08:11 , 05 сентября 2013

«Невидимая рука» внешних врагов: использование «теорий заговора» путинским режимом

  Сергей Голунов, Тартуский университет, Эстония

Использование теорий заговора является обычной практикой во многих странах и регионах мира. Объяснение тех или иных событий зловещими планами внешних либо внутренних врагов может выполнять различные функции: увеличивать влияние приверженцев конспирологических идей и нивелировать влияние их противников, мобилизовать сторонников теории заговора, преуменьшать собственную ответственность за экономические и политические неудачи и перекладывать ее на «козлов отпущения» из числа оппонентов, направлять на последних накопившиеся в массах негативные настроения и предлагать общественности легкое объяснение причин социальных и экономических неурядиц (особенно во времена кризисов). Наконец, такого рода «теории» могут использоваться в качестве развлекательных шоу, которые увеличивают популярность продуцирующих и транслирующих их средств массовой информации.

Различного рода «теории заговора» играют важную роль в современной российской̆ политике. В центре внимания значительной части такого рода «теорий» стоят «зловещие планы» внешних врагов, в числе которых особое место занимают Соединенные Штаты и их союзники. Если в период президентства Б. Ельцина власти относительно редко прибегали к подобным «теориям заговора», то В. Путин и его приверженцы использовали конспирологические идеи в борьбе со своими оппонентами гораздо чаще.

Данный аналитический обзор рассматривает использование «теорий заговора» о «зловещих планах внешних врагов» сторонниками режима В. Путина. Прежде всего, анализируется развитие «теорий заговора» до начала 2000-х годов. Основное внимание уделяется двум крупным вспышкам использования «теорий заговора» о внешних врагах сторонниками режима В. Путина: в середине первого десятилетия 2000-х годов на фоне «цветных революций» и во время предвыборных кампаний 2011-12 гг. Наконец, анализируются те практики, с помощью которых оппозиционеры пытаются нейтрализовать направленные против них «теории заговора».

Наследие 1990-х гг.

В советский период «теории заговора», в рамках которых СССР представлялся окруженным злоумышляющими против него внешними врагами, являлся важной частью официальной советской идеологии. Во время «холодной войны» в качестве главного «злоумышленника» воспринимались Соединенные Штаты, в данном контексте зачастую рассматривавшиеся нераздельно со своими «сателлитами» в различных регионах мира.

Крушение Советского Союза и резкое уменьшение влияния лежавшей в его основе коммунистической идеологии, а также вступление России в острый и затяжной экономический кризис, оказали серьезное влияние как на содержание, так и на степень распространенности конспирологических идей. С одной стороны, по их популярности был нанесен серьезный удар как по части сомнительного наследия советской идеологии с ее нацеленностью на поиск врагов, ужесточение политического режима, репрессии против «пособников врага». Однако с другой стороны, широко распространенная ностальгия по распавшемуся СССР, тяжелая экономическая ситуация, развитие межэтнических конфликтов и сепаратизма, ощущаемый многими россиянами упадок моральных ценностей стали факторами, напротив, подпитывавшими конспирологичекие настроения.

Такого рода идеи предлагали простое и ясное объяснение причин всех бед. Согласно типичному объяснению произошедшего именно США организовали распад СССР и теперь, манипулируя коррумпированным российским руководством, побуждают его к проведению губительных экономических реформ, поощряют сепаратизм и способствуют распространению аморальных и разлагающих общество образцов западной культуры. В качестве одного из основных доказательств существования такого заговора широко цитировался так называемый «план Даллеса», первые упоминания которого в российской̆ печати относятся к 1993 г. Согласно этому плану, будто бы изобретенному руководителем ЦРУ Алленом Даллесом, США планировали добиваться ослабления СССР путем тайного поощрения в нем безнравственности, коррупции, пьянства и наркомании. Хотя в 2000-х гг. доказательства фальшивости «плана» (текстуальное совпадение с романом Анатолия Иванова «Вечный зов» 1981 г.) получили всеобщую известность, он все еще широко цитировался во время президентской кампании 2012 г. некоторыми региональными политиками (утверждавшими, что противники В. Путина выполняют «план Даллеса»). 

В то же время, в постсоветский период палитра получивших распространение в России теорий заговора стала более разнообразной. США с их союзники уже не имели в ней прежнего почти непоколебимого образа «злодея номер один». В условиях роста популярности радикального национализма такую роль у Соединенных Штатов теперь оспаривали тайные масонские и сионистские организации, в некоторых случаях Китай, Турция и радикальные исламисты.

В то время как среди находившейся у власти в 1990-х гг. прозападной политической элиты «теории заговора» не пользовались особой популярностью, такого рода идеи имели значительный успех в кругах «силовых структур». Данная популярность может быть объяснена укорененностью в упомянутых кругах менталитета «осажденной крепости» и «худшего сценария» вместе с распространенностью идей классической геополитики, подчеркивавших неизбежность противостояния между Россией и США ввиду непреодолимого антагонизма их геополитических интересов. Такого рода воззрения нередко предполагали, что демократические свободы и международные связи должны быть ограничены для того, чтобы прикрыть всевозможные бреши в системе безопасности, которыми могли бы воспользоваться потенциальные внешние противники и их внутренние сообщники. Принадлежность самого В. Путина к спецслужбам и усиление позиций последних в годы его президентства могли в немалой степени способствовать увеличению влияния теорий заговора на официальную политику и риторику.

«Оранжевая чума» и «шакалящие» гражданские активисты

В течение нескольких первых лет президентства В. Путина высокопоставленные представители власти систематически не прибегали к конспирологической риторике. В качестве главного внешнего врага в то время позиционировался международный терроризм. А США и НАТО изображались в качестве союзников в борьбе с терроризмом, особенно после событий 11 сентября 2001 г.

Ситуация, однако, изменилась в связи с серией произошедших на постсоветском пространстве в 2003-2004 гг. «цветных революций». Они воспринимались и изображались многими провластными политиками как звенья одного плана по установлению прозападных режимов в странах бывшего СССР и геополитическому вытеснению России из ее традиционной сферы влияния. Более того, произошедшие в Украине события были интерпретированы антизападными политиками и публицистами в России (окрестившими упомянутые события «оранжевой чумой») как обкатка сценария, который будто бы планировался к применению в самой России с целью свержения существующей власти и установления марионеточного проамериканского режима. Предотвращение «оранжевой революции» в России стало одним из ключевых приоритетов деятельности возникших в 2005 г. молодежных проправительственных организаций, таких как «Наши» и «Молодая гвардия Единой России».

Неудивительно, что мишенью российских властей стали политически активные неправительственные    организации и осуществлявшие деятельность в стране иностранные спонсоры подобных учреждений. В 2004 г. под административным давлением свернул свою работу в России Фонд Сороса. В начале 2006 г. на фоне шпионского скандала, в котором был замешан ответственный за финансовую помощь некоторым некоммерческим организациям сотрудник британского посольства в Москве, был принят закон, ставивший некоммерческие организации под жесткий бюрократический контроль. Этот закон имел широкие возможности произвольного правоприменения, а также серьезно ограничивал участие в таких организациях иностранных учредителей.

Кампания против некоммерческих организаций (НКО) косвенно ударила и по другим получателям западных грантов. В частности, по тем российским ученым, для которых такого рода финансовая поддержка была существенной прибавкой к нищенским зарплатам. Атаки на такого рода ученых, по— видимому, не были инспирированы из центра. Однако исследователи нередко попадали под подозрение чрезмерно бдительных представителей спецслужб и вузовских администраций, которые по умолчанию рассматривали едва ли не любое сотрудничество с западными (особенно американскими) грантодателями и прочими партнерами как предательство национальных интересов России. В некоторых случаях публичные обвинения в пособничестве иностранным шпионам использовались самими учеными для сведения счетов со своими коллегами.

В ходе предвыборных кампаний 2007-2008 гг. власти впервые сделали серьезный акцент на обвинении своих либеральных оппонентов в связях с зарубежными недругами России. В своей речи перед сторонниками в ноябре 2007 г. В. Путин заявил, что оппозиционные активисты подучились у западных экспертов, поупражнялись на соседних странах и теперь стремятся сделать то же самое в России. Президент заявил, что не надеясь на поддержку своего народа, эти активисты «шакалят» у иностранных дипломатических представительств, рассчитывая получить финансирование иностранных фондов. Показательно, что в этом и других случаях внешние и внутренние «заговорщики» были упомянуты Путиным довольно расплывчато. Как утверждает в своей монографии Мэтью Грэй (Conspiracy theories in the Arab World: Sources and Politics, London: Routledge, 2010), такого рода расплывчатость довольно типична для риторики авторитарных лидеров арабских стран, поскольку подразумеваемым оппонентам нелегко доказать ложность неконкретных обвинений.

Тогда же проправительственные СМИ стали систематически использовать антизападные «теории заговора» для дискредитации оппозиционеров и политически активных НКО. Подача конспирологических идей осуществлялась в различных жанрах, включая псевдо-аналитические программы (такие как «Однако» Михаила Леонтьева), документальные «расследования» НТВ (во многих случаях представлявшие собой концентрированную компрометацию неугодных властям политиков), «расследования исторических тайн» с современным политическим подтекстом (например, «Большая игра»). В большинстве подобных случаев конспирологические «истории», независимо от жанра их презентации, подавались в сходном стиле. Этот подход был ориентирован на стремление ошеломить зрителя обилием информации (в быстром потоке которой достоверные факты приравниваются к сомнительным предположениям). Конспирологические предположения позиционировались как аксиомы, которые моментально использовались для построения новых псевдоаксиоматичных умозаключений. Все это сопровождалось драматическим тоном и не оставляющей у зрителя время задуматься быстротой изложения.

«Раскачивание лодки» на деньги «вашингтонского обкома»

Во время предвыборных кампаний 2011-12 гг. серьезным вызовом для правящего режима стали сетевой активизм, растущее волонтерское движение по предупреждению фальсификаций на выборах. После выборов последовали массовые протесты. Одним из главных ответных шагов со стороны власти стала интенсификация использования теорий заговоров. Власть обвинила оппозиционных активистов в выполнении инструкций внешних врагов (в особенности, Госдепартамента США или, шире, метафорического «вашингтонского обкома»), направленных на «раскачивание лодки», то есть на дестабилизацию ситуации в стране.

Перед парламентскими выборами 2011 г. в числе главных мишеней теорий заговора оказались блогер Алексей Навальный и ассоциация «Голос». Навальный развернул мощную сетевую антикоррупционную компанию против высокопоставленных чиновников и дал «Единой России» получивший широкую популярность эпитет «Партия жуликов и воров». Стремясь дискредитировать Навального, его противники акцентировали внимание на том, что оппозиционный блогер проходил полугодичную стажировку в Йельском университете. В ходе стажировки Навальный якобы прошел обучение методам мобилизации массовых протестов для свержения правительства. В том же свете недоброжелатели ассоциации «Голос» заявляли, что эта организация будто бы служит антироссийским интересам своих зарубежных спонсоров, собирая и обнародуя информацию о нарушениях на выборах и изображая в негативном свете власти и избирательные комиссии для того, чтобы подорвать доверие населения к политической системе РФ.

Накануне президентских выборов 2012 г. теории заговора стали едва ли не главным идеологическим     оружием «партии власти». Они использовались для делегитимизации массовых протестов и мобилизации сторонников Путина. В конспирологических нарративах разношерстная оппозиция обычно изображалась в виде единого целого. Был создан образ оппозиции, подверженной манипуляциям со стороны своих корыстных лидеров, действовавшей по указке «вашингтонского обкома» на основе заокеанских инструкций по организации «цветных революций» (содержащихся, например, в работах известного американского политолога Джина Шарпа).

Сам Путин неоднократно заявлял, что активность неких (как и ранее, конкретно не называвшихся) оппозиционеров является частью плана по экспорту в РФ «оранжевой революции». Он утверждал, что действия оппозиции могут привести в России к таким же печальным последствиям, как в Ливии. Как и ранее, подобные обвинения в адрес оппозиции охотно тиражировались проправительственными телеканалами. Наибольшую активность в этом деле проявил канал НТВ. Во время и после цикла предвыборных кампаний НТВ выпустил несколько «расследований». Одно из которых было посвящено ассоциации «Голос». Другое («Анатомия протеста») – организаторам и участникам антиправительственных митингов.

В то время как высокопоставленные представители российского руководства в своей конспирологической риторике обычно избегали обвинений в адрес конкретных оппонентов или стран, проправительственные политики и чиновники рангом пониже нередко обвиняли Соединенные Штаты в том, что именно они стоят за антиправительственными протестами. Одной из конкретных мишеней «теорий заговора» стал новый посол США в России Майкл Макфол. Его назначение в Москву было быстро увязано конспирологами с одной из его научных специализаций в «цветных революциях». Приглашение некоторых оппозиционных деятелей в американское посольство 17 января 2012 г. изображалось сторонниками «теорий заговора» как раздача оппозиционеров инструкций по эффективной организации протестов. Как это часто происходит в подобных случаях, попытки представителей посольства опровергнуть эти обвинения особого успеха не имели. Это может быть объяснено как доминированием пропагандистской машины властей в российском информационном пространстве, так и традиционным недоверием к Соединенным Штатам в российском общественном мнении. Последнее можно проиллюстрировать тем, что США на протяжении многих лет устойчиво входят в пятерку самых недружественных России стран согласно регулярно проводимым Левада— центром социологическим опросам.

Как оппозиционеры пытаются противодействовать «теориям заговора»

Со своей стороны оппозиционеры пытаются противодействовать направленным против них конспирологическим обвинениям. Их наиболее типичные ответные практики можно классифицировать следующим образом:

1. Попытки рационального опровержения и апелляция к недопустимости бездоказательных личных обвинений. В ряде случаев жертвы обвинений пытаются подавать в суд. Так поступили, например, некоторые оппозиционные политики, изображенные в качестве пособников зарубежных недоброжелателей России в уже упомянутом фильме «Анатомия протеста». Однако подобные дела нечасто кончаются их победой.

2. Попытки делегитимизировать обвинителей. Оппозиционеры утверждают, что проправительственные распространители «теорий заговора» пытаются отвлечь внимание общественности от собственных неблаговидных дел, таких как коррупция и фальсификации выборов. Оппозиция, в свою очередь, обвиняет высокопоставленных представителей власти в пособничестве иностранным интересам. Обвинение состоит в том, что власти используют российские финансовые резервы для поддержания экономик зарубежных стран. Руководство страны критикуется за то, что предоставляет НАТО возможность иметь перевалочный пункт в Ульяновске, а также за другие действия, которые могут противоречить российским национальным интересам. К подобного рода обвинениям властей в непатриотичности с конспирологическим подтекстам порою прибегают даже либеральные оппозиционеры.

3. Применение иронии. Один из методов оппозиции — шуточное признание своего участия в заговорах с целью сделать обвинение несерьезным. Такого рода «признания» время от времени делает в своем блоге Навальный. Другим примером может служить лозунг «Госдеп, отдай мои деньги!», с которым некоторые оппозиционеры выходили на митинги после того, как высокопоставленные сторонники режима заявили, что митинги финансируются из-за рубежа.

4. Попытка отмежеваться от обвиненных в «заговоре» оппозиционеров. Вскоре после оппозиционного митинга на Болотной площади (последовавшего после парламентских выборах в декабре 2011) лидер КПРФ Геннадий Зюганов назвал данный митинг «оранжевой проказой». Тогда же лидер фракции ЛДПР в Государственной Думе Игорь Лебедев заявил, что эти протесты были организованы американскими спецслужбами.

Эти и другие практики мало помогли, однако, оппозиционерам нейтрализовать направленные против них «теории заговора». Подавляющее информационное превосходство сторонников нынешнего режима позволяет им организовать компании по массированному «промыванию мозгов». Голоса же оппонентов режима слышны в российском информационном пространстве гораздо слабее. Вера значительной части избирателей в пропагандистский тезис об инспирируемой внешними врагами и их внутренними пособниками дестабилизации ситуации в России, стала важным фактором, способствовавший успеху Владимира Путина на президентских выборах 2012 г.

Ослабить оппонентов и сплотить приверженцев

В 2000-х годах «теории заговора» в России легли на благодатную почву советского менталитета «осажденной крепости». Весьма популярными стали представления о том, что невзгоды 1990-х годов были инспирированы внешними врагами. Конспирологическое мышление укоренилось в кругах «силовиков», чье политическое влияние в стране возросло после прихода к власти Путина.

Вместе с тем, Путин и его высокопоставленные сторонники начали систематически использовать «теории заговора» о внешних врагах не сразу. Это произошло лишь ближе к середине 2000-х годов после серии «цветных революций» в постсоветских государствах. Поначалу обвинения в пособничестве антироссийским планам внешних сил были направлены, в первую очередь, против политически активных НКО. Вероятно, это имело целью лишить либеральную оппозицию источников финансирования и организационной поддержки. Но и тогда конспирологические обвинения, направленные против оппонентов режима, зачастую были лишены конкретики. Во многих случаях прямо не назывались ни «внешние враги» (в качестве которых контекстуально чаще всего подразумевались США и их союзники), ни их «внутренние сообщники».

Коренное изменение произошло в ходе избирательных кампаний 2011-2012 гг. Сторонники существующего режима прибегли к использованиям «теорий» заговора в беспрецедентном для новейшей политической истории России масштабах. Они имели целью не только ослабить своих оппонентов, но также сплотить своих приверженцев. Во многом благодаря подавляющему превосходству путинского режима в российском информационном пространстве данная тактика оказалась весьма эффективной, став важным фактором успеха В. Путина на президентских выборах.

Оригинал: Serghei Golunov. The 'Hidden Hand' of External Enemies: The use of Conspiracy Theories by Putin's Regime. PONARS Eurasia.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире