11:12 , 16 октября 2019

Екатерина Шульман: СК учитывает общественную реакцию на «потроганных росгвардейцев»

Передача «Статус»

Екатерина Шульман, политолог, доцент Института общественных наук РАНХиГС: По-прежнему наша событийная часть наполнена судебно-процессуальными сообщениями. В общем, наша внутренняя политика последнее время состоит большей частью из этого.

На начавшейся неделе и за несколько дней до этого у нас надвигается некоторое свежее силовое наступление, как написал кто-то в социальных сетях от имени Следственного комитета «Я так хочу, чтобы лето не кончалось». Это протестное московское лето продолжает приносить нам свои уголовные плоды. Но, как известно, главное, что нужно знать о судебных делах, это то, что они продолжаются долго, и редко какой этап можно счесть окончательным. Никогда ничего не заканчивается, пока участники живы.

Что у нас происходит? У нас вслед за некоторым силовым отступлением, которое было до этого – вы помните, 5 участников «Московского дела» перестали быть его участниками, с них были сняты обвинения. Исчезла практически из всех обвинений статья 212-я «участие в массовых беспорядках. Вот люди были освобождены.

После этого опять у нас появились новые фигуранты. 4 человека у нас были задержаны вот прямо сейчас. Им будем избираться мера пресечения. Это тоже большое дело, которое ведет Следственный комитет.

Что интересно относительно этих 4 человек. Зовут их следующим образом, это: Егор Лесных, Максим Мартинцов, Андрей Баршай и Владимир Емельянов. У всех у них одна и та же статья. Это хорошо знакомая нам статья 318-я, часть 1-я «применение насилия в отношении представителя власти».

Смотрите, статья 212-я «массовые беспорядки» не появилась снова. Хотя, если вы прочитаете соответствующее сообщение, которое в понедельник, по-моему, было опубликовано на сайте Следственного комитета – вообще, это полезный сайт, советую его посещать, ценный источник новостей, – так вот там вы увидите, что там говорится, что в связи с массовыми беспорядками, которые были в Москве этим летом, вот были задержаны такие-то люди.

То есть Следственный комитет продолжает настаивать на том, что массовые беспорядки были, хотя вроде бы предыдущие судебные решения, в частности, в отношении Алексея Миняйло прямо говорили о том, что, поскольку не было массовых беспорядков, то и не могло было в них и участия.

Но обвинений соответствующих людям не предъявляют. Предъявляют им вот эту первую часть статьи 318-й, то есть это, скажем, индивидуальные случаи. Мы уже говорили в наших эфирах неоднократно, что статья 212-я была плоха ровно тем, что если бы у нас был установлен этот процессуальный факт, что были массовые беспорядки, то дальше к ним можно причислять очень большое количество людей, в том числе, и тех, кто не был там физически. Потому что если есть массовые беспорядки, там есть участники, организаторы, люди, распространяющие информацию о них. То есть это такая схема, классический механизм политического дела.

318-я статья – дело другое. Может показаться, что человеку все равно, по какой статье его сажают, если его, в принципе, сажают. Но для общества это не всё равно. 318-я предполагает индивидуальное участие, некое столкновение, прикосновение. Как мы знаем, это соприкосновение может быть очень мимолетным, но все-таки с каким-то представителям власти: росгвардейцем, либо полицейским.

В этих случаях у нас есть – по крайней мере, демонстрирует нам их Следственный комитет – видеозаписи, на которых кто-то там валяется по асфальту. В общем, можно предположить, что они трактуют это как избиение полицейского.

Видно по подбору кадров, что Следственный комитет как-то учитывает эту общественную реакцию на «потроганных росгвардейцев» и старается показать такие картинки, которые выглядят чуть менее смехотворно. То есть какой-то collusion, как сказал бы Трамп, какое-то соприкосновение там все-таки наблюдается.

Один загадочный фигурант, который не задержан, но допрошен в качестве свидетеля – это политический активист по имени Дэнни Кулинич, которого, насколько я понимаю, в художественном произведении, показанном по одному из федеральных каналов, называли организатором вот этих самых массовых беспорядков. Маниакальный поиск организаторов – это одна из странностей для наших следственных органов. Они всё никак не могут поверить, что люди каким-то образом сами выходят на улицу и дальше по ним передвигаются. Им всё мерещатся какие-то бригадиры, какие-то старшие, десятники, сотники.

Если вы помните, всё дело Егора Жукова, который продолжает оставаться под домашним арестом, причем с максимально жесткими условиями домашнего ареста, у нас тут замечу… Кстати, как-то публика полагает, что домашний арест – это дома человек сидит. Он, конечно, сидит дома, он не в СИЗО, это лучше. Но домашний арест не предполагает, например, что он может выйти. Во-вторых, что ему запрещено общаться с кем бы то ни было, кроме родственников и адвокатов. Он не может пользоваться телефоном и интернетом.

Егор Жуков живет с родителями, что несколько облегчает его участь. А вот Роман Удод, например, который тоже имел ту же меру пресечения, пока её не смягчили, обнаружил себя, поскольку он живет один, в квартире, из которой он не может выйти и в которую он не может, например, себе заказать еду. И дальше ему адвокат носил еду.

Так вот, дело Егора Жукова началось ровно с того, что его приняли за одного из таких организаторов. Они ищут каких-то загадочных молодых людей. Если мы сопоставим несколько фотографий этих молодых людей, мы, может быть, увидим некий внешний тип физический, который они доискиваются…

Читать текст эфира полностью >>>



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире