08:21 , 26 ноября 2020

Александр Баунов: Пик благосостояния был достигнут не при пике демократии

Передача «Персонально ваш»

Алексей Нарышкин: Вот смотрите, у «Единой России», у партии власти сейчас конституционное большинство. Как вам кажется, люди, избиратели искренне голосуют за это? Потому что мне лично сложно представить, что огромное количество людей можно ввести в заблуждение и заставить их голосовать — административный ресурс и прочее. Но кто-то же голосует. Под 70% голосуют и за Путина, и потом за партию власти.

Александр Баунов, журналист, главный редактор сайта Carnegie.ru: Опять же, в авторитарных системах, где нет конкуренции, где редуцированная конкуренция, задача не столько заставить людей голосовать искренне, сколько заставить их не передумать. То есть задача не выбрать власть, а сделать, чтобы власть не была такой отвратительной, чтобы они голосовали за кого угодно, кроме нее.

В принципе, в неконкурентных системах или, опять же, в системах с редуцированной конкуренцией люди голосуют за власть — это как бы первая опция по умолчанию. Потому что они не голосуют за то, какая партия будет властью – они голосуют за то, сменить власть или нет. Опция сменить власть — радикальная. То есть для авторитарной системы смена власти — это революция.

Для неавторитарной системы, для классической конкурентной демократии, парламентской и президентской, смена власти — это норма: первого лица, правящей партии, правительственной коалиции. Все понимают, что это не является сломом всей системы.

Для авторитарных государств голосовать против власти — это именно желать ломать систему. Вот задача — не чтобы любили, а чтобы не ненавидели. Поэтому вопрос стоит так. И пока, как мы видим, 20 лет консолидации нового российского авторитаризма эту задачу удается решать.

А.Нарышкин: Смотрите, нежелание менять власть и опасность революции — это то, что вдолбили в голову, или каждый избиратель сам сознательно пришел к этому выводу: что нам при Путине лучше, и не надо заниматься какими-то там изысками? Оставьте эти всякие демократические принципы европейцем.

А.Баунов: Во-первых, демократия сама по себе как принцип перестала привлекать, потому что она в головах избирателей отрезалась от благосостояния. То есть пик благосостояния был достигнут не при пике демократии.

Если бы всё еще помнящий 90-е годы массовый российский избиратель… Пока Россия не самая молодая страна, и большинство российских избирателей помнят 90-е годы. Если бы они помнили это как пик собственного процветания, если бы эти 2 и 2 сложились в 4, картина была бы другой.

Есть страны, которым повезло в этом отношении, где пик экономического процветания и пик демократии в общем совпали. Необязательно года в год, но, не знаю, пик развития Испании — это конец 80-х – 90-е. А как раз в середине 70-х, то есть всего за 5 лет до этого, случился переход от автократии к демократии.

В нашем случае всё вышло несколько иначе. Это и отсутствие жесткой связки между благосостоянием и политической свободой, и память о том, что когда нам рассказывали, что мы сменим режим и заживем, и сменили режим, да, какие-то возможности открылись, какие-то закрылись, но сказать, что это был праздник и сплошное удовольствие, просто трудно.

И потом всё-таки в авторитарном режиме есть наработанные за годы инструменты контроля за поведением избирателя, за мышлением избирателя — от телевидения до недопуска действительно опасных кандидатов до конкурентной борьбы. Ну и так далее. Задача – сделать так, чтобы тебя не ненавидели. Эта задача пока решается.

Ну, вы понимаете, о чем я говорю. Речь не идет об отдельных всплесках недоверия, конспирологии, ненависти в социальных сетях, а именно об электоральном поведении. Такие всплески всегда конвертируются в электоральное поведение. Люди могут говорить одно, могут ругать какие-то там трансформации в городе, могут ругать власть за маски, но электорально они потом ведут себя достаточно дисциплинированно. Потому что они не понимают: а что другие?

Например, если какая-нибудь Коммунистическая партия или «Справедливая Россия» (чего они, конечно, не сделают) выйдут с программой «Мы отменим все карантинные ограничения и запретим носить маски», они, безусловно, консолидируют электорат антимасочников. Будет это хорошо или плохо, но у них будет четкое отличие от «Единой России». А сейчас избиратель не видит таких четких отличий.

Тем более избирателю пытаются предложить еще и некоторый выбор вариантов. Например, если вы хотите социализм и добрую память о Советском Союзе, но без Сталина, вот вам «Справедливая Россия» — как бы социализм без Сталина.

Если вы хотите, наоборот, больше национализма, православия, и даже в некотором смысле сталинизма, но без Маркса и Ленина, которые разрушили великую Россию — вот вам партия Захара Прилепина или еще что-нибудь в этом роде. Или какой-нибудь проект «Царьград», который пока не электоральный, но мало ли что — всё может быть.

Если вы хотите экологию, но без политики, если вы волнуетесь за вашу известняковую гору или за ваши леса и тундру, то вот вам, соответственно, экологи, которые будут решать экологические проблемы, не свергая Путина. То есть канализировать вопросы избирателя, отрицательное отношение избирателя к происходящему можно разными способами.

А.Нарышкин: Зачем тогда вообще нужны выборы, если для власти всё-таки, несмотря на 20 лет несменяемости Путина, это риски? И дополнительные деньги, и какие-то дополнительные силы. Пропагандисты просто днем и ночью обязательно должны что-то усиленно вливать в мозги.
А.Баунов: Вопрос о власти — это вопрос о легитимности. Он должен быть каким-то образом решен. Россия является президентской республикой и не является ничем другим. И вопрос о легитимности может быть решен только на выборах. Власть не может быть легитимной, если ее не избрали. То есть у нее нет другого источника легитимности — она не является монархией, она не является военной диктатурой. То есть Путин не завоевал эту страну, он не совершил переворот — государственный или дворцовый.

Читать текст эфира полностью >>>



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире