09:10 , 14 апреля 2021

Александр Проханов: Ничем не кончится. Войска рассосутся, люди разойдутся

Передача «Особое мнение»

Станислав Крючков: Александр Андреевич, Байден и Путин созвонились. Перед этим, собственно говоря, 80 тысяч наших военных ходили в приграничье украинском. На ваш взгляд, этими передвижениями Москва выторговала такую переговорную позицию? Почему в XXI веке к диалогу с Байденом, с Белым домом с кем бы то ни было мы выходим через дипломатические технологии прошлого: бряцанье оружием – вот это всё?

Александр Проханов, публицист, писатель: А вы думаете, есть технологии будущего?

С.Крючков: Во всяком случае, они должны быть связаны не с чугуном, мне кажется – нет?

А.Проханов: Нет, конечно, может быть связано с тотальной хакерской атакой, которая, скажем, отключит всю электроэнергию от всех городов Америки. И Байден в темноте со свечкой вынужден будет набрать телефон Путина. Но мы с вами не знаем до конца, о чем был этот разговор, и что появилось в этом разговоре и что ему предшествовало. И мне кажется, что все мы находимся в состоянии огромного возбуждения и огромного заблуждения. Вот эти все сгустки ненависти, этих войск, непрерывные разговоры, колоссальное количество пропагандистов с обеих сторон швыряют эти взрывпакеты в общественное сознание.

А ведь ничем не кончится. Войска рассосутся, люди разойдутся в разные стороны. Мы от телевизоров отойдем с ощущением страшной, жуткой пустоты в сердце. Цель будет достигнута. Вот какова цель? Конечно, переговорный процесс – это смешная цель. Переговорный процесс не прекращается даже в период войны. Я думаю, что два генштаба – фашистский и советский – имели возможность через Швецию переговариваться.

Но у меня есть четкое ощущение непонимания, что, конечно, в целом в мир сыплется огромной силы мощные удары, тотальные. Ведь это началось с исламской революции, когда возник этот пресловутый запрещенный ИГИЛ (деятельность организации запрещена на территории РФ. — ред.), и это было не отдельное взятое государство, пространство – это была гигантская, захлестнувшая весь исламский мир волна.

Второе, конечно – это пандемия. Что это за явление? До сих пор никто не понимает, что это заявление, но оно прокатилось и продолжает катиться по человечеству, меняя не привычки и цены на вакцины, а меняя что-то фундаментальное, что связано с понятием, категорией человечество.

Или всё, что произошло в Америке. Америка – конечно, это эталон мира. Всё, что делается в Америке, отзывается, так или иначе, во всем человечестве. Этот страшный, странный взрыв, который сейчас Америка пережила как ошпаренная. Ее ошпарили кипятком черно-белым. И этот рок на ней живет. Значит, еще что-то произошло. И вот этот сгусток возможной войны в Европе, дорогой войны, связанной с украинским кризисом – всё это разные формы воздействия. Конечно, не силовые. Это не силовые формы воздействия, вы правы. Это формы воздействия нового века и нового подхода. Это всё является формой управления историей. Куда она управляется, кто ею управляет? Байден ею управляет? Путин ею управляет?

С.Крючков: Александр Андреевич, в этом понимании того, что Америка – это эталон мира, я так понимаю, эталон мира в плане планеты, в плане чего-то глобального? Два лидера созвонившихся, они исходят из того, что ответственность за судьбы мира должна заставить их пренебречь прежде прозвучавшими словами о том, что один из них «убийца» и так дальше – это всё неважное и наносное?

А.Проханов: Я полагаю, что всё, что выходит в публику, в сферу, всё, что говорится на людях, – всё это фальшивки, это тихие галлюциногены, которые нас то возбуждают, то успокаивают. Между лидерами существует другая коммуникация. И, более того, за спиной у лидеров существуют группы или группировки, коммуникации между которыми являются гораздо более важными, чем телефонные разговоры отдельно взятых лидеров. Лидеры в современном мире, мы это видим, о несвободны.

Скажем, европейские лидеры. Что это за персонажи, которые исчезают навеки после того, как они посверкают два-три года и исчезнут на век? Мы не помним их. Или, например, что это за лидеры, которых глубинное американское государство может менять как перчатки или расстреливать как в Далласе Кеннеди?

То есть существуют, повторяю, эти группировки, которые поручают лидерам кое-какие делать дела, дает им делать какие-то поручения, но далеко не все. И у всех этих таинственных, конспирологических – как угодно – группировок существует своя коммуникация, существует свой язык, своя договоренность, своя история этих отношений. Я, например, не придаю никакого значения переговору Байдена и Путина, тем более, что характер этого разговора остался для нас неизвестным.

С.Крючков: В этом смысле навык коммуникации, который усвоен за 21 год пребывания во власти Путина, он более существенен, чем навык коммуникации, имеющийся в арсенале Байдена? Хотя тот в политике-то не первый год, не первое десятилетие. Они на одном языке разговаривают? Они способны говорить на одном языке, на ваш взгляд?

А.Проханов: Нет, они неспособны говорить на одном языке, но они способны говорить об одном и том же. Что совершенно очевидно для меня: они говорят об одном и том же, но в разных трактовках и разным языком. И Путин, конечно, более значительный, чем Байден человек, потому что он проделал огромный путь. Он начал с пустоты, с белого листа, и он на белом листе построил государство, которое вышло из-под чуждого контроля и стало соперником и продолжает им оставаться и наращивать свои возможности в соперничестве. Но, по существу, Путин и Байден, они выражают вот эти глубинные народные мечтания, чаяния, о которых мы с вами говорили. И, мне кажется, отношения между странами надо исследовать, исследуя характер их мечты, говоря несколько пафосно.

Что такое американская мечта? Американская мечта – это град на холме. Вот оставили эту прекрасную метафору, что американская мечта – это установить крепость, град на холме и повелевать, доминировать над всеми, живущими в долинах или на склонах горы народами.

А русская мечта, как ее, скажем, мои друзья или я… – это не град на холме, это храм на холме. Холм – это вся наша мучительная великая история. А вершина холма… поскольку мы еще не можем дотянуться еще до этого фаворского света, до царства небесного, мы ставим на нем храм, увеличивая эту высоту, стремление вот туда. Гагарин – это тот храм на холме, который в виде этого летучего ангела взлетает, чтобы дотянуться за всех нас до царствия небесного.

Я думаю, поскольку две этих мечты несовместимы – град на холме и град на холме, – то раздор и неприятие одного и другого будут вековечны. Иногда этот антагонизм будет ослабевать, и тогда будут возникать всевозможные разрядки, детанты, разгрузки. Но они могут доходить до предельной степени – до степени Карибского кризиса, до степени очень жестких конфронтаций. Сейчас мы переживаем такой период нарастающего отчуждения. Две эти мечты расходятся полярно в разные углы вселенной. Я полагаю, что замысел природы, замысел господа не состоит в том, чтобы всё человечество перебить ядерным взрывом всеобщим. Мы будем постепенно опять уменьшать эту конфронтацию.

Читать текст эфира полностью >>>



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире