07:46 , 15 января 2020

Екатерина Шульман: Всё происходящее становится топливом для недовольства

Фрагмент передачи «Статус»

Екатерина Шульман, политолог, доцент Института общественных наук РАНХиГС:

Что, судя по всему, у нас в Иране происходит? Когда политическая модель доживает до этого этапа своего существования, то любые события начинают способствовать тому, что должно произойти. Собственно, в этом главное мое расхождение с теорией «черного лебедя», если под «черным лебедем» мы подразумеваем некое событие, которое меняет ход вещей. Любая случайность или не случайность, любое какое-то заметное событие способствует тому, что и так происходит, оно может его ускорять.

Ну, например, есть поверхностное суждение, что, скажем, снижение популярности действующей власти в России вызвано реформой пенсионного возраста. Так вот те, кто следят за социологическими трендами, знают, что когда случилась эта реформа, этот процесс уже шел. И повышение пенсионного возраста воспринято респондентами как острое, несправедливое, ускорило этот процесс, который уже шел.

Так вот в Иране были протесты. Мы мало что о них знаем, но мы знаем, что они были и в них участвовала молодежь. Если мы посмотрим на иранскую демографическую пирамиду, мы увидим там «демографический навес», то есть в Иране много молодых людей. Это страна с низким средним возрастом. Это опасно. Наличие большой молодежной страты коррелируется с высоким уровнем насилия, вообще-то говоря. Но коррелирует — не значит, неизбежно предполагает.

Тем не менее, там есть кому бунтовать, есть против чего бунтовать. Понятно, что тот образ жизни, который навязывается действующим режимом, он не может отвечать потребностям новых поколений.

Дальше происходит это убийство генерала Сулеймани. Вообще-то такие события — подарок — для любого режима, не сильно пользующегося популярностью у своих граждан.

Потому что внешнее нападение, сплочение. Все вот эти прекрасные дела. Казалось бы, так оно всё и шло. У нас была жертва, было всеобщее возмущение. Насколько оно было изображаемо, насколько оно было искренне, трудно определить применительно к таким режимам, до искренности людей трудно доскрестись. Но, тем не менее, хоронили генерала — порвали все баяны, передавили на похоронах кучу народа. Это тоже, видимо, признак того, что там было много людей.

Но после этого что-то начало идти не так. В отместку было совершено две акции. Это обстрел американских военных баз в результате которых никто не пострадал и, видимо, даже больших разрушений тоже не случилось. И вот сбили пассажирский самолет, в котором, как потом выяснилось по списку пассажиров, были практически только люди из Ирана, скажем так. Некоторые из них были гражданами Ирана, некоторые гражданами Ирана и Канады или других стран, но, тем не менее, это были люди, скажем аккуратно, с персидскими именами.

<...>

К изумлению многих Иран признал эту трагическую ошибку. Может быть, это объясняется тем, что там, действительно, люди верят в бога. Там трудно это представить о себе. Мы с вами люди постсоветские, поэтому велика вероятность, что никто из нас никогда не видел ни живьем, ни по телевизору ни одного человека, чье поведение определяется его религией. Но такие люди существуют, тем не менее.

Может быть, это как-то повлияло. Может быть, повлияло то, что у них нет еще атомной бомбы, — подумали бы наши циничные поклонники реалполитик, вот поэтому вынуждены так унижаться перед мировым сообществом. Как бы то ни было, это произошло.

Что для нас важно, поскольку мы наблюдаем за центральными процессами, а не за поведением начальства, каково бы оно не было? Начались опять протесты, опять молодежные и опять, видимо, начались с того места, на котором они закончились, когда их подавляли, кстати говоря, эти стражи Исламской революции, поскольку именно они были боевой силой, которая занималась подавлением протестов. Такая вот нацгвардия иракская.

То есть видим ровно то, что мы пытаемся описать: что бы ни случилось, всякое лыко в строку, это называется по-русски. То есть граждане недовольны, и всё происходящее становится топливом для этого недовольства.

Прогнозируем ли мы с вами немедленное падение иранского режима? Нет, не прогнозируем. Но есть объективные процессы, которые нельзя остановить. Можно сопротивляться, можно сопротивляться с жертвами. Власть склонна так поступать, потому что она не хочет трансформироваться, она хочет, чтобы оставалось, как есть. Но никто не может остановить историческое время. Оно течет для всех. И какими бы не казались вам люди далекими, странными, экзотичными и иными, поверьте, они гораздо больше похожи на вас, чем вам может показаться.

Читать эфир полностью



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире