peshkova

Майя Пешкова, обозреватель

28 сентября 2017

F

2830918

Пригласили в МДК на  сегодняшний вечер друзей – увы, не удалось приехать. Вероятно, поднимали бокал и за меня.

Я же продолжу книжную беседу с  Генеральным директором ОТР Анатолием Григорьевичем Лысенко.

М.Пешкова. С кем из книжников Вы встречались?

А.Лысенко. Наверно, с самым великим из них Сергеем Ерофеевичем Поливановским. Это был действительно великий книжник, четыре десятилетия возглавлявший книжную тоговлю Москвы, с его приемником Анатолием Горбуновым. А также с Тамарой Владимировной Вишняковой, многолетним директором МДК (вы видели ее на телеэкране, вручающей книги победителям игры «Что? Где? Когда?») и с нынешним директором МДК Надеждой Михайловой.

2830920
Сергей Поливановский


2830922
Тамара Вишнякова

С Мариной Каменевой , директором м-на «Москва», с руководством «Библиоглобуса». У меня много друзей и знакомых книжников. Кого-то уже, к сожалению, нет. Нет Эрнста Яна, был такой чудесный книжник, директор книжного магазина на Сретенке.
Много было друзей, у нас даже был такой клуб, по субботам мы собирались у Эрнста, такой удивительный клуб, там был Никулин, Сережа Соловьев, Алла Демидова.

М.Пешкова. Сейчас с кем Вы делите радость приобретений?

А.Лысенко. У меня много друзей-книжников: друг друзей с яслей  — Юра Петров, можно себе представить , сколько мы с ним общаемся: что— кто купил. И  Саша, мой заместитель, тоже большой любитель книги.
Честно Вам скажу – я никогда никому не завидовал и не завидую, ни обстановке, ни тряпкам, а вот книгам завидую.

М.Пешкова. Согласитесь, это светлая зависть. А бывает она темная – когда книгу хотелось бы «свистнуть»? Многие покупали потому, что было престижно.

А.Лысенко. Теперь многие хотели бы с ними расстаться, но не могут. К сожалению, очень большая проблема: у нас же книжная торговля очень захирела, и конечно, огромное количество книг ненужных находится у населения. Нужна какая-то система, чтобы перераспределить их. Мой зам из города Ахтарска, я собрал несколько ящиков книг и оправил туда, потому что у библиотек там нет возможности их покупать.

М.Пешкова. Михаил Прохоров в течение многих лет выделял свыше 15 миллионов рублей на приобретение книг для библиотек края на КРЯККе (Красноярской ярмарке книжной культуры).

А.Лысенко. Теперь этим никто не занимается. Сейчас, посмотрите, как прижали Объединение МДК, увеличили аренду, пришлось сокращать магазины – что очень обидно. Теперь у них даже не двадцать магазинов, как было раньше, нет меньше, кажется, из 37 оставили только 12.

2830924

М.Пешкова. Куда дальше пойдет книжная торговля?

А.Лысенко. Никто не хочет ею заниматься.

М.Пешкова. Что же ждет детище Гуттенберга? Неужели мы должны только по «железным читалкам» знакомиться с текстами?

А.Лысенко. Похоже на то. Посмотрим, я надеюсь все развивается по кругу, так что, может быть, вернемся на  уже новый круг…

Пытаясь угадать – кто из поэтов ближе Анатолию Григорьевичу, узнала, что ближе всего стихи Давида Самойлова. «Я из поэтов,
 — сказал Анатолий Григорьвич,  — знал только Андрея Вознесенского. Такой читатель я, а не общатель».

М.Пешкова. Каким книжным передачам Вы поспешествовали на  телевидении?

А.Лысенко. Я очень люблю то, что делает у нас Николай Александров. С первого дня, как я пришел сюда, мы Коленьку пригласили на ОТР, я очень люблю его передачи, его самого и общаться с ним, потому что это колоссальное удовольствие.

Я заговорила об альбоме «Библиофильский венок Марине Цветаевой» Михаила Сеславинского и Льва Мнухина . Вот что ответил Анатолий Григорьевич: «Михаил, вообще, фанат книги, человек, который не только разбирается, но и любит, и понимает книгу, живет книгой» .

М.Пешкова. Пожелаю интересных книжных находок, приобрести то, что купить не смогли – искренне хочу видеть эти книги в Вашем собрании.

26 сентября 2017

Полвека на Арбате

Юбилей отмечает Московский дом книги. И каждый день спешила туда в букинистический отдел: то за желанным зеленым двухтомником Цветаевой, или в надежде, что кто-нибудь сдаст синий том Пастернака в большой серии «Библиотеки поэта» с предисловием Синявского, или книжечку Габриэлы Мистраль в серии «Сокровища лирической поэзии» Мистраль или в последние полтора десятилетия, чтобы купить книги о любимом Петербурге.

Или узнать о новинках у сотрудниц, ставших больше, чем знакомыми, у Нелли Цалиевны Гурвич и Людмилы Васильевны Мартыновой. (С Людмилой мы учились одновременно в Институте повышения квалификации работников печати). Словом, Дом книги манил меня почти половину жизни. И сам Бог велел туда забегать часто в течение дня, когда редакция «Эха Москвы» переселилась напротив с Никольской улицы.

Часто в МДК встречала Анатолия Григорьевича Лысенко, однажды в бывшем здании СЭВ, Правительственном здании столицы, Анатолий Григорьевич вручил мне медаль к очередному юбилею Белокаменной. Вторая встреча была в программе с Ксенией Лариной «Книжное казино», где автор представлял свою книгу «ТВ живьем и в записи». Мне говорили о том, что Лысенко книжный знаток, и на лекциях в Вышке часто цитирует наизусть разных авторов, но решиться подойти и расспросить о личной библиотеке – не решалась. А тут нагрянул юбилей. Конечно, хотелось расспросить того, для кого, памятуя название книги Лидина «Друзья мои, книги» — милы сердцу собрания текстов.

2830016
Анатолий Григорьевич Лысенко, генеральный директор ОТР

Майя Пешкова Поздравляя Вас с юбилеем МДК, позвольте узнать, как часто Вы, Анатолий Григорьевич, бываете в этом магазине? Что Вас с ним связывает?

А.Лысенко Длительно, 50 лет (смеется). Сейчас связывает дружба с Надеждой Ивановной Михайловой (директором МДК), многолетняя дружба, я очень часто туда хожу, очень много что покупаю. Это всё неразрывно, через жизнь, просто так сложилась судьба. Когда был в Правительстве Москвы, мне приходилось заниматься книжной торговлей и отбивать, отбиваться от желающих прихватить это здание. Правда, желание схватить это здание сохраняется и по сей день, и Надежда отбивается изо всех сил.

МДК – это один из символов Москвы, даже самый главный символ, я очень люблю этот дом и ненавижу. Потому что приходишь туда, и  непременно уносишь книги, а так как у меня огромная библиотека и стоит огромное число книг, которые я не успел еще прочитать, а возраст у меня весьма-весьма, то я понимаю, что я, может быть, и не успею их уже прочитать. Поэтому очень обидно.

А тут еще открыли антикварный отдел, спускаешься и думаешь:
«А вот этой книжки у меня нет. Ой, и вот этой тоже нет». Я не коллекционирую книги. Покупаю только те, которые хочу прочитать, но хочется прочитать очень многое, а сил и времени не хватает, так что МДК — любимое и нелюбимое место.

Майя Пешкова Ваши домашние что читают и ходят ли они в этот магазин? В частности, Ваша дочь, известный врач, доктор медицины Марьяна Лысенко?

2830018
Надежда Ивановна Михайлова (директор МДК)

2830022
Дом книги на Арбате. Фото зала

А.Лысенко Даже не знаю, честно скажу, уж я ее настолько редко вижу. Когда-то читала все, что у нас было в доме. Внук, к сожалению, не читает, он весь в гаджетах, в этом во всем. Пытаюсь уговорить его читать, но как-то не очень… Так что в семье я один такой книгочей. Ну и зять мой много читает, он очень любит читать классическую литературу, любит Диккенса.

Майя Пешкова А каким книгам отдаете предпочтение Вы? Каким авторам?

А.Лысенко Ой, я всеядный. Но в последнее время больше всего читаю книг по географии, воспоминания, книги по истории и детективы очень люблю.

Майя Пешкова А какую книгу Вы пишете сейчас?

А.Лысенко Хочу вторую написать, пока не получается, времени нет. Когда отпуск хочется почитать побольше. Сейчас планирую, у меня такой почерк – через день уже не прочитаю что написал. Мне можно только диктовать.

С кем из книжников встречался Антолий Григорьевич Лысенко? С кем сейчас делит радость приобретенных книг? Каков дальнейший путь книготорговли и о любимых книжных передачах – об этом в продолжении встречи, которую так хотелось назвать «Рассказы старого книжника», но не осмелилась.

Любимые строки Юрия Левитанского прошибают до слез, как и лейтмотив стихотворения: «Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!»

Всё откладывала поездку на Урал, ни  в прошлом году не поехала на Первый Уральский открытый фестиваль российского кино, ни нынче  — на второй. «Как, открытие прошло без тебя?» — кричала в мобильник подружка, негодуя – «Зачем ушивала твое серое вечернее платье. Похоже, с джинсами ты до березки не хочешь расстаться. Сколько раз тебя учила: не откладывай на завтра то, что можно сделать послезавтра», разве что Галя не топала ногами. «Не склалось» — повторяла рядом находившаяся внучка, теперь это очень любимое ею слово, осваивающей сложение в уме двузначные и  трехзначные числа: готовимся через год в первый класс.

И хотя на дворе стоит кинофестивальная пора: их столько, что не успеваешь за ними уследить ( сегодня, например, отроется в Анапе «Киношок») но душа рвалась в город, который считаю своей гипотетической родиной: в госпитале на Урале спасла отцу правую руку после ранения совсем молоденькая довоенная выпускница мединститута, сказав сурово «Попробуем не ампутировать!» Да и посмотреть не столь давно открытый музей художника Миши Брусиловского уж очень хотелось бы — портрет Иосифа Бродского его работы висит в кабинете мэра Ека-теринбурга Евгения Ройзмана там, где должно висеть портрету государственного деятеля. А сколько интересного о Брусиловском рассказывал мне его друг художник Борис Жутовский?! Вот и звоню к знакомым одним впросом, что там происходит на Втором открытом российском, что показывают.

От памятника братьям Люмьер по красной дорожке шли участники кинофестиваля в киноконцертный театр «Космос». Зрители бурно приветствовали режиссера Аллу Сурикову, узнала сразу драматурга Николая Коляду, председателя жюри фестиваля Андрея Прошкина, члена жюри фестиваля, кинокритика «Новой» Ларису Малюкову по телевизору.

Старт фестивалю дала кинохлопушка, не традиционно перерезанная красная ленточка. Зал был полон. Приобрести билеты на единственное платное фестивальное мероприятие (на остальные — вход свободный) занимали очередь в половине восьмого утра – это в выходной-то день.

Первый приз фестиваля был вручен уже вчера на церемония открытия народной артистке, режиссеру Алле Суриковой, что сделала министр культуры Свердловской области Светлана Учайкина. Одиннадцать конкурсных работ увидят зрители, а честь открытия досталась конкурсной ленте «День до…». Фестиваль  — праздник не только для жителей Екатеринбурга, но  и еще семи городов области. Всего будет задействовано два десятка киноплощадок, а зрителям покажут 120 фильмов. Как утверждают организаторы фестиваля, они его позиционируют как фестиваль зрительских кинофильмов.

Пройдут ретроспективы Эльдара Рязанова, Андрея Кончаловского, Аллы Суриковой, Андрея Прошкина. Второй раз на фестиваль приехал всемирно известный кинорежиссер Александр Сокуров, кому посвящены две программы. В ретроспективе «Творческие встречи с Александром Сокуровым» будет показана «Тетралогия власти»: «Молох», «Телец», «Солнце» и «Фауст», а также неигровой фильм «Пример интонации».

2820060

2820062

2820064

Что бы мне хотелось посмотреть сегодня?

В 14.30 картину «Софичка» — экранизацию одноименной повести Фазиля Искандера режиссера Киры Коваленко, выпускницы творческой мастерской А.Сокурова в Кабардино-Балкарском университете, покажут ее  в Премьер Зале Парк Хаус в программе «Взгляд ХХI век». Мировая премьера фильма состоялась на МКФ «Темные ночи» в Таллине в 2016 г. На завершившемся недавно фестивале «Окно в Европу» в Выборге, Кира Коваленко удостоена специального приза «За сохранение культурных традиций». На фестивале «Дух огня» лента удостоена приза Генерального партнера фестиваля «Газпромнефть» за лучший игровой фильм. А актриса Лана Басария получила в  Дублине награду за лучшее исполнение женской роли. Нет, не забыла про награлу на  кинофестивале в Горьком. Как видите, картина о судьбе абхазской женины тронула сердца многих, и вам она, уверена, понравится. Свидетельство тому – золотой дождь наград.

В 16.00 сегодня в воскресенье в Ельцин Центре покажут в  рамках творческих встреч с  Сокуровым фильм «Молох», действие которого происходит в течение суток в призрачном, непреступном доме в Альпах. Власть, претендующая на покорение мира, произвела разрушительную работу над теми, кто ее олицетворял, Гитлер и Ева Браун – несоединимые партнеры любовной драмы. Большинство сцен фильма сняты в существующей в наши дни высокогорной резиденции Гитлера на горе Кельштайн в Германии в так называемом Кельштайн Хаус («Орлином гнезде») Картина удостоена Гран-при «Кинотавра 99», актриса Елена Руфанова получила на том же кинофестивале приз за лучшую женскую роль, приз Каннского фестиваля за лучший сценарий в том же году получила лента.

18.10 и снова в Ельцин Центре зрители смогут посмотреть неигровой фильм Александра Николаевича Сокурова «Пример интонации». Из авторской аннотации Сокурова: «Первый президент России Борис Ельцин – главный герой картины. Второй герой – кто ведет разговор с Президентом в кругу его семьи. Цитата: «Фильм «Пример интонации» не является назиданием коллегам или зрителям в том, как надо смотреть, говорить, думать, как показывать «Пример» — как опыт, как проба, как ошибка. Не скрываю симпатии к своему герою, не скрываю трагического предчувствия, которое, конечно же, может не совпадать с реальным положением дел. Если в лидере российского парламента, персонаже Большой политики, вы рассмотрели и по-чувствовали человека – с меня и этого довольно» — конец цитаты.

Встретимся и еще поговорим о  дальнейших фестивальных моментах.

Билеты можно получить в день показа и на следующий день или забронировать на сайте фестиваля на день показа и на следующий день.

28 августа 2017

Август. Довлатов

Пятые «Дни Довлатова в Таллине» завершились в воскресенье грандиозным «Довлатовским марафоном» на сцене Русского драмтеатра, зал был полон Чтецами рассказов писателя на один вечер стали политики, депутаты, общественные деятели. Книги писателя в республике издают по-эстонки, их активно читают, судя по допечаткам тиражей, звучали любимые рассказы.

Если можно было бы, как в кино, отмотать пленку назад, вернулась бы в первый вечер довлатовского праздника, когда в Союзе писателей состоялась презентация изданного вот сейчас, в августе, четырехтомника Сергея Донатовича. В красиво оформленном коробе, постаралось издательство «Азбука-Аттикус», на фестиваль директор издательства Леонид Шкурович привез 10 экземпляров четырехтомника, которые стали призами за знание довлатовских текстов.

На презентации выступила дочь писателя, прилетевшая из Нью-Йорка,, Катерина Довлатова, специалист по творчеству отца, переводчик, ею  сделан перевод на английский «Завоведника». Друг и коллега по газете «Новый американец», замечательный писатель Александр Генис выступил на презентации не только как мемуарист, но и как тонкий исследователь довлатовской прозы. Александр Генис автор великолепной книги о писателе «Довлатов и окрестности». Елена Шубина, заведующая редакцией современой российской прозы издательства АСТ, поделилась раздумьями как по ее мнению следует нынче издавать и читать Довлатова.

Чем отличается нынешнее издание от того, что вышло в 90-ые годы, адресовала я свой вопрос при телефонном разговоре составителю четырехтомника, автору вступительной статьи, примечаниям, и комментатору, другу Довлатова, критику, со-редактору журнала"Звезда" Андрею Арьеву. К слову, все права на издание Довлатова — у этого журнала.

«Формально, это издание абсолютно повторяет прошлое. Самая главная мысль была в том, чтобы повторить оформление Александра Флоренского, по-моему замечательное. Но в процессе работы над этим изданием, когда вдова Довлатова Елена и  его дочь Катя и 
я стали сверять старые тексты с теми, что на самом деле нужно было бы проверить, т.е. проверить по всем прижизненным изданиям, по книгам, в которых есть авторские пометы и исправления, выяснилось, что некоторое количество новых не то, чтобы текстов, а  новых абзацев, предложений появилось. С одной стороны, еще в 90-ых годах была некоторая цензурная правка, с другой стороны — была непроизвольная, корректорская правка, нарушавшая принципы довлатовского письма.

В общем то издание, какое мы сейчас получили — это такой канонический, академический, выверенный свод всех его сочинений, той его прозы, которую сам писатель хотел, чтобы она была здесь в России опубликована. Все отредактировано самим Довлатовым, с учетом его собственной правки на уже вышедших книжках. Так что, это можно сказать, каноническое, полное собрание Сергея Довлатова. Плюс еще в последнем томе воспоминания его друзей и письма».

В Швейцарии на  берегу озера Ларго-Маджоре в Локарно проходит 70-ый Международный кинофестиваль. Александр Николаевич Сокуров весьма любим и почитаем его руководством. Я сбилась со счету, пытаясь понять, сколько раз Александра Николаевича приглашали на этот весьма престижный европейский кинофорум, по значимости уступающий только Каннам, Венеции и Берлину. В юбилейном году выбрали десять лучших игровых фильмов-лауреатов за всю историю фестиваля, в числе которых и «Одинокий голос человека» Александра Сокурова, которую показали 9 августа  — новую отреставрированную версию картины, которую, как сказал режиссер: «Мы сделали, собрав деньги, что выглядит довольно странно, поскольку лента считается собственностью государства и, к сожалению, у российского государства нет никакого желания реставрировать то, что я сделал ранее».

Первый раз Сокуров посетил Локарно в 87-ом году, получив гран-при жюри  — «Бронзового Леопарда» за свою первую игровую киноленту «Одинокий голос человека» по произведениям Андрея Платонова, снятую в учебной студии ВГИКа в качестве дипломной работы в 78-ом. К слову, консультантом картины была дочь писателя, Мария Платонова. Картину к защите так и не приняли: Сокурова обвинили в антисоветских настроениях и формализме, руководство института вынесло вердикт – картину уничтожить, смыть. Сокурова мордовали по полной. Пленку удалось подменить и тайно вынести из фильмохранилища института. Это сделал режиссер и оператор картины. Спустя десятилетие после съемок фильм появился на экране. Ленту спас приз, полученный в Локарно.
А.Н.Сокуров вспоминает: «1987-ой год. Это был мой первый фестиваль класса А, куда под давлением директора фестиваля, выдающегося европейского кинодеятеля Марко Мюллера – потом он стал директором Венецианского кинофестиваля – меня выпустили. Он приложил огромные усилия, чтобы мне разрешили выехать, чтобы Госкино, в конце концов, выдало эту картину для участия в фестивале.

Я побывал в Локарно еще раз в 1990 году как член жюри фестиваля, когда Светлана Проскурина получила «Золотого Леопарда» за фильм «Случайный вальс».

О поездке на фестиваль 2006-го года Александр Николаевич скромно промолчал. На самой большой площади Локарно, Пьяцца Гранде, превращаемой каждый август в кинотеатр под открытым небом с восемью тысячами зрителей, режиссеру был вручен «Почетный Леопард» за  заслуги в развитии кино и показан фильм «Русский ковчег». Тогда же на большом экране главного Фестивального зала, коим является Пьяцца Гранде, был также показан новый фильм «Элегия жизни» о Мстиславе Ростроповиче и Галине Вишневской.

Когда в Локарно задумали первый фестиваль искусств L’Imagine e la парола», основанный на синтезе литературы и кино, первым пригласили выступить в 2013-ом году Александра Николаевича. Гости увидели «Фауста» и «Русский ковчег», Сокуров провел мастер-классы на тему «Кино без монтажа» и участвовал в дискуссии «Современное кино и европейское культурное наследие».

Локарно  — это фестиваль дебюта или первого после дебюта, представляющего итоги года. «Локарно — вершина внимания к молодому кино» — считает Александр Сокуров. В 2014-ом году режиссер вывез в швейцарский город студентов своего курса в Кабардино-Балкарском университете. Александр Николаевич рассказывает: «Принимали ребят очень хорошо – там же были студенты европейских киношкол. К сожалению, ни один журналист Российской Федерации не пришел, не поддержать нас, н не появился ни на нашей пресс-конференции, ни на показах, хотя я знаю, что они были на этом фестивале, они всегда бывают. наши киножурналисты, любят фестивали класса А, всегда любят погулять, походить, что-нибудь посмотреть, но, к сожалению, их там не было ни на одном просмотре.

Интересные были вопросы, живые дискуссии с зарубежными европейскими журналистами. Обратили внимание на то, что технически уровень картин не очень высок, мы  ведь снимаем в рамках технических возможностей учебной студии Кабардино-Балкарского университета, они очень скромные. Но всех поразила содержательная сторона фильмов. Молодые люди говорили, что отравлены социальными мотивацией, социальными сюжетами. Интересные были вопросы, дискуссии были живые. Они потрясены человеческой интонацией фильмов, интимностью какой-то, человеческими сюжетами наших ребят, ни на кого не похожих».

В конкурсной программе секции «Леопарды завтрашнего дня» короткометражная лента «Жизнь моего друга» молодого режиссера Александра Золотухина, «птенца гнезда Сокурова» из университета в Нальчике, который недавно завершил съемки полнометражной картины «Слухач» на  «Ленфильме» и сейчас готовит фильм к монтажу, он  выйдет на экраны в конце года.

Фестивальная жизнь в разгаре — у Александра Сокурова впереди еще очень важный момент – закрытие в Выборге фестиваля «Окно в Европу». Маэстро непременно успеет, не правда ли? Ведь его ждут зрители, участники и конечно его выпускники. До встречи в Выборге!

.

Никогда не думала — что стану рекомендовать послушать мою передачу из цикла «Непрошедшее время», вернее ее повтор воскресным утром, 9 июля о картине Александра Сокурова «Читаем «Блокадную книгу». Но сначала немного о любимом, о городе на Неве.

2781138

Бежала по Невскому на «Красную стрелу» — такси словно вымерли, троллейбусы словно заблудились, бормоча любимые строки Мандельштам: «Я вернулся в мой город, знакомый до слез…». И мне навстречу с четко выверенными интервалами — портрет Даниила Александровича, улыбавшегося, как казалось, только мне одной, и только глазами. «Завтра Новый год , первое января — 90-летие писателя» — подумала я, глядя на огромные фото сквозь снежную пелену. И сразу в сознании — гостеприимный дом Гранина, куда влетела я однажды , как фурия.

В тот приезд в Северной столице была только день — с утра до вечера, а так хотелось узнать о новой книге, что заранее созвонилась с Даниилом Александровичем. В доме, неподалеку от «Памятника «Стерегущему», на доме, где висит мемориальная доска драматургу Евгению Шварцу, меня ждали. И пошел разговор о недавно вышедшей книге писателя «Вечера с Петром Великим». Робела даже больше, чем школьница. А на филфаке меня ждал проф.Игорь Сухих, с рассказами о новых своих книгах, показавший мне фотографии, висящие на стенах кафедры русской литературы, в частности Проппа, Гуковского. И через Неву, указав на памятник Петру, добавил, что нахожусь я в единственном в мире месте, где памятник и место, где его изучают, стоят вот так, напротив.

Потом много лет расспрашивала Наталию Соколовскую, писательницу и ведущего редактора издательств «Азбука» и «Лениздат», о Данииле Александровиче, о книгах, которые он пишет, что гранинское у Наталии на рабочем столе. Признаюсь — читаю всегда книги с последней полосы, радуясь, когда встречаю в выходных данных Натальино имя рядом со словами «ответственный редактор» — для меня это нечто более чем важное, если хотите, — это знак качества издания.

Так получилось и с «Блокадной книгой», изданной в 2014 году. Сколько сил стоило это здание Наталии Соколовской, восстановить главы, вымаранные отечественной цензурой о случаях каннибализма, о ленинградском деле 49-го года, о разгроме Музея блокады Ленинграда, о судьбах выживших в осаду и избежавших послевоенных репрессий горожанах. Как больно и горько читать о совместных банях мужчин и женщин, как и о ленинградцах, превратившихся в ходячие безразличные мумии.

2781134

«Такая книга нам не нужна» — твердил руководитель города на Неве Григорий Романов, и наложивший запрет на ее публикацию. Со значительными купюрами журнальный вариант увидел свет в «Новом мире». Лишь только после того, как Романова перевели на службу в Первопрестольную в 84-ом, «Блокадная книга». увидела свет. Полный текст издали в «Эксмо» только в 2014-ом. Два далеко не молодых человека, Алесь Адамович и Даниил Гранин, записывая блокадников, оставили документ потрясающей силы внукам, правнукам и ныне живущим и их детям.

Цитата из «Блокадной книги» : «Откровенно говоря, мы многого не знали, какие жестокие вещи стоят за привычными словами «ленинградская блокада. Даже мы, прошедшие войну — один в белорусских партизанах, другой — на Ленинградском фронте, казалось, привычные ко всему, были не готовы к этим рассказам. Они ведь, эти люди, щадили нас все годы, но себя, рассказывая, уже не щадят…».

Позволю обратиться к статье «Актеры боялись сниматься в фильме Сокурова про блокаду», опубликованную в «Комсомольской правде» 30 апреля 2010 года

«Документальную ленту «Читаем блокадную книгу» режиссер снимал без репетиций. Получилось так достоверно, что при просмотре идет мороз по коже [видео]. Сокурову пришла в голову простая, но гениальная идея: взять «Блокадную книгу» Даниила Гранина и Алеся Адамовича и попросить актеров и простых людей — курсантов военных училищ, младших и старших школьников, студентов, учителей, самих блокадников — прочесть по отрывку вслух перед камерой. А потом смонтировать фильм.
Денег Сокурову ждать было особо неоткуда. Выручил питерский канал «100 ТВ» — телевизионщики оценили значимость работы и сразу предоставили студию для съемок. Снимали одним кадром, без дублей. На каждого уходило минут по десять — двадцать.
Эффект получился потрясающим! Каждый из участников до команды «Мотор!» не знал, что ему предстоит. Будто не фильм смотришь, а сам присутствуешь в реальном времени в осажденном, голодном, умирающем городе. Ветераны, которых пригласили на просмотр, плакали. Плакали и люди в кадре.

— Сокуров не дал заранее прочитать текст, запретил репетировать, — объяснила актриса Лариса Малеванная. — Должны быть непосредственные, живые реакции. Мне, актрисе, без репетиций пришлось трудно. Голос срывался, я запиналась, заикалась, делала паузы… Зато получилось замечательно. Ленинградцы для меня — святые люди. Но, как узнала «КП», многие питерские актеры, узнав, что репетиций не будет, отказались сниматься.

2781136

— Как можно отказаться? — удивляется Олег Басилашвили. — Это священная память. Я с радостью и благодарностью согласился.
Леонид Мозговой готов сниматься у Сокурова где угодно. Поэтому приехал без лишних вопросов.

— Сокуров снял с меня галстук, взъерошил волосы, — вспоминает Леонид Павлович. — Когда читал текст, не плакал. Слезы лились, когда смотрел. В этом фильме нет ужасов, зато есть достоверность и подлинность.

Даниил Гранин, по книге которого в соавторстве с Алесем Адамовичем сделан фильм, — сам ветеран войны, и к фильму Сокурова у него вопросов нет.

— У меня никто не спрашивал разрешения на экранизацию. Да это и не нужно, — рассказал Даниил Александрович. — Фильм получился просто прелестный. И прелесть его в том, что он сделан без всякой значительности, монументальности, подкупает непосредственностью. Я как-то боюсь, когда режиссер ставит себе задачу сделать шедевр.

Фильм Сокурова осенью уже произвел фурор на Венецианском фестивале, куда его отвез телеканал «100 ТВ». Затем лента побывала на кинофестивалях в Голландии, Франции и Великобритании, а также в Нальчике.

— Но мне важно понять, как в России воспринимают этот фильм, — говорит Александр Сокуров. — Очень много из того, что могли сказать, в ленте не сказано. Есть обстоятельства, о которых даже сегодня трудно говорить. Этот фильм был гражданским криком. Но не отчаяния, а гнева и боли. Это призыв к обществу посмотреть, какой ценой все дается. В России ничего не бывает однажды». Конец статьи.

P.S. Фильм «Читаем «Блокадную книгу» ни по одному телеканалу не показали, запретили. Зрители только два раза могли его посмотреть на, увы, не существующем нынче местном в Петербурге канале «100 ТВ». Видать, не угоден властям, а значит и теленачальству режиссер Александр Николаевич Сокуров, и его фильм. Видимо, телебоссы думают как, Григорий Романов, зачем зрителям знать о ленинградской блокаде: пипл — ведь он все хавает.

И еще. На церемонии прощания с Даниилом Граниным в Таврическом Александр Сокуров не стал выступать. Но покинув зал, где проходила церемония прощания, Сокурова обступили журналисты, которым Сокуров объяснил, что это мероприятие официальное, чиновничье, не для граждан. Разговаривая с журналистами — по сообщению издания «Коммерсант», Александр Николаевич вспомнил, что Даниил Гранин был единственным представителем своего поколения, который постоянно менялся сам, и все изменения, проходящие в мире, воспринимал с пониманием. «Люди этого поколения редко бывают настолько открыты душой и редко уверены — а Даниил Гранин был уверен — в том, что демократический выбор был правильным. И судя по моим последним разговорам с ним, он был просто встревожен тем, что происходит сейчас в стране» — сказал Александр Сокуров.

Материал подготовлен Майей Лазаревной Пешковой

Эту песню любила моя мама, Боже, как она пела! И много лет в этот день, торопясь переулками к Московской консерватории, вспоминаю ее голос, многочисленная родня собиралась не только вкусно поесть, но и попеть, главным образом, послушать мамино пение. В пятый раз, нынче столько лет фестивалю искусств «Дню Победы посвящается…», проводимому в Большом зале консерватории и в Рахманиновском зале. И каждый раз жду этот музыкальный праздник, словно возвращаюсь в квартиру моего детства, когда еще никто из близких не «присоединился к большинству» (англ поговорка).

Символическая тема этого года: «Мы вместе — Бессмертный полк», один из авторов этой темы Валерий Халилов, художественный руководитель Академического Ансамбля песни и пляски им. Александрова. Второй автор – Директор департамента культуры Министерства обороны А..Н. Губанков – они стояли у истоков фестиваля – им посвящены ряд программ и  фотовыставка погибших артистов в авиакатастрофе над Черным морем в декабре 2016 года, что развернута в фойе Большого зала консерватории. Они все годы поддерживали фестиваль, невозможно забыть Валерия Халилова, спортивного, подтянутого, приветливо улыбающегося за дирижерским пультом, когда он дирижировал одновременно оркестром и четырьмя хорами в Большом зале. Этого забыть невозможно.

Профессор Александр Соловьев, художественный руководитель фестиваля, утверждает, что этот фестиваль единственный в  России, целиком посвященный военной тематике. Впервые в рамках фестиваля открыта персональная выставка А.Пластова «Художник и война». На все фестивали приходят дети маршалов войны. И в этот раз были Наталья Родионовна Малиновская, Эра Георгиевна Жукова, Ольга Сергеевна Бирюзова. Их приветствовал зал.

Открыло фестиваль, 4 мая, Adagio Валерия Халилова, затем прозвучал «Марш генерала Милорадовича», и тоже Халилова. Потом «На сопках Манчжурии». Концертмейстер Камерного хора Московской консерватории, обладательница очаровательного голоса Мария Челмакина солировала в Рахманиновском «Вокализе», в  финале первого отделения также звучал очень любимый мною Концерт Рахманинова для фортепиано с оркестром N2, часть 1 , за роялем Анастасия Максюта. Да, этот фестиваль вместил все музыкальные жанры в  себя, и  не только. Танец, и балет, художественное слово, видео – словом все искусства царят нынче Большом зале консерватории.

В этот же  вечер, но во втором отделении зазвучало «Утомленное солнце», и «Эх, дороги», «Последний бой», а  в финале по традиции зал подпевал Тухмановскому «Дню Победы». К слову, Камерный хор Московской консерватории, участники которого и студенты, и преподаватели, и аспиранты, создал в 1994-ом году профессор Борис Тевлин.

А 6-го мая лишний билетик спрашивали начиная с Бульварного кольца. Дамы почтенного возраста с цветами, правда, опирающиеся на палочки, завсегдатаи Консерватории, беседуя друг с другом, степенно поднимались по лестнице. Может быть, среди них была героиня повести Юрия Нагибина «Где-то возле консерватории»? Много было мальчишек возраста 10-12 лет. Концерт начался с минуты памяти. Ансамбль возрождал заново хор и танцевальную группу после трагедии под Сочи, началась жизнь заново. Впервые возрожденный ансамбль выступил на сцене театра Российской Армии 16 февраля. Ансамблю Александрова 88 лет. Концерт открыло исполнение Ансамблем песни «Несокрушимая и легендарная».

Следом за ней «Священная война» на стихи Лебедева-Кумача. А потом «Прощайте, скалистые горы», «Легендарный Севастополь», «Смуглянка», и в завершении концерта весь зал, стоя пел с хором «Поклонимся великим тем годам», «День Победы» и совсем под занавес концерта «Прощание славянки». Передать словами, что случилось – не смогу, слезы, крики браво, шквал аплодисменов. Овации, долго артистов не отпускали со сцены. Это были аплодисменты и тем, кто погиб, и тем, кто из двух тысяч артистов выдержал конкурс, влился в творческий ритм, репетировал, старался стать александровцем. Здорово! И в этом заслуга Геннадия Саченюка, художественного руководителя Ансамбля.

Буклету фестиваля хочу пропеть отдельную песнь, он информативен. как ему и положено быть . И каждый год филолог-испанист, доцент МГУ Наталья Малиновская в буклете публикует текст о военных судьбах, не историко -академический, а человеческий, с нотами тепла и сострадания о ком пишет дочь маршала Малиновского. Вчитайтесь, пожалуйста, в текст фестивального буклета этого года. Будущие поколения будут признательны за сохраненную память, памятью не надо пренебрегать!

«Никто не забыт. Ничто не забыто»

Эти слова Ольга Берггольц написала в 1959 году для мемориальной стелы Пискаревского кладбища. Сколько раз потом они были повторены – выбиты на гранитных плитах могил Неизвестного солдата в дальних и ближних городах. Но только на стеле Пискаревского рядом с этими словами, звучащими как клятва, начертано горестное признание: «Мы не можем назвать всех имен…»

Это горькая правда – не можем. И, наверно, не сможем никогда, но и примириться с этой невозможностью выше человеческих сил. Ведь назвать по имени каждого из тех, кто спас страну и всех нас, еще не рожденных, – не только и не просто долг, а насущная необходимость. В каждом человеке живет душевная потребность узнать людей, которым досталась тяжелая воинская судьба, понять что-то нам неведомое, а для них очевидное, задуматься о том, что было им дорого, ради чего они воевали и смогли победить, «не постояв за ценой».

Категорический императив благодарной памяти неистребим, но сиюминутные суетные громкие и настойчивые голоса нередко его приглушают. Тем удивительнее и радостнее, что вдруг, годы спустя, здесь и сейчас, уже в другой стране с недолгой, но бурной историей, возникла эта душевная потребность – вспомнить и поклониться – и захватила разом многих. Голос Памяти стал внятен, и его услышали те, кто знал о войне лишь по рассказам, да и то не самих воевавших. Попытаться понять прошлое, отыскать связующие нити между прошлым и будущим, между военным поколением и совсем еще юными, становится все необходимее.

Сколько стран воевали в ту войну, на то она и мировая, но только в нашей стране история Великой Отечественной войны почти для каждого – это и семейная история. Почти в каждой семье на первых листах семейных альбомов с черно-белыми, тронутыми желтизной фотографиями, есть снимки людей в форме, совсем молодых и постарше. И часто эти фотографии – случайные, любительские или снятые в фотоателье накануне ухода на фронт – единственная память о тех, кто не дожил до победы. Вглядитесь в эти лица, прежде никогда не виденные, но всем нам родные – это лица того трагического времени, на них его печать и его свет.

Вот уже который год 9 мая после парада в честь Победы начинается другой парад, поистине всенародный. Парад Бессмертного полка.

И, готовясь к нему, я думаю – как быть? Рук не хватит на всех воевавших в семье, а ведь есть еще и друзья родителей, которых некому вспомнить, их однополчане…

Вот он – мой Бессмертный полк, вернее, малая его часть, на этой странице.

Отец – солдат Первой мировой и маршал Великой Отечественной, командующий фронтом. Мама – ленинградский библиотекарь, блокадница по апрель 1942-го и рядовая до конца войны на Западе, а потом на Востоке.

Брат отца по матери – Александр Сергеевич Залесный, младше отца на двенадцать лет. Сандрик, материнский любимец. Он сгинул на второй день войны в Бобруйске солдатом 39-й Отдельной стрелковой бригады 4-й армии; считалось, что пропал без вести.

Только недавно из переписи немецкого лагеря Больхен-Форбах я узнала, что с ним сталось. На второй день войны он попал в плен и в конце в конце 1941 года умер в немецком лагере Больхен-Форбах. Теперь это Франция, и городок называется иначе – Буле-Мозель. (Какое странное совпадение – это Эльзас-Лотарингия, где мой отец, а его брат, воевал в Первую мировую и откуда он послал фотографию с надписью «Маме и братику Сандрику от Роди»). С немецкой пунктуальностью лагерная перепись сообщает, что Александр Залесный, призванный из села Клищев, был светловолос и голубоглаз, и что умер он от плеврита 23 декабря 1941 года в лагерном лазарете Хомбург, вблизи которого и похоронен. Какая горестная судьба! Даже фотографии не сохранилось на память.

Еще один мой дядя: мамин старший брат Алексей Яковлевич Кучеренко, внуки и правнуки которого и сейчас живут в многострадальном Славянске. Он воевал с первого дня войны, хотя год его рождения не подлежал призыву. Сначала на Волховском фронте, а потом на Втором Украинском, которым командовал мой отец и на котором, в соседней армии, воевала его сестра. С начала войны Алексей Яковлевич не знал о сестре ничего: был уверен, что она погибла в блокаде. Но по завершении Ясско-Кишиневской операции им выпало редкое счастье – они встретились в Бухаресте в оперном театре, где по случаю взятия города давали Верди и все места были отданы солдатам Второго Украинского фронта. Там Алексей Яковлевич рассказал сестре, что его сын, подросток, пропал на второй день оккупации Славянска…

Всю жизнь дядя горевал о сыне – об Алеше, которого дома звали Дусиком. И так и не узнал, что его угнали в Германию, что в 45-м Дусик оказался в американской зоне оккупации и оттуда уехал в США. Долго и безуспешно он разыскивал родителей через Красный Крест, и только в 1992-м году, когда их уже не было на свете, у нас дома раздался звонок из Америки, и моя мама – единственная, кто его помнила, – услышала: «Тетя Рая, это я – Дусик».
И мне хочется прикрепить к дядиной фотографии фото тринадцатилетнего Дусика, а к маминой – предвоенную фотографию брата, где ему пять лет. Конечно, дети не воевали, но как искорежила их жизни война! Одного разлучила с родителями и лишила родины. Другому – оторванному от матери, едва не погибшему во время эвакуации в канун блокады – спустя четыре года посчастливилось: мама нашла его в детдоме, в сибирском селе. Но война для нее продолжилась – дорога через Сибирь вела на Забайкальский фронт. И она взяла с собой девятилетнего сына. Так мой брат Гера стал самым юным участником войны с Японией.

Я помянула только самых близких, и то, конечно, не всех. Скольких, даже среди своих родных, я не знаю…

Но хотелось бы сказать и о других семьях – назвать еще несколько имен. Ведь у Победы ровно столько имен, сколько было воевавших, без различия чинов и званий.

Часто в ту войну из одной семьи уходили на фронт все, кто мог, – генерал, солдат, лейтенант, медработник. Сын маршала Говорова Владимир, лейтенант, командовал огневой батареей, сын маршала Мерецкова Владимир командовал танковым взводом, сын маршала Соколовского Евгений начал войну курсантом артиллерийского училища и кончил майором, сын главного маршала артиллерии Воронова, тоже артиллерист, командовал батареей на Карельском перешейке, сын генерал-полковника Щербакова, летчик, закончил войну в Берлине. Сын героя Сталинградской битвы генерала Шумилова Игорь с шестнадцати лет служил на фронте радистом. Маршал артиллерии В.И. Казаков в 1943 году под Курском встретился с сыном Виктором, тоже артиллеристом, – его дивизион сумел пробиться из окружения…

И так было во всех семьях, где сыновья успели дорасти до призыва. Но все же несколько историй, что я узнала, делая книгу «Имена Победы», помнятся особо.

Сын маршала бронетанковых войск Павла Семеновича Рыбалко Вилен в 1942 году окончил Орловское танковое училище и, как ни просила жена Павла Семеновича взять их единственного сына в свою армию, Рыбалко был непреклонен: «Воевать будет, куда пошлют, а не при отце. Нельзя, чтобы хлопец шел как генеральский сынок. Как я после этого другим батькам в глаза смотреть буду?». В мае 1942 года Павлу Семеновичу сообщили, что Вилен пропал без вести – он так и не узнал, что сын его в первом своем бою сгорел в танке…

И еще две семьи.

У героя Московской битвы, погибшего в 1942-м году под Вязьмой генерала Михаила Григорьевича Ефремова было четыре брата, все офицеры. Иван, старший лейтенант танковых войск, погиб под Смоленском в 1944-ом, майор танковых войск Петр Ефремов, тоже участник обороны Москвы, погиб в апреле 1945 года. Владимир, майор, командир минометного батальона, был тяжело ранен. Василий, тоже майор, начав на Западном фронте, провоевал всю войну, как и сын Михаила Григорьевича Михаил. Все они после ранений вернулись на фронт.

И наконец семья Ивановых из села Поречено близ Смоленска. На этой фамилии, как сказано у Симонова, «вся Россия держится» – и вот еще одно тому доказательство. В семье было четыре брата. Старший, Иван Павлович, погиб под Витебском в 1943 году, а трое – Семен и Федор и Петр – стали генералами.

Этот перечень можно продолжать бесконечно…

Наталья Малиновская

В следующем материале продолжение знакомства с программой V международного фестиваля искусств «дню победы посвящается…»

Первое интервью Сокурова после его скандальной речи на кино премии «Ника»

Мы все со стопроцентной вероятностью умрем. Некоторое время простоят наши могилы, а потом и их засосет земля. Но что же останется после нас? Только искусство. Две недели тому назад мы с мужем были в Перигоре, спускались в пещеры, где остались следы наших предков, живших за 35 тысяч лет до нас. Сохранились рисунки, рельефы и скульптуры невообразимой древности. Они свидетельствуют о том, что произошла великая революция — животное стало человеком, и человеком творческим…

Что же останется после нас? Конечно, искусство. Малая его часть. Свидетельства человека о времени и самом себе во времени. Горы малоценного художественного мусора развеются на мировых помойках. А вот работы Александра Николаевича Сокурова останутся как свидетельства высоты и низости, благородства и подлости современного человека. Его кино-тетралогия — лучшее из свидетельств. И наиболее важной для меня оказалась четвертая, последняя ее часть — «Фауст». Великий Гете свидетельствовал о мучительных проблемах своего времени. Его слова — «Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо» — на столетия дали новую формулу добра и зла. Гете не противопоставляет одно другому, а создает пространство взаимодействия. В русском сознании эта формула не привилась. В русской культуре восторжествовала другая, введенная Достоевским: «Тут дьявол с Богом борется, а поле битвы — сердца людей».

Не изменив ни одного слова великого немецкого мыслителя и поэта, не ссылаясь на прозрение Достоевского, Сокуров наполнил свою работу новым и остро современным содержанием: зло, концентрированное в сердце современного человека, — а именно таким предстает в его фильме Фауст, — превосходит адские силы, созданные человеческим воображением. Поверженный Фаустом сокуровский Мефистофель свидетельствует об этом.

Многие художественные открытия, сделанные Сокуровым в кино, грандиозны и драматичны. Боль, скорбь и сострадание к больному человечеству наполняют его работы. Не менее грандиозной оказалась и театральная работа Александра Николаевича. Мне довелось в прошлом году присутствовать на премьере его спектакля по тексту Иосифа Бродского «Мрамор» в Палладиевском театре «Олимпико» в городе Виченце. Этот спектакль дал ощущение разрушения границы между театром и кино, обозначил создание нового жанра, в котором происходит тонкое переливание театра в жизнь и жизни в театр на фоне кинопространства, вдохновленного работами Феллини.

Уму непостижимо, как Сокуров смог создать такую ткань, насквозь пронизанную культурными ассоциациями, намеками, перекличками, как смог он, человек русский, с сильным советским основанием — как у всех нас, людей, рожденных в первой половине ХХ века, — работать на таком высочайшем культурном уровне. И эта работа Сокурова, наряду со многими другими его фильмами, сохранится, и наши потомки будут изучать ее до тех пор, пока будут существовать художественные академии. На этом можно было бы поставить точку.

Но есть еще одна грань в личности Сокурова — его любовь к человеку, прекрасному и убогому, великодушному и жестокому, к месту своего рождения, к родине, любимой и больной, он страдает вместе с теми, кого унижают и обманывают. И правда, которую он вносит и в свою работу, и в свою повседневную жизнь, трудна. Кто сказал, что говорить правду легко и приятно? Правда — это страдание и подвиг. И счастье, что у нас есть такой современник.

22 апреля 2017

Вторая ипостась

Нынче воскресенье, последний день работы выставки Почетного академика Российской Академии художеств Владимира Молочкова, подтвердившего в который раз, что художником не рождаются, а становятся. Владимир Алексеевич известный доктор, профессор, автор пяти сотен научных работ, за кисть взялся после шестидесяти. Главный герой первой персональной выставки – предмет.

Как пишет Владимир Молочков, предваряя свой каталог выставки «Неудобные вещи»  — предмет «плохой» и «хороший», создающий привычную атмосферу земного существования из-за суетности бытия, порой неуловимую человеком.

2724366

Из беседы с куратором выставки, искусствоведом Андреем Ерофеевым

М.Пешкова: Мне кажутся работы Молочкова проявлением конструктивизма.

А.Ерофеев: Я вижу его в сфере каких-то предметов, которые мучают его, они реально на него наползают и мешают существовать, это не столько конструирование реальности. сколько борьба с ней. Попытка как-то ее заговорить или ограничить эту агрессию, в общем — это борьба с этим миром, не конструирование, а борьба , так мне кажется.

М.Пешкова: Молочков рисует без единого свободного миллиметра вокруг предмета, предмет существует сам по себе, и нет больше ничего. Предметы заполняют полностью пространство картины, картины лишены воздуха?

А.Ерофеев: Современное искусство, начиная с шестидесятых годов, фактически отказалось от изобразительного пространства, поэтому и живописи так мало, потому и  живопись построена вся на  изобразительном пространстве, пространство здесь вещь как некий элемент, говорящий в реальности, как некий текст про искусство в целом, набор вещей как язык – это я говорю об искусстве в целом. Что касается В.Молочкова, я бы не сказал, что здесь текст, а сказал бы, что здесь есть какая-то устрашающая пластика – чего больше не столько говорит о мире, сколько говорит о том, что, что он кожей чувствует опасную фактуру этой цивилизации.

В первую очередь он разгружен, он-то в общем такой человек испуганный, такой человек в общем подавленный этим миром. Он пишет довольно ясно, это не депрессивное искусство, которого у него очень много. Владимир Молочков пишет достаточно вкусно. Он вот такой гурман, его интересно смотреть, он пишет мир отвратительного.

М.Пешкова: На фоне всего остального – это канализационная труба, из которой изливается определенная жидкость?

А.Ерофеев: Они еще не самые отвратительные, там еще вещи черные, темно-коричневые, сделанные в крупном масштабе, увеличенном, у него, кстати сказать, все это сделано сравнительно недавно, но они у него как бы разрастаются, но они у него были как бы спокойнее, н становятся как бы агрессивнее. Он не рисует с натуры, как часто это делают художники-любители, дилетанты: он рисует по памяти. У него удивительная в этом смысле память визуальная, очень хорошо четко видит эти вещи, например, пуговицы портретно точно выражены.

М.Пешкова: Какие большие пуговицы?!

А.Ерофеев: И таблетки, и пуговицы, и всякая кухонная утварь – огромные, все из страны великанов вещи. Если в вещах маленьких есть какой-то уют, что-то симпатичное в уменьшенной вещи, то у Михаила Рогинского, например, вещи как бы натурального размера, как правило. Это не ностальгия такая-то по этому миру, а это просто такое отчаяние человека, вырваться хочется из советской цивилизации, нет никакого юмора, нет его ощущения . Выставку смотрели сотрудники Академии художеств, смотрели благосклонно на эти работы. Они чувствуют особую опасность этих вещей.

М.Пешкова: Потрясли меня алюминиевые чайники, которые еще можно встретить в больнице, пятилитровые или больше, в которых кипяток на весь этаж. На картине три стоящих впритык, заняв собою все пространство, они выглядят каким-то послевоенным откровением.

А.Ерофеев: Это банальные вещи. Об этом говорил Эрик Булатов, он рисует банальные вещи, потому что в банальных вещах много заложено в нашей жизни, реальная информация о нас самих. И Булатов говорил, что банальное очень трудно увидеть, оно заложено, мы замечаем новое, редкое. Владимир Молочков – человек, который рисует банальные вещи и который считает, что банальные вещи отражают наилучше человека, чем все то, чем мы наполняем квартиру, называя это красотой, потому что таких вещей уж нет в европейской цивилизации.

2724360
Канализация 1

2724362
Ржавая лопата

2724364
Стена кирпичная 1

В последний путь проводили москвичи Евгения Александровича Евтушенко. Остались книги, числом в полторы сотни, многие из которых удостоены наград международных выставок. Осталась память о человеке, более шести десятилетий трудившегося на славу отечественной словесности, если бы меня спросили, какой книге поэта отдала бы предпочтение — ответила бы: огромному фолианту «Весь Евтушенко». Вспомнить поэта попросила издателя этой и других книг Евтушенко, председателя Совета директоров издательства «Слово», одного из первых прогрессивных издателей новой России, буквально ворвавшегося в нашу жизнь издаваемыми книгами, великолепно оформленными, замечательными по составу, книгами, исполненными в лучших традициях мирового книгоиздательского дела и эстетического вкуса, председателю совета директоров издательства «Слова» Григорию Ерицяну.

М.Пешкова: С поэтом Евгением Евтушенко — как все начиналось в вашем издательстве?

Г.Ерицян: Все начиналось с серии, названной строкой из  Глазкова «Самые мои стихи», получившей премию ЮНЕСКО за самую красивую книгу мира. В этой серии вышло 10 книг, последней как раз и  была книга Евгения Александровича. Делала эту книгу Диана Варткесовна Тевекелян, главный редактор издательства и наш замечательный художник издательства Владимир Васильевич Медведев, кого Евтушенко сравнивал с Родченко, кому Евтушенко посвятил замечательное предисловие к своим стихам в этой книге.

2717390

2717392

2717394

2717396

2717386

2717398

Потом, уже приезжая из Америки, пришел ко мне в издательство (это был 2006-ой год) и сказал, что он делает грандиозный проект и он хочет, чтобы я им занялся как издатель и стал его готовить к печати.

Это была антология «Десять веков русской поэзии». Мы ее назвали «В начале было слово» . Я сказал, что это должна быть вся русская поэзия, насчитывающая 10 веков и замечательный научный редактор Владимир Радзишевский занялсялся этим проектом. И мы выпустили первую книгу в 2008-ом году. Когда готовили эту книгу к выпуску, был очередной юбилей Евгения Александровича, у него юбилей был дважды — в 2007-ом и 2008-ом годах (рожденный в 1932 году, поэт по документам, выданным в военную пору, значился рождения 1933 г , что позволяло получить без проволочек пропуск для возвращения из эвакуации в Москву — М.П.).

2717388

Он сказал мне: «Ты знаешь, Гриша, хорошо бы выпустить книгу к моему юбилею и сделать в одном томе все мои стихи. Это будет книга «Весь Евтушенко».

«Как книга «Весь А.С.Пушкин?»  — спросил я.
Евтушенко рассмеялся и сказал: «Ну, наверное,так».

Буквально за три месяца была собрана эта книга. Фактически это работа, в которой 1152 страницы, книга была сверстана и отдана в типографию. Это была самая красивая книга, он вообще к книгам относился очень интересно, главное для него в книге был текст. Его не интересовало, как текст оформлен, самое главное для него было содержание, что там в книге находится. И когда мы подготовили ему книгу и согласовали с ним оформление, он сказал: " Да, это годится. Отдавайте в печать».

Он сам собирал эти стихи из сборников и собрания сочинений, отмечал, какие стихи нужно включить. Книга «Весь Евтушенко» была издана в 2008 году и в номинации «поэзия» конкурса Книга года получила награду как лучшая книга. Он был такой счастливый, когда книга вышла, что когда пришел тираж и Евгений Александрович получил свой сигнальный экземпляр, он сказал: «Первый раз в жизни я спал в обнимку с книгой, а не с женщиной!». С тех пор он не расставался с этой книгой. И когда смотрите замечательное интервью поэта сСоломоном Волковым, он в руках держит эту книгу. Потом ее переиздали в 2010 году.

2717384

Он был великий поэт. Он был гениальный человек, я очень его любил. Мы не можем быть бесстрастными, все издатели склонны любить того или иного автора, я его обожал, потому, что он был не  только великий поэт, он обладал фантастической энергией, но эта энергия не была разрушительной.

Когда мы были на презентации этой книги в газете «Комсомольская правда», возвращаясь домой я завез его в Переделкино. Едем по Тверской. Вокруг веселая, бурная жизнь. И он мне говорит «Вот бы погулять?!» ( смеется). Так мне это понравилось, глаза у него горят, да и вообще,глаза его всегда горели. Этот горящий взгляд, это удивительное ощущение света, человек, который по крайней мере, на моей памяти, никогда не унывал. Везде он хотел бороться, хотел всегда делать добро. В моей памяти таким человеком он и остался. Пишут о нем всякое — что он был человеком конъюнктурным, это меня всегда коробит. Это великий

поэт. он волшебник русского слова и мне всегда это импонировало.

Был он  был человек непростой, у нас бывали даже конфликты, резкие разговоры, что тиражи не те, он хотел тираж стотысячный, он обижался, хотел издаваться не менее 25-тысячным тиражом. Я объяснял ему, что не хочу разориться, не хочу. Невозможно сейчас продать такое количество книг.

Евгений Евтушенко — человек, который останется в памяти, он много рассказывал из своей жизни, потому что жизнь его была фантастической.

(продолжение следует)

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире