинотеатра «Россия». До революции там был бордель. Сейчас там какое-то уважаемое учреждение: Федеральная служба чего-то… неважно. Короче, я вышел со своим аппаратом и стал останавливать людей. Вы знаете, многие плакали! Плакали по поводу убийства американского президента. А это 1963 год! А сегодня? Смешно. Вот какие изменения.

Оригинал

Я, к сожалению, не могу назвать фамилий, просто потому что если я их буду называть, со мной перестанут разговаривать люди, которые делятся со мной (информацией). Но поверьте мне, что это не придуманные вещи.

Не далее как сегодня весьма высокопоставленный человек, не наш, говорит мне:

«Вы понимаете, что вас боятся – физически вас боятся? Вы понимаете, что к вам не едут, боятся приезжать к вам, потому что вы отравляете людей? Потому что вы можете появиться в другой стране, взять и отравить человека».

Имеются в виду, конечно, Скрипаль и его дочь.

Совершенно не важно сейчас с вами говорить о том, это сделали мы или не мы, по приказу Путина, не по приказу Путина, личная месть ГРУ своему бывшему офицеру – это все не имеет значения. Имеет значение, что Запад (обычно когда я говорю «Запад», я имею в виду Соединенные Штаты, поскольку все – мне не нравятся эти слова, но я их скажу – во внешней политике все-таки танцуют под американскую музыку, почти все, и в значительной степени. Но в данном случае я имею в виду не только Соединенные Штаты) – Запад убежден, что это дело русских. Это факт.

И можно сколько угодно говорить по этому поводу, что это бессмысленно, зачем – это не нужно, это вредно. Можно не любить Путина, но он не дурак, чтобы делать такие вещи, которые вредят ему, его репутации, осложняет отношения с ним… Всё впустую – Запад верит, что это сделали мы. Что мы страшно опасны. Что мы можем поехать в другую страну – и взять и отравить человека.

Понимаете, вот я говорю: «Мы ж не боимся Запада, американцев как таковых! Ну, некоторые из нас опасаются войны, и правильно делают. Но сказать, что в нас живет какой-то страх? – Ну нет же!».

Мне сегодня один человек, которому я доверяю абсолютно, умный, тонкий, не антирусский, говорит:

«Мы вас боимся, и поэтому мы к вам не приезжаем. Приезжаем все меньше и меньше. Мы приезжаем в Китай. Вы знаете, почему мы приезжаем в Китай? – Потому что мы не боимся китайцев. А кроме того, когда мы приезжаем, они улыбаются. А вы не улыбаетесь. Вы какие-то всегда хмурые. Нет, кто знает русских, тот знает, что они не очень улыбчивые с незнакомыми людьми. Потом все очень хорошо. Но мы-то этого не знаем. Так мало того, что вы не улыбаетесь – вы еще и отравляете людей».

Этот же человек рассказал мне еще одно.

«Знаете, сколько есть сейчас гидов – книг по Китаю? В них можно утонуть – по количеству. А знаете, сколько таких книг по России? Почти что нет. Это что – вы не заинтересованы в том, чтобы к вам приезжали? Это же вы должны издавать эти гиды по Москве, по Питеру. Единственное, что еще вызывает интерес, – это Сибирь. В Сибирь почему-то наши люди еще едут, почему-то они не связывают Сибирь с Путиным. Как-то Путин сам по себе – Сибирь сама по себе. Это что – самоизоляция?».

Знаете, это вещи крайне важные, и я помню те времена – советские, глухие, темные. Такого не было. Такого просто не было! Боялись конечно Советского Союза – боялись как военной державы, это другое дело, но такой боязни – не было. А сейчас она есть. Из-за этой вот, вообще-то говоря, чепухи с этими Скрипалями.

Ну, я не говорю о Сирии и о том, что мы поддерживаем Асада. Если американцы могут поддерживать, так называемую, сдержанную оппозицию – почему мы не можем поддержать Асада? Конечно можем. Но факт тот, что Асад – диктатор, причем кровавый. И это правда. Оказывается вот кого мы поддерживаем. Да, конечно эта оппозиция тоже не очень хороша. Но она восстала против, в общем-то говоря, палача. Да, который у власти, который законно у власти – но имеет право народ вообще скинуть такого палача? На мой взгляд, имеет.

Конечно американцам нечего туда лезть. И нам хорошо бы не лезть. Но мы полезли, и теперь еще Асад как «милейший» человек… Применил он химическое оружие или не применил? Мы говорим – не применил, те говорят – применил. Во-первых, фигура Асада такова, что скорее можно поверить, что применил, не говоря о том, что ему это выгодно. Ну как еще хорошо поссорить Россию и Америку, с точки зрения Асада? Это ж класс, это правильно, так и надо делать. Но мы его поддерживаем! – и мир говорит: ну что это вообще, как?

Так что хочет Россия? Вот вопрос.



Оригинал

Все-таки кто что ни говори, а голова работает очень странно, по крайней мере у меня. Вот фильм «Собибор» снимался Хабенским в Литве. Я этим был удивлен, потому что вообще среди стран Балтии Литва занимает, как мне кажется, безусловно первое место по отрицательному отношению к России. Нельзя сказать, что в других двух странах, в Латвии и в Эстонии, особенно хорошо относились, но по сравнению с Литвой можно сказать, что горячо любят. Причем в этой нелюбви тон задает президент Литвы Даля Грибаускайте, о которой я тоже узнал с любопытством, что она 1983 году вступила в члены КПСС и с 83-го по 90-й год преподавала в Высшей партийной школе Литовской ССР.

Так вот – узнав, что фильм снимался в Литве, я сразу вспомнил книгу Руты Ванагайте, которая называется «Наши». Эта книга вышла в Литве в 2015 году, и это была сенсация своего рода, поскольку книга о том, как уничтожали евреев в Литве, причем этим занимались не какие-то зондеркоманды, не какие-то злодеи, а этим занималось, можно сказать, все население. Собственно, книга поэтому и называется «Наши».

И было убито очень быстро и очень кровавым образом около 200 тысяч евреев в этой самой Литве. И Рута Ванагайте написала об этом книгу.

Надо сказать, что в Литве многие поддержали ее. Однако еще больше, видимо, населения ее осудило за то, что она «расковыряла» эту скрытую рану. Но книга вышла и стала бестселлером.

Я бы очень хотел взять интервью у Ванагайте, может быть, она услышит меня и свяжется со мной. Вряд ли, но я на это надеюсь. Думаю, ей сейчас приходится очень непросто, потому что она подвергла сомнению героизм одного литовского партизана, который воевал против Советского Союза. Он был из «лесных братьев» и считался большим героем в Литве, а она представила материал, который вызывает сомнение по этому вопросу, за что ее уже стали проклинать по существу все.

Кто-то даже сказал так, что «нельзя отнимать у нас наших героев», потому что «без них с чем мы останемся».

Вообще я этот аргумент уже где-то слышал. А вы?

Оригинал

У меня есть друг, его зовут Брайан Кан, он американец, живет в штате Монтана. Если вы помните наш фильм «Одноэтажная Америка», то он в этом фильме принимал активное участие как «американский голос», который объяснял то, что мы, не американцы, не понимали.

И вот вчера я получил от него электронное письмо. Вот что написал мне Брайан:

«С помощью Франции США и России удалось увернуться от «ядерной пули». Но мы всем дали понять, что любое применение химического оружия прозвучит сигналом к решительным действиям…

Только что мне в голову пришла пренеприятная мысль. Если бы я был «Исламским государством», или «Аль-Каидой», или «Талибаном» (террористические организации, запрещенные на территории России) или еще кем-то в этом роде, то разве я бы не увидел во всем этом замечательную возможность. Ведь если я смогу заполучить какой-нибудь нервно-паралитический газ или еще что-нибудь в этом роде, и если я смогу его использовать против поддерживаемых Западом противников Асада где-нибудь там, в Сирии, то тогда есть надежда, что я смогу стравить своих самых смертельных врагов – русских и американцев. Американцы решат, что это русские сделали, и предпримут соответствующие шаги, и может быть, между ними возникнет вооруженный конфликт. Они подерутся с ними «во славу всевышнего»...

Пожалуйста, поделись этой мрачной мыслью – с кем сочтешь нужным».

Что я, собственно, и делаю. Хочу добавить лишь, что достать и использовать биологическое или химическое оружие трудно, но гораздо проще, чем достать и использовать оружие ядерное.

Удачи вам.

Оригинал

У меня есть друг, его зовут Савва, ему пять лет, он живет в Лондоне. Он называет меня, когда говорит по-русски, «ты мой взрослый друг», а когда он говорит по-английски — you my friend.

Некоторое время тому назад я навестил его, ну мы поговорили о том о сем, потом ему надо было делать уроки и я стал смотреть не то что его учебники, но книжки, которые издают для детей 5–6 лет, для совсем еще довольно маленьких. Не толстые, с очень яркими иллюстрациями, привлекательные книжки. Одна книжка была о королях Англии, другая о Первой мировой войне и еще одна о Второй мировой войне.

Ну, тут я сказал себе: «Интересно, посмотрим, как мозги пудрят маленьким детям в Англии», и стал смотреть.

Рассказывают о советско-германском договоре 1939 года, очень просто сообщают, что СССР и Германия заключили пакт о ненападении, точка, больше ничего. То есть никакого толкования. Рассказывают о начале войны, например «Германия напала на Польшу 1 сентября 1939 года, в ответ на что Франция и Великобритания объявили войну Германии», точка. «17 сентября Советский Союз занял восточную Польшу», точка. Опять никаких толкований, просто факты.

Дальше смотрю — «Сталинградская битва». Написано: «Немцы хотели взять этот город — это имело большое значение. Казалось, что это им удастся, но советские солдаты отстояли его и нанесли немцам тяжелое поражение. С этого момента началось наступление советской армии — это был важнейший момент в войне», — так прямо и написано.

Ну а дальше портрет маршала Жукова, со словами: «Руководитель советской армии», это, конечно, ошибка, он не был руководителем. А дальше слова, что он не проигрывал ни одного сражения, а это правда.

А в самом конце, на развороте, портреты всех главных действующих лиц, там и Рузвельт, и Черчилль, и Сталин, и Де Голль, и Гитлер, и Муссолини, и Эйзенхауэр, Роммель, император Хирохито… В общем, руководители всех этих стран и военачальники. И под каждым очень просто написано, кто он — и все.

Скажу вам совершенно откровенно, я ожидал другого, я был очень сильно удивлен. И я подумал, вот интересно, есть ли у нас в стране вот такие учебники для дошкольников и для школьников, для первоклассников? И если есть, то рассказывают ли они о тех сражениях, в которых побеждали наши союзники того времени, то есть США, Великобритания и т.д.? И есть ли портреты всех главных лиц, в том числе и нацистов, в таких учебниках.

Я вот задавал себе вопросы, но не успел на них ответить, потому что появился Савва и сказал мне: «Пошли посмотрим, как я плаваю», я говорю: «Ну, конечно, пошли, это очень интересно».

Вот, собственно, и весь рассказ.

Удачи вам.

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире