18:22 , 11 января 2019

Коммунизм второй свежести: как «коллективный Путин» превращается в «коллективного Суслова»

В конце уходящего года Путин провел свой регулярный сеанс медиатроллинга. Он виртуозно и не без удовольствия дал мастер-класс пропаганды, убедительно доказав, что Трампу с его задорными твитами пока надо учиться, учиться и еще раз учиться у российского президента. Только ленивый не сделал «фактчекинга» выступления Путина и не упрекнул его в отрыве от реальности. Но эти упреки напрасны — Путин не живет реальностью, он ее творит…

Человек-Пленум

То, чем Путин занимался с прессой в течение четырех часов, не имело отношения ни к политике, ни к медиа в общепринятом смысле этого слова. Это была идеология чистой воды — по сути, Путин презентовал антологию фундаментальных ценностей и установок созданной им на руинах коммунизма неоимперии. Именно поэтому его в принципе не интересовало, как соотносится сказанное им с реальностью. Ему нужно было не рассказать о фактах, а дать обществу инструкции, как правильно интерпретировать эти факты, чтобы в наступившем году они были растиражированы всеми имеющимися в распоряжении государства инструментами манипулирования массовым сознанием.

В некотором смысле Путин единолично представляет собою в сегодняшней России ЦК КПСС, а его ежегодные пресс-конференции — это своего рода сублимированные «пленумы», посредством которых Компартия в советские времена доносила до населения адаптированную версию текущего политического курса. Главный вывод, который можно сделать по итогам нынешнего «пленума», состоит в том, что процесс реинкарнации базовых установок позднесоветской идеологии близок к своему завершению и страна готова к реставрации советского режима почти в полном объеме.

Идеология в аренду

Это неправда, что у нынешнего режима нет идеологии. Она у него есть, и это та самая хорошо всем знакомая идеология, которая в свое время сначала породила, а затем успешно прикончила СССР. За основу взята привычная для путинского поколения коммунистическая матрица (причем в своем самом пошлом «политпросветовском» изложении), в которую оказались вмонтированы современные сюжеты и персонажи. Короткий текст — не место для подробного анализа, но люди старшего поколения, у которых еще не выветрился из памяти стандартный курс советского обществоведения, сами справятся с задачей, вставив в привычные шаблоны слова из посткоммунистического новояза. Главное — заменить коммунизм на патриотизм.

Как и раньше, ключевая роль в этой матрице отведена образу «главного врага» и делению на своих и чужих («наших» и «не наших»). Благодаря этому власть формирует столь необходимое для существования авторитарного режима двоичное, черно-белое восприятие мира, где есть только две силы: мы — разумеется, белые, и они — сплошь черные. Однако в обновленной версии насиженное место «американского империализма» заняли социально нейтральные «англосаксы», что только подчеркивает общий идеологический сдвиг от вычурной «классовой» к традиционной религиозной и этнокультурной конфронтации России с Западом.

Курьез состоит в том, что прежней осталась и ставка на мировую революцию, которая должна уничтожить «мировое зло» раньше, чем оно уничтожит главный оплот «прогрессивных сил» и надежду всего человечества. Только «империализм» заменен теперь более обтекаемым «глобализмом», а надежды возлагаются теперь не на коммунистическое, а на антиглобалистское движение. Как раньше СССР поддерживал всех борцов с империализмом от левых радикалов в Европе до арабских террористов на Ближнем Востоке, так теперь Россия инвестирует свои нефтедоллары во всех, кто способен расколоть западное единство: от английских «брекзитеров» и американских «трампистов» до французских «желтых жилетов» и австрийских неофашистов. Кремлю позарез нужно, чтобы западный «трест» лопнул от внутреннего напряжения раньше, чем успеет развалиться «русский мир».

Разумеется, борьба с классовым (теперь — цивилизационным) врагом может вестись любыми методами и не должна быть стеснена никакими этическими и тем более юридическими ограничениями. Так что цель по-прежнему оправдывает любые средства, а права человека и другие условности снова объявлены химерами. Повседневный и всеобъемлющий обман по любому поводу и даже безо всякого повода — не личная прихоть какого-то отдельного лица или группы лиц, а прямое следствие идеологического выбора в пользу конфронтации с Западом. Ложь в условиях фактически ведущейся, по мнению Кремля, войны Запада против России есть не ложь, а полностью оправданная военная тактика.

Путин это интуитивно чувствует и поэтому задает — в том числе и на таких медийных «маевках» — общий стандарт поведения для других. Именно поэтому так часто изреченная им мысль есть ложь — сознательная и расчетливая. Он лично вдохновляет «захаровых», «симоньян», «киселевых» и «соловьевых», провоцируя и поощряя их беззастенчивые публичные фантазии об отравленном англичанами в собственном Солсбери Скрипале и об отравленном Браудером в русской тюрьме Магнитском. Все это не эксцессы исполнителей, не эксцентрика, не глупость, помноженная на наглость, а выверенная философия выживания, предопределенная «архитектурой» восстановленной из праха коммунистической идеологии.

Ложь — единственно возможная форма бытия режима, его «скрепа» (не новая мысль), потому что режим этот жизнеспособен лишь в той степени, в которой он может удерживать сознание масс внутри созданного им мифа. Но проблема этого режима вовсе не в том, что он лжет, а в том, что он лжет уныло, вторично и без фантазии. За четверть века никакого нового мифа он так создать и не сумел, а пользуется старым, взятым в аренду у истории, несколько раз до этого грубо перелицованным коммунистическим догматом, вывернутым «мехом внутрь».

Бойся своих желаний

В обнаруженном у арестованного главы одного из сицилийских кланов списке «мафиозных заповедей» была и такая: бойся своих желаний — они могут исполниться. Почти четверть века посткоммунистическая власть мечтала о своей идеологии (национальной идее). Кто только и где только ее ни искал: и на подмосковных бывших партийных госдачах в ельцинские времена, и в кабинетах на Старой площади при Суркове. И вот, наконец, чудо свершилось, и произошла вторичная идеологизация власти. Но, видимо, стены сильно давили на создателей, и новая идеология вышла с коммунистическим «душком», чем-то напоминая булгаковскую осетрину второй свежести.

С идеологией второй свежести, как и с осетриной, есть проблемка. Прийти от нее в восторг сложно, а вот травануться можно легко.

Вторичные, заезженные шаблоны не в состоянии обеспечить тот массовый экстаз, без которого невозможно представить себе рождение советской цивилизации. Путинский «патриотизм», в отличие от ленинско-сталинского «коммунизма», с самого начала является нишевой мифологемой, не создающей глубокой мотивации у населения. Это младенец, родившийся сразу старцем с густыми застойными бровями. Продлить существование режима с его помощью еще как-то можно, а совершить какой-то там прорыв, типа — модернизацию, не получится.

Зато реверсная (обратная) тяга у этой эрзац-идеологии очень велика. Она гораздо сильнее действует на саму власть, чем на общество. Вместо гипноза выходит самогипноз — пастыри, позабыв о пастве, уверовали в свою псевдорелигию и забылись счастливым сном. Здесь режим незаметно может настигнуть одна из самых опасных болезней — атеросклероз (негибкость) политического сознания. На место знаменитому раннему «путинскому прагматизму» постепенно приходит поздний «путинский догматизм». Решения все чаще и чаще будут приниматься не с опорой на здравый смысл, а исходя из «принципиальных» соображений.

Все это уже было в недавней истории России. Малозаметный и еще менее привлекательный партийный функционер Михаил Суслов, начавший карьеру при Сталине и ставший при Брежневе чуть ли не «серым кардиналом», руководствуясь сугубо идеологическими соображениями, сыграл одну из решающих ролей в принятии решения о вводе советских войск в Афганистан, преодолев и сопротивление начальника советского генерального штаба, и главы советского правительства. Это была тяжелейшая геополитическая ошибка, к которой, как теперь известно, страны Запада исподволь подталкивали дряхлеющую советскую империю. Афганистан стал одним за самых острых гвоздей в крышке гроба СССР.

Не исключено, что решение о присоединении Крыма и об участии в сирийском конфликте в недалеком будущем будет оценено историками аналогичным образом. Так или иначе, но приняты они были в основном исходя из тех же самых, преимущественно идеологических, а не прагматических соображений. И, скорее всего, это только начало. Чем дальше, тем чаще действия Кремля будут диктоваться его ценностными установками и господствующими в сознании его обитателей идеями. Рано или поздно одно из принятых таким образом решений окажется фатальным.

«Коллективный Путин», о котором сейчас так много и охотно пишут, как-то очень быстро превращается в «коллективного Суслова». Это плохой знак. Сегодня многие жалуются на засилье «силовиков». Это лишь потому, что они забыли, как выглядит засилье «идеологов»…

Оригинал



Комментарии

276

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

amadavr 14 января 2019 | 17:48

«Звонари глохнут первыми»
Станислав Ежи Лец


vasya_von_smetankin 16 января 2019 | 11:55

Всё по полочкам разложил.
Чётко и конкретно.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире