pjotrbc

Валерий Чеховский

06 января 2018

F

У русских отсутствует,«жажда», «спрос на свободу и  демократию». Что в свою очередь обусловлено менталитетом русского человека. Плохая новость: изменение характера нации наступит, «увы, не завтра» – так, совершенно растроенный, заканчивает свои рассуждения В. Познер. Типичный ход мысли интеллигента – сегодня, как правило, либерала, убеждённого в абсолютной ценности свободы, что нашло своё выражение в знаменитой формуле: «Свобода лучше чем несвобода».
А что если большинство российского населения думает иначе? Если это действительно так, а этому есть многочисленные свидетельства, то интеллигенты, подумав, должны признать: российское большинство в данной ситуации делает абсолютно правильный выбор. Вы что, – спрашивает лежащий на печи Иван-дурак, который на  самом деле вовсе не глуп, – хотите катапультировать Россию в средние века, чтобы она повторила тот путь к свободе, по которому прошла вся Западная Европа? Заключительный этап этого пути подробно и убедительно описал Маркс в «Капитале». Пользуясь случаем напомним, что этой выдающейся книге исполнилось в прошлом году 150, а её автору в этом году – 200 лет. Сегодня Лондон, где был написан марксов труд – это столица страны, граждане которой имеют высокий жизненный уровень и образцовую свободу, о которой так мечтают российские интеллигенты. Маркс же подробно описывает то, в каких нечеловеческих условиях жили и работали лондонцы в первой половине-середине XIX века: нищета, антисанитарное состояние жилищ, практически неограниченный по продолжительности рабочий день, труд детей, начиная с 5-6 лет, считался нормой, медицинская помощь – исключение. Однако мало кто из читателей заостряет внимание на том, что эти люди были свободны. Эта свобода, иногда свобода выбора: жить или умереть, когда терять нечего, с одной стороны, делала людей бестрашными, уверенными в себе, с другой стороны, давала им право вести организованную борьбу за свои интересы, объединившись в политические партии, профсоюзы и т. д. И уже при жизни Маркса социальное положение граждан страны радикально изменилась: улучшились условия труда работающих, сократился рабочий дня, был запрещён детский труд и т. д.
Россия шла другим путём, она продолжает идти им и сегодня: российские граждане по-прежнему охотно доверяют свою жизнь той власти, которая в соответствующее время правит страной, они не организованы, фактически не имеют ни политических партий, ни независимых профсоюзов, из них можно верёвки вить. Такое зависимое положение населения страны, которое по убеждению интеллигентов следует заменить на свободу, имеет однако свои преимущества: каждый может расчитывать на определённый прожиточный минимум. По случайным обстоятельствам он иногда может быть выше, иногда ниже, но  минимум гарантирован. Свобода же означает и свободу от гарантий на паёк. Такая свобода русскому человеку не к чему.

Недавно Госдума утвердила законопроект – поправку в «Закон о гражданстве РФ». Согласно этой поправке, теперь каждый перед принятием гражданства РФ обязательно должен произнести в торжественной обстановке текст клятвы, который также утверждён парламентом. Вот этот текст: «Я, (ФИО), добровольно и осознанно принимая гражданство РФ, клянусь соблюдать конституцию и законодательство РФ, права и свободы её граждан, исполнять обязанности гражданина РФ на благо государства и общества, защищать свободу и  независимость РФ, быть верным России, уважать её культуру, историю и традиции». Одно только предложение, но здесь есть всё: и российская история, и российские приоритеты, и российское государство, и российский характер…
Похожий ритуал предусматривает и немецкое законодательство. Для сравнения аналогичный текст из «Закона о гражданстве» ФРГ, который носит название «Торжественное заявление»: «Я торжественно заявляю, что буду уважать конституцию и законы ФРГ и не буду совершать никаких действий,  которые могли бы ей навредить.»

«Единственная хорошая новость, которую мы получили ... это новость о болезни несокрушимого дяди моей жены. Околеет собака, и я выберусь из этой трясины.» «Поздравляю тебя с  получением новости о болезни дяди, который один только является препятствием на  пути к наследству, и надеюсь, что катастрофа не заставит себя долго ждать.» Такой вот обмен новостями. Но кто здесь выразитель нежных родственных чувств, а кто с  пониманием относится к своеобразной форме их выражения? Цитаты взяты из личной переписки знаменитых философов и известных циников 19 века Карла Маркса и  Фридриха Энгельса.

Последняя волна интереса широкой публики к личности Маркса была зарегистрирована в 2008-2009 годах как реакция на мировой экономический кризис. Сегодня возросший интерес наблюдается в связи с 150-летием публикации 1-го тома «Капитала», а на подходе уже две другие знаменательные даты: в 2018 году – 200-летие со дня рождения Маркса и  150-летие Манифеста коммунистической партии. Кстати, и «Капитал» и «Манифест» внесены UNESCO в список памятников интеллектуального наследия человечества.

Интерес к Марксу и Энгельсу разные авторы проявляют с различных сторон. В первую очередь, конечно, внимание публики они притягивают как мыслители, великие философы. Но именно по причине того, что они «великие», объектом пристального внимания становится не только  общественная сторона жизни приятелей, но и их личная жизнь: какие у них характеры, какие привычки, интересы, кого они любили, кого ненавидели и т . д. Несколько лет назад (2009) братья Бьёрн и Симон Акстинат, случайно натолкнувшиь на  несколько «сильных» выражений Маркса в  его переписке, под этим углом зрения разглядели в письменном наследии Маркса и Энгельса до сих пор малоизвестные высказывания, характеризующие авторов с неожиданной стороны: теперь они и ксенофобы, и гомофобы, и русофобы, антисемиты, и ещё бог знает что, и, конечно – циники.

На основе оригинального материала авторы сделали одночасовую звуковую театральную постановку, в которой дали слово главным героям – Марксу и  Энгельсу (Karl Marx, Friedrich Engels: «Marx & Engels intim», Random Hous Audio Verlag, München 2009). Любопытная деталь: голос Энгельса в постановке успешно озвучил в то время Председатель партии Левых в Германии (Die Linke) Грегор Гизи. Вот несколько цитат на темы «Маркс и деньги», «Маркс и диалектика», «Энгельс и  читатели».

Известно, что Маркс любил жить на широкую ногу, но почти всю свою жизнь, за исключением последних нескольких лет перед смертью, когда Энгельс выплачивал ему пенсию, вынужден был бороться с бедностью, даже нищетой. Неудивительно, что деньги в саркастической, циничной словестной упаковке – не раз тема его переписки. Но сначала дадим слово Генриху Марксу, отцу Карла, и станет понятно, что сложные отношение сына к  деньгам имеют длинную историю. Итак, письмо отца сыну от 09.12.1837: «Мы словно из золота, раз наш сын без всякого уговора, против всяких обычаев распоряжается суммой почти в 700 талеров в год, в то время как самые богатые и 500 талеров не  тратят.» Трудная, длиною в жизнь борьба Карла Маркса за добывание денег взяла свой старт. Причём единственный метод нередко выглядел так, как его откровенно в письме к Марксу описал Энгельс (08.08.1862): «В случае, если нам не удасться научиться искусству какать деньгами, трудно представить что-либо другое, как тем или другим способом выбить кое-что из твоих родственников.» Для Маркса ничего нового. Уже в письме от 29.11.1848 он доверительно сообщает Энгельсу: «Я набросал верный план, как вытрясти деньжат из твоего старика (имеется в виду отец Энгельса – В. Ч.).» Все рассматривались как потенциальные кредиторы. Маркс – Энгельсу 06.11.1861: «Вчера получил ответ от моей старухи (матери – В. Ч.). Ничего кроме «нежностей», но наличностью и не пахло (but no cash). Кроме того она сообщает мне – как будто мне это неизвестно – что ей 75 лет, и что она чувствует некоторые признаки старческого недомогания». В 1963 году умирает Мэри, подруга Энгельса. Маркс в письме к Энгельсу это событие комментирует так: «Почему на месте Мэри не оказалась моя мать, у которой полно физических недугов и которая и без того прожила уже порядочно.»

Покончим с темой деньги. Маркс здесь проигрывает по всем статьям. Известно, однако, что он преуспел совсем в другой области, а именно как автор, как философ. Его, как и всякого автора – кто бы мог подумать! – иногда одолевали сомнения, например, в  отношении правильности сделанных им научных выводов. На тот случай, если сомнения станут уверенностью, если опасения действительно подтвердятся, у него, в отличие от простых смертных, не гениальных авторов, был оригинальный план Б. Суть плана он раскрывает Энгельсу (15.08.1857): «Возможно, что я опозорюсь. В таком случае, однако, на помощь всегда должна прийти диалектика. Естественно я  выстраиваю мои рассуждения таким образом, чтобы и в случае получения противоположных выводов я оказался прав.» С другой стороны, Маркс как автор, известен своей педантичностью в работе с источниками, основательностью при подготовке к  публикации своих научных выводов. Энгельс торопит его, настаивает на быстром окончании работы над «Капиталом» и (31.01.1860) замечает: «Будь, наконец, хоть иногда менее добросовестным в отношении твоих дел. Книга и без того слишком хороша для вшивой публики. Самое важное, чтобы она была написана и издана; слабые места, на которые ты обращаешь внимание, эти ослы всё равно проглядят.»

Какие выводы следует сделать из прочитанного. Вот один из многих: те читатели среди нас, которым приходилось в жизни поступать неделикатно, пусть не воображают, что теперь они на одной доске с Марксом; Маркс, напротив, поступив не по джентльменски, остаётся Марксом.



В 2017 году сразу
несколько знаменательных дат, связанных одной темой. Конечно, первое, что
приходит в голову, это событие, окончательное название которому в русской истории
ещё не найдено: одни называют его Октярьским переворотом, другие по советской традиции
– Великой Октябрьской социалистической революцией. Другой исторический факт,
имевший место ранее, 50 лет до Октября, это – публикация одной важной книги, которая
внесена UNESCO в список
письменного наследия человечества. Речь идёт о Библии всех коммунистов – «Капитале»
Карла Маркса, книге первый том которой вышел ровно 150 лет назад в 1867 году в 
Гамбурге. Наконец, последнее звено в цепи юбилейных дат, непосредственно
связанных между собой: 5 лет после выхода книги на языке оригинала, т. е. 145
лет назад, в Санкт Петербурге выходит первый том «Капитала» в русском переводе.
Русские долго гордились тем, что первый иностранный язык, на который был
переведён «Капитал», был именно русский.



Сегодня «Капитал»
понемногу возвращается на полки книжных магазинов, на этот раз не по
политическому или идеологическому принуждению, а потому что на книгу есть
определённый спрос. Возросший интерес к «Капиталу» объясняется, на мой взгляд, во-первых,
тем, что на фоне мирового  экономического
и финансового кризиса в определённых кругах читателей зреет убеждение – призрак
коммунизма вновь бродит по Европе, во-вторых, у независимых исследователей
появилась потребность самостоятельно, изучив содержание первоисточника, разобраться
в содержании теории, послужившей основой эксперимента по построению общества, альтернативного
капитализму.



Но поскольку в 
кругу нового поколения обществоведов, не прошедших ортодоксальную советскую школу
изучения марксизма, – с одной стороны, а, с другой стороны, незнакомых с 
Марксом из-за отсутствия соответствующих тем в университетских программах, вероятность
повстречать, скажем, «политэконома-марксоведа», владеющего немецким языком,
относительно мала (судить об этом можно по количеству и качеству
соответствующих публикаций), то мы должны предположить, что большинство из тех
немногих, изучающих Макса, читают «Капитал» в русском переводе. Читают, не 
подозревая, что перевод содержит неслыханный переводческий ляпсус. За всю
историю изданий и переизданий перевода в советское время практически никто не 
обратил внимание на то, что привычные «стоимость», «меновая стоимость»,
«потребительная стоимость» и т. д. следует правильно читать в переводе на 
русский как «ценность», «меновая ценность», «потребительная ценность» и т. д. Такой
перевод буквально переворачивает некоторые традиционные представления о 
содержании Марксовой теории. Подробно  об этом я говорю во Введении к опубликованному
в 2015 году переводу  первого тома
«Капитала» Маркса под моей редакцией (Москва, РОССПЭН). Впервые же наличие
ошибки было доказано мною в 1989 году в статье, опубликованной в одном из 
сборников Института марксизма-ленинизма. Между прочим, в России существовал и другой,
альтернативный, в отношении передачи основных категорий правильный перевод «Капитала»,
изданный в 1899 году под редакцией П. Струве. Упоминание этого факта в СССР было
под запретом, его до сих пор мало кто знает. Что дало повод немецкому
экономисту Й. Цвайнерту, который в 2002 году издал книгу по истории
экономической мысли в России, говорить о истории перевода «Капитала» Маркса на 
руссский язык, как о трагикомической странице марксизма: в то время как ошибочные
русские переводы Маркса в СССР издавались большими тиражами и без изменений
переиздаются в России до сих пор, перевод Струве был надолго заперт в шкафах
для ядовитых веществ государственных библиотек. Да он и по ныне там — добавим — то ли
ключи затерялись, то ли ключница его под замком по привычке держит.





«Россия должна
стать звеном в цепочке создания глобальной стоимости в товарах и услугах.»

Поскольку услуги при капитализме – тоже товары, то приведённая фраза вводит читателя в  заблуждение. Но не это главное, это не повод для меня, как говорили в  старину, взяться за перо. Я хочу обратить внимание просвещённой публики на ошибочное использование научных терминов – этой ошибке без малого уже 145 лет. Следующий год – и важная, и трагическая дата не только для сторонников марксизма, но и для всех интересующихся историей, в частности, историей марксизма в СССР и в России. 1872 год – важная дата, т. к. первый том Капитала К.Маркса был впервые переведён на русский язык, трагическая – т. к. этот перевод ошибочен по  существу. Правда, есть и другой, альтернативный вариант перевода, но в Советском Союзе его существование было государственной тайной, а в сегодняшней России – тщательно замалчивается. Конечно, всё это имело последствия для советской (российской) общественной науки: ошибка оставила глубокие следы в  прошлых работах т. н. марксоведов, она тиражируется и до сих пор. Так что теперь это уже и трагикомическая история.

Однако, к делу. «Стоимость создать нельзя» – ни в глобальном, ни в локальном масштабе. Производители при капитализме создают товары, т. е. потребительные ценности (вещи обладающие полезным качеством, полезные вещи) и ценности (продукты, в которых накоплен

человеческий труд). Выражение «создание глобальной стоимости» своей кажущейся высоконаучностью может кого угодно привести в смущение, спустимся поэтому на землю и временно переселим Смитовского булочника из Лондона времён классического капитализма в современную Москву эпохи первоначальноой капиталистической аккумуляции.Чтобы своевременно, к затраку, трудящимся российской столицы подать свежий хлеб, булочник встаёт рано и сразу принимается за дело. Он хочет произвести и продать товар, чтобы за  вычетом всех расходов получить прибыль. Булочник может не знать, что, согласно теории Рикардо-Маркса, выпекая хлеб, производя товар, он затратами своего труда создаёт ценность, товарную ценность. Что он, однако, знает определённо,  так это то, что его продукт найдёт покупателя только в том случае, если будет иметь потребительную ценность, т. е. обладать качеством, свойством удовлетворять человеческую потребность. Булочнику по опыту известно: если он схалтурит, например, примешает в тесто опилки, то его продукт не найдёт сбыта, не будет иметь потребительной ценности (полезности), не будет товаром, а затраченный на его производство труд – это бесполезный труд, следовательно, не создаёт ценности.

Но стоимость? Где место в системе категорий Капитала стоимости. В широком смысле стоимость по-русски, то есть по смыслу этого слова в общеупотребительной речи, означает обмен (книга стоит одного билета на футбол или 100 рублей, Париж стоит обедни, овчинка выделки не стоит и т. д.); в узком, политэкономическом смысле – это соотношение, пропорция, в которой одна потребительная ценность, один товар обменивается на  другой, или, что то же самое, – на деньги. Стоимость в политэкономии это меновая ценность. Меновая стоимость, следовательно, – тавтология, а выражение «потребительная стоимость – нелепость» (П. Струве). Отсюда понятно, что как бы, например, наш булочник не напрягался локально, а Россия – глобально, создать стоимость, то есть создать соотношение, пропорцию они не в силах. Подробности здесь polemist.de


«У меня дочь Варя защитила диссертацию.» На тему «Цепочки стоимости».

Давно доказано, что немецкое Wert  в «Капитале» К. Маркса следует переводить русским ценность, а Gebrauchswert, Tauschwert, Mehrwert – это соответственно потребительная ценность, меновая ценность (или стоимость) и  прибавочная ценость ( См. В. Чеховский. Введение. В книге: Карл Маркс. Капитал. Новая редакция перевода В. Чеховского. Москва. 2015. C. 10-11, примеч. 4.)

Сделанный вывод распространяется ни в коем случае только на перевод марксовой работы, он имеет универсальное значение, т. е. применим и во всех оригинальных работах по политэкономии и экономике на русском языке: соответствующим научным понятиям, терминам, категориям должны присваиваться имена, словестные названия в полном согласии с результатом, полученном при переводе «Капитала».

Рассмотрим это на примере изложения концепции Value Chain (нем.: Wertkette или Wertschöpfungskette (цепочка ценности или цепочка создания ценности), впервые опубликованной Майклом Юджином Портером ( Michael Eugene Porter) в 1985 году в книге Competitive Advantage (Конкурентное преимущество).

Суть концепции заключается в следующем: Value Chain представляет собой процесс образования ценности на разных ступенях производства как последовательный ряд различных видов труда. Все различные, но связанные  между собой виды труда, производительная деятельность, расходуют ресурсы и создают ценность. «Всякое предприятие есть соединение работ, посредством которых проектируется, производится, сбывается, доставляется покупателю и обслуживается продукт. Всю эту деятельность можно представить как цепочку труда.» (Michael Eugene Porter. Wettbewerbsvorteile. Frankfurt am Main. 1986.)

Наблюдательному читателю, конечно же, бросилось в глаза: ба, да мы имеем здесь дело со старой доброй рикардианской или марксовой теорией трудовой ценнности (Arbeitswerttheorie). «Все вещи выражают то, что при их производстве затрачена человеческая рабочая сила, аккумулирован человеческий труд. Как кристаллы этой общей им всем общественной субстанции, они суть ценности – товарные ценности.» (см. Карл Маркс. Капитал. Новая редакция перевода В. Чеховского. Москва. 2015. С. 68.) Каждое звено «цепочки ценности»  это производительный труд – источник ценности. Источник ценности, но – боже упаси! – не стоимости. «Стоимость» здесь для перевода английского Value или немецкого Wert не годится. Абсурд говорить, что в процессе труда или в процессе трудовой деятельности создаётся стоимость. «Стоимость» по-русски является синонимом  выражению «меновая ценность», слово стоимость семантически — выражение пропорции, отношения обмена. Примеры: овчинка выделки не стоит, стоимость книги 1000 рублей или книга стоит двух билетов на трамвай. Сказать «цепочка стоимости», «цепочка создания стоимости» по-русски нельзя. Здесь налицо нарушение закона соблюдения единства между содержанием научного понятия, и значением общеупотребительного слова — названия категории, термину, научному понятию. (Подробно см. В. Чеховский. Введение. В книге: Карл Маркс. Капитал. Новая редакция перевода В. Чеховского. Москва. 2015.)

Казалось бы какие могут быть возражения против факта нарушения норм русского языка и, тем самым, против факта искажения смысла теории? Но возражение есть. А у нас – говорят – традиция такая, привыкли мы. Как видим, ничего,  нового. Наука по-прежнему –  постоянная борьба с традицией.

 

17 июня 2014

Аббревиатура

Должен быть какой-то смысл. Идея. Например, А. Янов доказывает наличие «в теле русской государственности» двойного гена – европейского и азиатского. http://www.snob.ru/profile/11778/blog/75693 Точнее, пытается доказать (потому что никто этому не верит) наличие у России «европейского гена». Что до «азиатского», то он всякому и так виден.

Никто в учёном мире, говоря словами самого автора, «идею не поддержал, но и не опроверг». Не опроверг, очевидно, потому, что нет нужды спорить с очевидным: Россия — традиционно крепостническая страна с, соответственно, традиционно крепостным населением.

В течение длинной «азиатской» русской истории были, конечно,начиная с декабристов, отдельные немногочисленные группки (даже не группы!) людей «из интеллигентов», а чаще всего просто просвещённые индивиды, которые считали своим долгом (потому что не могли иначе), почти всегда рискуя при этом карьерой, благополучием и даже жизнью, обратить внимание просвещённых же соотечественников на затянувшееся российское средневековье.

К сожалению, почти все они допускали и до сих пор допускают одну и ту же ошибку.

Ошибка кроется за аббревиатурой ВСХСОН: Всероссийский социально-христианский союз освобождения народа. Тема последней статьи Янова. http://www.diletant.ru/articles/20906020/

Дело в том, что все критики актуального в каждом случае крепостничества, отдельные российские интеллигенты, подпольные группы или партии, ставили перед собой одну благородную цель. Они мечтали «освободить народ». Только «народ» почему-то никогда (за одним исключением!) интереса к идеям «освободителей» не проявлял.

Тогда одна партия не стала церемониться, не стала народ убеждать, она повела его к его же счастью силой. Коммунисты полностью лишили народ свободы, отказавшись от неё сами. Экперимент продолжался 70 лет. Но счастья найти так и не удалось…

А исключение?.. Это — всеобщий восторг от перестройки и демократии. От дарованной сверху свободы. Народ расслабился и потерял тренированную столетиями бдительность. Ничего не даётся даром. А ему одно время казалось, всё останется, как есть, только теперь можно будет в толстых и тонких журналах узнавать всю правду. Тем горше было разочарование…

Мораль: народ может освободить себя только сам. Если захочет.

«Закурить не найдётся?..» Не знаю, как сейчас, но раньше с таким вопросом Вы могли обратиться к любому прохожему. Люди останавливались, не спеша доставали из кармана пачку болгарского «Опала», «Шипку» за 14 копеек или, на худой конец, папиросы «Север». Одним движением кисти руки наполовину вытряхивали сигарету из пачки и предлагали тому, кто «стрелял». Курить не хотелось, но это был шик. Сегодня шик, скорее принадлежать к некурящим.

В Германии пару лет назад тоже была дискуссия по поводу запрета курения в общественных местах. Всё-таки почти 100% населения были курящими: активными или пассивными. Закон называется здесь Закон о защите некурящих.

У противников новой инициативы тогдашнего правительства было два главных аргумента: ущемление (курящих) граждан в их конституционных правах и нанесение материального ущерба владельцам «общепита». Какое, мол, пиво без сигареты. Народ бросит пить, настанет экономическая катастрофа.

Основной аргумент сторонников закона это не заставить силой курящих отказаться от вредной привычки, а защитить здоровье некурящих. Давно доказано, что пассивные курильщики, то есть люди, в том числе дети, не по своей воле вынужденные вдыхать отравленный никотином воздух, как минимум в такой же степени подвержены различным, связанным с курением заболеваниям, как и курящие.

...Прошло несколько лет. Страсти давно улеглись. Пивные заполнены народом. Воздух стал чище. Немного жаль там и сям группами стоящих на улице курящих ...

«Лица Владимира Путина. Как из робкого парнишки вырос властелин, которого презирает и которым восхищается мир» Под таким заголоком Немецкий еженедельник DIE ZEIT (Nr. 22, 22. Mai 2014) на целых четырёх страницах написал портрет Российского президента.

Журналист Хуберт Зайпель, который в течение четырёх лет вблизи наблюдал за российским президентом и сделал о нём документальный фильм, даёт своим коллегам из DIE ZEIT интервью. Он рассказывает со слов Путина о детстве последнего в семье с эмоционально холодной атмосферой, о его привычке, как президента, опаздывать на важные встречи, о том, что, начиная с 2010-года, он перестал верить в честность Запада, но по-прежнему положительно отзывается о Ангеле Меркель. Что касается Варака Обамы и Америки, то Путин понял: Россия для Америки неинтересна и для него эта тема закрыта. В заключение интервью на вопрос коллеги: «Чувствуете Вы расположение к Путину?» Хуберт Зайпель отвечает: «По-человечески он мне симпатичен.»

Материал о Путине продолжает длинная редакционная статья, которая должна ответить на вопрос: «Каким образом эта ничем не примечательная фигура превратилась во Владимира Путина: человека, чья власть распространяется на восьмую часть суши, человека, которого опасается Европа?»

В статье перечисляются факты новейшей российской истории, детали биографии Путина и станции на его пути, которые в России знает всякий: Дрезден, Санкт Петербург, Москва. Авторы, так и не ответив на поставленный перед собой вопрос, делают в заключение следующий вывод: Путин превратился из слабого в якобы сильного человека, но причины фундаментальной слабости России 90-х годов ему устранить не удалось. Страна сильно зависит от экспорта сырья, коррупция в государстве растёт, элиты и бюрократия обогащаются за счёт казны, а полицейское государство обеспечивает их безопасность.

Что касается места России в мире, то, по мнению еженедельника, вновь ожила старая русская травма – отвержение России Западом. Уже царская Россия и Советский Союз искали его признания. Если Обама называет Россию страной регионального значения, то это задевает Путина за живое. Его чувства разделяют большинство земляков.

17 апреля 2014

«Крым Пут Ын»

Андрей Пионтковский, публицист и политолог: «Последний русский миф».http://www.echo.msk.ru/blog/piontkovsky_a/1300664-echo/

«Последний русский миф»? А потом что? Невыносимая для русских жизнь без мифов? Тогда уж совсем конец света – «бессмысленный и беспощадный». Радиоактивный пепел.

Но главная тема Пионтковского не «русский миф», не современная Россия, «путинская Дзюдохерия». С Россией, «...Мать её», давно покончено. Автора интересует один только он, «Крым Пут Ын», озабоченный «сохранением пожизненной власти».

Вокруг него вращается вся публицистическая планета Пионтковского. Продолжительная российская история укладывается в отрезок времени между «маленьким телевизионным мифом о молодом энергичном офицере спецслужб» и русским мифом другого уже масштаба — о «Владимире Таврическом, собирателе русских земель». Между этими конечными станциями российской истории или, что одно и то же, вехами человеческой судьбы — две остановки: «кровавая осень 1999 года» и «убогонькое акме 2008-го, победоносная война с Грузией». А дальше «нарастающая тошнота элит, свидетельствующая о смерти путинского мифа». Причём, если чувство тошноты есть элитарный признак, то сюда следует отнести, конечно, и самого Пионтковского.

Рассматривая новейшую русскую историю под углом зрения нескончаемой борьбы Путина за «легитиматизацию пожизненного правления», Пионтковскй ничего не предлагает кроме «мирной антикриминальной революции» как «результата взаимодействия двух факторов: массового протеста активного меньшинства и раскола элит».

Российская «зомби стадия», однако, затянулась. Элиты давно раскололись (Собчак и Пионтковский), но поскольку московским протестам меньшинства недостаёт массовости, то революция состоялась… в Киеве. Правда, с небольшим изъяном. Она оказалась отнюдь не мирной. Словечко «мирный» пришлось незаметно, как фигуру с шахматной доски, засунуть в рукав. Так родилось новое название старому прогнозу – «Февральская украинская антикриминальная революция».

Украинские элиты оказались дальновиднее российских. Последние, по-мнению Пионтковского, всё ещё охвачены «липким страхом» из-за перспективы «остаться один на один с угрюмым народом». А вот тут, по-моему, автор вплотную приблизился к разгадке тайны, почему «активные массы меньшинства» в России, несмотря на раскол элит (КС), не строят баррикады в Москве.

Дело в том, что, во-первых, баррикады строят не элиты и не активное меньшиство Болотной и Сахарова, а тот самый угрюмый народ, которого побаиваются все российские элиты. А, во-вторых, самое главное, «народ» отвечает взаимностью. Он как огня боится российских «элит», с которыми он уже однажды, в 90-х имел дело. Угрюмое большинство предпочитает иметь синицу в руках, чем журавля в небе, то есть выбирает Путина, а не сказочную западную демократию, о которой он до сих пор понятия не имеет, не свободу, которую ему обещают элиты, и которой он сыт по горло.

Только зная это, просвещённая элита может строить свои революционные планы.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире