Шесть часов переговоров и ни одного решения – оглушительный результат седьмой за 2018 г. встречи президентов России и Беларуси, состоявшейся 21 сентября 2018 г. 

Индикаторы

Автор этих строк, да и не только он, еще в августе текущего года предупреждал, что Москва приступила к детальной инвентаризации российско-белорусских отношений. Анонс проделанной работы был представлен А. Лукашенко на встрече с В. Путиным 22 августа.

Через месяц, 21 сентября пришло время детально обсудить накопившиеся вопросы. Казалось бы, Минск должен был учесть, что формат Большого саммита будет совсем непохож на традиционные Высшие ГосСоветы Союзного государства, но судя по всему, белорусская сторона решила, что востребованность Беларуси российским руководством в современных условиях российско-западного противостояния столь высока, что диктовать условия будет Минск. Во всяком случае, предположительно до вторника (18 сентября), победоносные настроения в белорусском руководстве по косвенным признакам еще сохранялись.

Но международного кризиса вокруг трагедии в Сирии так и не сформировалось. Появление слуха о переносе саммита (скорее всего слух был организован уже непосредственно в Москве) говорит о том, что белорусская сторона стала понимать, что впереди её ждут не переговоры, а реальный «разбор полетов». 

Кроме того, уже тот факт, что стороны заранее согласовали политику информационного вакуума (Москва в этом случае совершенно спокойно пошла навстречу Минску, так как для ней белорусская тематика – рутина), говорит о том, что белорусская сторона учитывала вероятность провала.

В начале переговоров А. Лукашенко, тут надо отдать ему должное, фактически подтвердил, что он не ждет от встречи полного успеха: «Мне Премьер докладывал после встречи с Премьер-министром России: очень интересные есть выходы на решение многих вопросов. И если мы будем двигаться в этом направлении, я уверен, что мы до конца года практически все вопросы развяжем…» А. Лукашенко, 21 сентября, начало переговоров). Все независимые и оппозиционные белорусские СМИ обратили внимание на эту отсылку «до конца года», но белорусский президент не был бы самим собой, если бы не отметил, что «проблем особых с решением вопросов я не вижу» (там же), чем изначально причину возможного провала предложил искать в позиции Москвы.

Нельзя не отметить, что белорусское руководство сделало вывод из трехдневной информационной паузы 22-25 августа и, выждав сутки после завершившейся в Сочи встречи, все-таки постаралось создать собственную позитивную картину Большого саммита.

Признаться, уже в ночь с 21 на 22 сентября, когда стало ясно, что саммит белорусская сторона провалила, тут же возник вопрос о методике перевода «минуса» в «плюс», к которой, по обыкновению, прибегнет белорусская сторона. Никто не сомневался, что А. Лукашенко будет во что бы то ни стало стараться сохранить за собой статус самого опытного и незаменимого переговорщика с Россией.

    По этой причине, на совещании А. Лукашенко, как говорится, не унывал и постарался создать перед камерами впечатление о том, что по всем поднятом на Большом саммите вопросам он получил полную поддержку В. Путина, который, как отмечал белорусский президент, иногда даже удивлялся сложившейся ситуации. Иными словами, если исходить из слов белорусского президента, то получалось, что В. Путин и А. Лукашенко составили своеобразный союз и вместе нападали, естественно, на российских министров-бюрократов.  Понятно, что белорусский президент выдавал желаемое за действительное.

«Отторжения нет»

    Но в тоже время 22 сентября белорусский президент в целом был все-таки относительно честен – на Большом саммите не было принято ни одного решения. Отсюда и активное использование А. Лукашенко позитивной лексики, которая, однако, не фиксировала результат: «вопросы будут решаться», «продвинулись», «развяжем», «проблем нет», «нужно принимать решения» и, конечно, «отторжения нет».  Видимо, слово «отторжения» постепенно заменит используемое долгое время А. Лукашенко слово «наклоняют».

    Конечно, А. Лукашенко попытался изобразить решение хотя бы одного, но чрезвычайно острого («главного») для республики вопроса о получении бюджетом Беларуси денег за перетаможку российской нефти (классическая дотация из российского бюджета). Но и тут, вокруг «волшебного тедефона»,   возникли какие-то противоречия. Первоначально было заявлено, что «окончательно решен вопрос об исполнении договоренностей по поступлению в бюджет Беларуси средств от таможенных пошлин за сырую нефть и о расчетах Беларусью за поставляемый природный газ компании «Газпром», пресс-служба  президента РБ, но уже на совещании А. Лукашенко честно признал (да что это с белорусским президентом?), что выработаны два варианта решения данной проблемы и президентам двух государств придется определиться по данному вопросу уже  на ближайших встречах в октябре. Тут мы сталкиваемся с  некоей сознательно созданной путаницей. Иными словами, следует понимать, что и «главная» проблема, а именно получение энергетической дотации – тоже оказалась в стадии решения. Более того, А. Лукашенко видимо очень уж большое внимание уделяет телефонным звонкам. Не решают столь значимые вопросы по телефону…

Казалось бы, нет необходимости объяснять, что требования Минска не вызывают восторга и радости у Москвы.  Проблема в том, что за почти два десятилетия формат экономической поддержки, включающей в себя как преференции, так и откровенные дотации или доступ на российский рынок в ущерб интересам российских производителей, все-таки как-то устоялся в объеме от 6,5 до 8,5 млрд. долларов в год.  Между прочим, в российскую поддержку необходимо включать и выданные Беларуси кредиты.

Деньги

    Возвращаясь к итогам Большого саммита необходимо отметить, что, как оказалось, и финансовые проблемы – два «подвисших транша» и новый кредит в 1 млрд. долларов США, «решаемость» которых у российских и белорусских экспертов в преддверии Большого саммита не вызывала сомнений, оказались в какой-то стадии неопределенности, но при этом, естественно, «не вызывают отторжения» у российской стороны, у которой, понятно, эти миллиарды девать некуда.  

Реплика

    Нет сомнений, что белорусская сторона никогда не признает российские методики подсчета экономической поддержки. В частности, по традиции в белорусском экспертном сообществе принято возражать против учета упущенной выгоды при продаже российского природного газа (сравнивание «польской» или «немецкой» цены газа с «белорусской»). При этом даже оппозиционные эксперты вдруг начинают аргументировать претензии Минска на преференциальные цены на российский природный газ тем, что «Беларусь в союзе с Россией». Такая аргументация сравнима с заявлениями украинских экспертов и представителей украинского МИДа, которые, с одной стороны, интерпретируют Великую отечественную войну, как «агрессию» СССР против Германии, а с другой стороны, обижаются на то, что Россия выставляет Украине «немецкую» цену на природный газ, так как, мол, «вместе воевали…». На самом деле, Беларусь, если её не устраивает цена,  может отказаться от российского природного газа и покупать газ, к примеру, в Польше. Опыт такой реверсной продажи имеется…

    Кредиты, которые каждый год Беларусь буквально всеми правдами и неправдами вытягивает из России, по идее нельзя включать в экономическую поддержку, тем более в дотации республике со стороны Москвы. Как однажды объяснял автору этих строк заместитель министра финансов РФ Сергей Сторчак, у белорусов «всё нормально, всё прикрыто кредитами». 

    Но в данном случае есть одно важное замечание: действительно, нельзя кредиты включать в помощь или дотации, когда кредиты выплачиваются. Но ведь до настоящего времени Минск не выплатил ни один российский кредит. Белорусское руководство регулярно перекредитуется, оставляя долги или будущим поколениями, или рассчитывая, что Москва рано или поздно простит долги «единственному союзнику». Так что российские кредиты Минску можно смело считать дотациями. 

Что дальше?

    С экономикой разобрались. Иными словами, определили, что никакой союзной экономики нет, как нет и российско-белорусской интеграции. Имеется в избытке белорусская контрабанда в ответ на систему российской финансово-ресурсной поддержки – очень любопытная разновидность бартера.

    Однако на Большом саммите поднимались и политические вопросы. В частности, обсуждался украинский кризис и роль Беларуси в его разрешении, т.е. попытках Минска нажиться на кровавой драме у южного соседа. Пользуясь тем, что в свите белорусского президента был Владимир Макей, поднимались и другие политические темы.

    Вопрос о «союзнике» в лице Беларуси остается весьма острым, и данная проблема еще будет обсуждаться на ближайших встречах в октябре. Но чтобы попытаться составить своеобразную «матрицу» политической проблематики между Минском и Москвой нам придется обратиться к многочисленным прогнозам, буквально заполонившим в последние два месяца медиапространство двух стран.

Полная версия



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире