12:54 , 20 февраля 2018

Дефолт Российского государства, «борьба с терроризмом» как прикрытие для борьбы с оппозицией и Рамзан Кадыров – лидер «исламского протеста».

Автор: Аналитический проект «План Перемен»

Кавказ: есть ли проблема радикального ислама?

Тема Северного Кавказа всю современную российскую историю была одной из самых неоднозначных. Сегодня принято считать, что ситуация стабилизирована, но она лишь купирована. Накопившиеся проблемы, вероятно, предстоит решать следующему руководству страны. Вслед за докладом руководителя исследовательского центра RAMCOM Дениса Соколова мы публикуем выдержки из экспертного семинара «Радикальный ислам в российских регионах».

Связь между исламским радикализмом и вооруженным насилием кажется обществу очевидной, но на самом деле она под вопросом. По словам Дениса Соколова из RAMCOM, на Северном Кавказе есть три типа вооруженных конфликтов: первый — внутри села, второй — когда конфликт из локального выходит на уровень всего региона (как было с «Имарат Кавказ*» в Дагестане), третий — глобальный джихад. Что касается сельского и регионального типа, по мнению Соколова, зачастую религия служит лишь прикрытием при столкновении интересов разных групп:

«Был какой-то политический конфликт между местными элитами – за ресурсы, землю, бюджетные потоки. Потом, когда этот конфликт перерастал в более жесткий, он маркировался как религиозный изначально». Наблюдения эксперта основаны на исследовании 20-ти случаев столкновений в поселениях Дагестана и Кабардино-Балкарии. Чисто религиозные конфликты, по его словам, как раз не включали вооруженной составляющей. Участники вооруженного подполья в Дагестане, по словам Соколова, зачастую выбирают этот путь вовсе не по мотивам веры: «Они сначала оказались в состоянии конфликта с властями, а потом их записали в религиозные экстремисты». Вооруженный конфликт — это некоторый бизнес, а полевые командиры — «предприниматели от насилия», далеко не радикальные с точки зрения религии. В противоборствующие группы могут входить и сотрудники правоохранительных органов, и организованная преступность, и местные политики, и представители джихадистских групп. «Но называть такой конфликт будут борьбой с терроризмом, так как это прекрасное название, которое позволяет под этой крышей делать почти все, что угодно», — отметил Соколов.

Кто едет воевать в Сирию и почему

Другая ситуация с российскими исламистами, которые уезжают на войну в Сирию. В первые годы военных действий добровольцы с Кавказа и стран Средней Азии ехали в основном на сторону сирийской оппозиции. Но с лета 2014 года, когда в Сирии был объявлен халифат, по словам Соколова, тренд изменился — воевать поехали уже другие люди и за «Исламское государство*» (запрещено в России). Добровольцами стали молодые люди из крупных российских городов, так называемое «второе городское поколение», получившее среднее образование в городах. Это первый опыт военных действий для молодежи, которую действительно можно назвать религиозными радикалами, хотя провести разделительную линию с политическим радикализмом сложно. «Я не встречал ни одного радикального религиозного молодого человека, у которого радикализация не была еще и связана с политическим моментом», — говорит Соколов.

Причина военной радикализации этих молодых образованных мусульман может быть в том, что в своей карьере они сталкиваются со «стеклянным потолком».

«Их считают мусульманами и потому врагами. И они вынуждены как-то на это отвечать», — объясняет Соколов. Они проигрывают сверстникам в России, поскольку не встроены в сети, позволяющие двигаться по карьерной лестнице, и часто не готовы равных конкурировать на глобальном рынке труда.

По мнению журналиста ИД «Коммерсант» Ивана Сухова, молодежь на Кавказе увлекается религией для того, чтобы как-то себя идентифицировать: «Исламская идентичность является совершенно инструментальной вещью, которая сопровождает большой социальный процесс урбанизации (в некоторых регионах Северного Кавказа она происходит только сейчас)». Ислам не является двигателем, он служит идеологическим компасом, к которому люди прибегают в отсутствие каких-либо других альтернатив, говорит Сухов, наблюдения которого основаны на командировках на Кавказ в течение 15 лет. Оторвавшись от родных селений, в городах молодые люди ищут свой порядок, базу правил. Иногда на первый план выходит сословная принадлежность, когда человек определяет себя через ремесло (например, обувной мастер) намного в большей степени, чем через гражданство. Другой пример – когда идентичность формирует конфессия, которая может работать как «портал глобализации». Человек становится частью огромного трансграничного миллиардного сообщества: «Возникает эффект замкнутого цикла – чем больше ты мусульманин, тем меньше у тебя страновой идентичности, потому что всё, что тебя интересует, на самом деле, находится за пределами Российской Федерации».

Ситуация усугубляется тем, что Российское государство на территории Северного Кавказа, по словам Сухова, «потерпело дефолт». Прежде всего, это выражается в отсутствии гарантии честных судов и правопорядка: «Государство перестало обеспечивать безопасность и часто становилось, наоборот, источником опасности».

Для любой хозяйственной деятельности, для любого конфликта вокруг участка земли на окраине Махачкалы очень важно наличие справедливого эффективного суда. Когда его нет, возникает интерес людей каким-то другим образом организовать свою повседневную жизнь, написать для нее какие-то другие правила». Это касается и таких базовых функций, как здравоохранение и образование.

Хотя статистика свидетельствует о снижении уровня насилия в регионе, и власти это объясняют вытеснением радикальных исламистов, соцопросы в Дагестане показывает «удивительные цифры», говорит Ахмет Ярлыкапов из Центра проблем Кавказа и региональной безопасности МГИМО:

«В зависимости от конкретного опроса – от 3,5% до 8,1% опрошенных молодых людей сказали, что они готовы присоединиться к «Исламскому государству*» (запрещено в России). И еще от 8 до 30% готовы это сделать при определенных обстоятельствах». Около 20% молодых мусульман заявляют, что не могут быть патриотами не шариатского государства. При этом они никак не связаны с насилием, обращает внимание Ярлыкапов. К сожалению, политика «дерадикализации» на Кавказе ведет к отчуждению людей и обратному эффекту, предупреждает эксперт: «Это прямой путь к тому, чтобы и дальше радикализировать мусульман, потому что человека начинают таскать, с ним начинают беседы вести, а он не понимает, что от него требуют».

Кадыров – потенциальный лидер исламского протеста

Отклик главы Чеченской республики Рамзана Кадырова на громкие события в мире и в России, связанные с вопросами религии, организация многотысячных митингов в поддержку мусульман, позволяют говорить о возможной роли Кадырова как «лидера исламского протеста». В чем смысл этой активности?

Для российских мусульман Кадыров уже сейчас является серьёзным конкурентом Аль-Багдади, который спасает детей и женщин в Сирии, вступается за мусульман в Мьянме и защищает их в России, отмечаете Денис Соколов. Российским мусульманам намного интереснее смотреть «яркую телевизионную попсу», которую предлагает Кадыров, чем на «скучных престарелых мужиков из духовных управлений мусульман», согласен Сухов .

При обращении к широкой исламской аудитории Рамзан Кадыров ищет поддержку, которая ему пригодится при разрушении сегодняшнего порядка вещей в отношениях с властью, предполагает Иван Сухов: «Система управления Чечней долгое время базировалась на личной унии между нынешним чеченским лидером и нынешним президентом Российской Федерации.

Этими усилиями, в том числе митингами мусульман в Москве и Грозном, он, видимо, ищет какие-то способы своей легитимации за пределами этой личной унии, потому что рано или поздно она закончится», — отмечает эксперт.

Если поначалу решение с Кадыровым было тактическим успехом власти, то в дальнейшем из-за отсутствия контроля оно превратилось в стратегическую ошибку, заключает Ахмет Ярлыкапов.

Проект «План Перемен» призван инициировать общественную дискуссию об образе будущей России. Мы открыты к сотрудничеству со всеми экспертами и политическими силами демократической направленности. Контактный адрес: planperemen2018@gmail.com

* «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират») - террористическая организация, запрещённая в России. «Исламское государство» - террористическая организация, запрещённая в России.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире