10:53 , 05 сентября 2019

Николай Усков: Об уроках Беслана

Передача «Особое мнение»

Алексей Нарышкин: Давайте начнем разговор про годовщину теракта в Беслане. Вы сказали, что посмотрели несколько фильмов. Больших. Которые сняли и Ксения Собчак, и Дудь. Все-таки что из предложенных форматов вам больше понравилось?

Николай Усков, редакционный директор журнала «Форбс»: Трудно оценивать с этой точки зрения. Там и там герои, там и там очень интересно и очень страшно. И есть разные манеры просто стилистические. Но я посмотрел и тот, и другой фильм с большим интересом. Мне показалось, что ценность этих высказываний, она выше в принципе любых стилистических приемов. Я историк и мне очень важна эта живая история. Когда у нас есть возможность расспросить людей. Понять, почему они поступали так, что они чувствовали. Как они живут с этим горем. Это страшно. И я бы не хотел сравнивать. Мне кажется, это два хороших качественно сделанных больших проекта.

А.Нарышкин: У вас после теракта спустя 15 лет, вопросы какие и к кому остались?

Н.Усков: Надо сказать, что еще когда случилась трагедия, мы примерно может быть через полгода или год сделали большой материал, посвященный Беслану. Это был, первый крупный материал…

А.Нарышкин: А где вы были тогда?

Н.Усков: «GQ». Большая история была, наш корреспондент ездил в Беслан, общался с матерями. И была жесткая статья. Но тогда уже у меня были большие сомнения в официальной версии произошедшего. И я полагал, что значительная часть заложников погибла в результате просто неумелых и некомпетентных действий. Группы захвата. Но, конечно, даже зная это, я понимаю, что без жертв освободить заложников было невозможно. То есть речь могла идти только о том, сколько погибнет людей. И, наверное, сейчас трудно гадать о том, могло ли быть число жертв меньше. Может быть, могло, может быть, и нет. Может быть, было бы еще хуже. Кто знает.

А.Нарышкин: По-моему, и Ксения Собчак, и Юрий Дудь в своих фильмах документальных обращают внимание на то, что тогда в Беслане в 2004 году проявился такой новый на тот момент подход государства – не вести переговоры с террористами.

Н.Усков: Государство все равно старается, я думаю, что может быть да, в жесткой форме, но государство, по-моему, уже и прежде не вело переговоры с террористами. То есть единственные переговоры были с Басаевым тогда в прямом эфире. Мы это видели все. Но я полагаю, что, наверное, все-таки нужно смотреть по ситуации. Потому что иногда, наверное, не надо вести переговоры, иногда может быть, и стоило их вести. И все-таки то, что с этой больницей тогда не случилось такой чудовищной трагедии, может быть важное достижение этих переговоров. Может быть, можно было в данном случае как-то использовать более активно ресурс все-таки наших политиков. Тот же Аушев вывел оттуда людей. Они же с ним вступили в переговоры. И он ничего им не обещал. Просто их убедил по-человечески вести себя иначе.
Я думаю, что вообще затягивать и выигрывать время, убалтывать – это важная стратегия. Это иногда действует. И я знаю Аушева лично. Это очень мужественный, очень сильный человек. Такие люди я уверен, могут помочь в такой ситуации.

Мне кажется, вот какой вывод я лично сделал из всей этой истории – что все средства хороши на самом деле. Ты можешь не идти на уступки террористам, но вести с ними переговоры надо. Хотя бы для того, чтобы затянуть время, узнать больше, может быть воздействовать как-то на их совесть. Все-таки речь шла не о солдатах, а о маленьких детях. И, так или иначе, психологически у кого-то из них могла проснуться совесть. И все могло как-то по-другому развиваться.

Поэтому мне кажется, что вот на этот аспект я бы больше обратил внимания, что одна из ошибок, наверное, Беслана главная – что все-таки государство довольно некомпетентно вообще оценивало эту ситуацию. То есть я не говорю, что оно может быть, если бы избрало другую стратегию, обязательно жертв было бы меньше. Но не исключено в данном случае каждая спасенная жизнь, она уже награда за любые усилия.

А.Нарышкин: Олег Кашин в одном из эфиров на днях сказал, что Беслан – это такое российское 11 сентября. Для американцев. Насколько уместна аналогия?

Н.Усков: Все-таки мне кажется, взрывы домов в Москве были 11 сентября нашим. Потому что с этого момента стала меняться картина мира вообще в России, и возникло народное лобби войны – до победного конца. То есть мы не хотим так жить, мы не хотим жить в страхе. Мы хотим, чтобы кто-то пришел и решил чеченскую проблему раз и навсегда. Я все-таки бы сказал, что это не Беслан. Беслан был, наверное, самым драматическим эпизодом начавшейся войны. Продолжившейся точнее. Но в целом для меня новая эпоха началась, конечно, со взрывов домов в Москве.

А.Нарышкин: Беслан что в этом смысле поменял? И поменял ли. Какие-то выводы, например, государство сделало из той истории для себя.

Н.Усков: Наверное, какие-то выводы сделали точно. Потому что все-таки в будущем подобных историй уже не случалось. Во всяком случае, таких чудовищных масштабов. Наверное, я просто не специалист в деятельности спецслужб, контртеррористических операций, наверное, эксперты могли бы оценить, какая работа проделана. Но то, что политически Путин использовал Беслан для того, чтобы свернуть последние остатки реальной демократии в России – это точно. Это мы все видели, и все это выглядело, в общем, крайне несимпатично.

Потому что трагедия, это трагедия, понятно, что политики всегда ее используют и что мораль для них не является каким-то руководством. Но все-таки в такой ситуации он как отец неужели не чувствовал, что это довольно такая противоречивая история. Понятно, что любой политик использует, Буш использовал 11 сентября, понятное дело, любой политик будет использовать тем более такой шикарный повод для того, чтобы добиться того, чего он хотел добиться или не мог добиться по каким-то причинам. Но мне всегда казалось, что все-таки это не касается массовой смерти детей.

Читать текст эфира полностью >>>



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире