На мой взгляд, споры о том, сфальсифицировано ли электронное голосование, не имеют смысла. Если вы спорите об этом, вы признаете его легитимность. Надо признать, втягивают в это успешно. Я это прекратил два года назад, осознав, что сам по себе принцип, который не может гарантировать, что голосует именно тот человек, который нажимает кнопку (если это вообще человек), и что делает он это добровольно, не под присмотром и т.д., не имеет права на существование. Механизм, в который возможные манипуляции и махинации заложены изначально, который противоречит законодательству и здравому смыслу, не должен применяться, а результаты его применения в прошлом должны быть аннулированы. И плевать мне при этом на ноды и распределение голосов по времени — их не должно существовать в принципе. И практически нигде, за исключением Эстонии, у которой есть свои особенности, этих электронных выборов не существует. Именно по вышеизложенным причинам.

Меня, создателя едва ли не первой в России радиопрограммы про технологии, странно упрекать в сопротивлении прогрессу, но дело в том, что технология, во-первых, не должна быть самоцелью, а во-вторых, должна использоваться во благо обществу, а не во вред. Электронное голосование, наверное, можно применять, когда есть доверие системе, но когда оно тотально отсутствует, применение технологии вредно не только для общества, но и для репутации самой технологии — дискредитированный прогресс будет не ускоряться, а тормозиться.

Всё это я говорю уже два года. Мы с экспертами много обсуждали электронное голосование в технологической программе Точка (кстати, с этой недели — на основном канале Эха), но прекратили, как раз потому, что технологические аспекты не имеют значения, если главенствуют и решают аспекты политические. Но интересно, что все это время электронное голосование и наши опасения вообще мало кого волновали, передачи не пользовались популярностью и самый частый отзыв (если они вообще были) был такой — «опять про электронное голосование, как вы задолбали, вас Венедиктов заставляет?». А теперь всех взгрело буквально. Ну ок, в это воскресенье все обсудим в Точке, но моего отношения это не меняет: технология второстепенна, вы хоть убейтесь, но ваши ноды с дампами ничего не значат, если все это в руках тех, кто только и делает, что фальсифицирует выборы.

Много спрашивают про Венедиктова, который стал лицом электронного голосования, его евангелистом и лоббистом. Все два года я говорю, в том числе и ему, то, что вы прочитали выше. Он не согласен, его право. На мой взгляд, существует конфликт интересов между работой главы штаба по наблюдению за выборами и фронтированием электронного голосования, о чем я вчера спрашивал его в эфире, в программе «Без посредников». Он не согласен, конфликта не видит. Разумеется, его право, как и право других его за это критиковать, ругать, проклинать и т.д . Ну и понятно, что любая критика электронного голосования — это в той или иной степени критика Венедиктова, поскольку он взялся его олицетворять. То есть, я считаю, что он продвигает вещь, которой в принципе быть не должно, во всяком случае, в нынешних условиях. Он считает, что я не прав, дискуссия продолжается, что я не могу не уважать и не ценить, потому что, конечно, Венедиктову, как моему начальнику, ничего не стоило бы, при желании, эту дискуссию задушить или вывести её за пределы «Эха Москвы».

Тут логично ответить на как под копирку написанные вопросы и предложения уйти с радиостанции. Честно сказать, они меня несколько обескураживают, потому что единственным смыслом работы на радио я вижу возможность свободно обсуждать то, что происходит в стране, приглашать любых спикеров, включая и тех, кто считает, что это Венедиктов лично и даже единолично украл выборы и, возможно, Рождество. Вчера, скажем, у меня в ОМ был блистательный Григорий Юдин, который примерно так и говорит, и, я уверен, что он и дальше будет свободно высказывать свою точку зрения на волнах «Эха».

Мне никто не диктует, что говорить и как говорить, кого из гостей пригласить, а кого не стоит, какие темы обсуждать, какие голосования проводить в эфире, а какие не надо, какие варианты нашего фирменного блюда — творческого задания, где слушатели превращаются в коллективного Быкова — зачитывать, а какие — умолчать. Это очень ценная, почти уникальная возможность в современной России, возможно, ей не так уж долго осталось существовать. Вот если нормально и честно работать будет невозможно, тогда и надо уходить. Впрочем, повторюсь, мне все эти островки свободы видятся исчезающей натурой, так что особо настойчивым предлагаю просто немножко подождать, все решится само по себе. Но, пока есть возможность, я буду работать, как работал.

Мне абсолютно не стыдно за свою работу за все 27 лет, и репутация — это практически все, что у меня есть, хотя и говорят, что в России нет такого института, и, вспоминая прошлое некоторых нынешних кумиров наших слушателей, я с этим отчасти согласен. В любом случае, я готов ответить за свою работу, за каждый её небольшой участок, за все свои лажи, буквально за все, что я делаю. Предъявите, пожалуйста, претензии за то, что я делаю, а не за то, с кем я живу и сплю, с кем работаю, с кем дружу и общаюсь, с кем когда-то фотографировался, кого лайкаю в соцсетях. Тогда и обсудим.

Оригинал



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире