11:14 , 14 августа 2019

Аббас Галлямов: Одно дело – просьба к власти, другое дело – претензия на власть

Передача «Персонально ваш»

Евгений Бунтман: Я вот процитирую с вашего позволения господина Пескова: «В Кремле внимательно отслеживают все моменты, по которым у людей возникают вопросы». Довольно абстрактная фраза. «И делаем это не только мы, но главным образом городские власти, потому что все-таки речь идет о выборах в Мосгордуму», — сказал Песков.

Аббас Галлямов, политолог: Совершенно очевидное подтверждение моих слов о том, что Кремль пытается от конфликта дистанцироваться. Но это вот традиционное политтехнологическое ухищрение, делать вид, что проблемы не существует. И хотя бы часть избирателей, которая по отношению к тебе лояльна, станет на твою точку зрения и будут ее придерживаться. Понятно, что оппозиционеры и сомневающиеся тебе не поверят. Но хотя бы для лояльных ты сохранишь ту видимость, которая позволит им сохранять лояльность.

А если ты уже сам признал, что есть проблема, что это целый политический кризис, тогда вообще вся страна будет знать, что раз уж Кремль признал, что это кризис, значит, это действительно кризис. Извините, а если это кризис, то авторитарная власть, которая кризис допустила, она, значит, не справляется со своими обязанностями. Понимаете? Демократической власти можно простить наличие кризиса, потому что у нее другой источник легитимности, у нее источник легитимности – воля избирателя. Избиратель за нее проголосовал. Она вот такая. Может быть, она слабая, она допустила появление кризиса… Это еще терпимо.

Авторитарная власть, она же не от избирателя, она просто потому, что она сильная. А если она допустила появление кризиса, значит, она не такая уж сильная. Значит, она слабая. Значит, она вообще непонятно почему сидит в Кремле, по какому праву он занимает это место.

Е.Бунтман: Я, может быть, не прав, но мне кажется, что в разных ситуациях это решается по-разному. То есть, с пенсионной реформой, когда это был в определенной степени политический кризис, он был в том числе кризис политического доверия в какой-то степени, Путин вышел и не то, что взял ответственность на себя, но достаточно активно участвовал в этом.

А.Галлямов: Смотрите, между пенсионной историей и нынешним кризисом есть одна большая разница. В случае с пенсиями люди обратились к Путину с важной, но все-таки частной просьбой. Они говорят: «Владимир Владимирович, можно отменить эту реформу?». Проще говоря, вот реакция общественности была такая. Реформа плохая, мы ее не хотим, можно ее не будет? Это не была претензия на власть, это была просьба к власти по какому-то частному поводу.

В данном случае это не просьба к власти по сути, это претензия на власть. Это значит, люди хотят, чтобы вместо представителя «Единой России», представителей нынешнего режима в парламенте заседали, то есть, по сути стали властью, частью системы властной официальной, заседали оппозиционеры. Люди, которые ведут борьбу с Путиным не на жизнь, а на смерть уже много лет, соратники Навального.

Это претензия на власть. Чувствуете разницу? Одно дело – просьба к власти, другое дело – претензия на власть. Это совершенно разного уровня явления. И вот второе – это, по сути…

Они уже не апеллируют к нему, они просто хотят его подвинуть, они хотят ограничить его возможности влиять на принятие решений. Это то, что с точки зрения классики называется революционной ситуацией, когда общественная группа дозрела до претензии на власть. До сих пор она доверяла Путину править. Не с каждым шагом Владимира Владимировича мы согласны, с пенсионной реформой не согласны, с преследованиями Ивана Голунова мы не согласны. Даже ситуация протеста, когда Навальный делал «Он вам не Димон», даже в этом случае не было претензий на власть по отношению к Путину, была просто просьба избавиться от коррупционеров.

Е.Бунтман: Просим вас…

А.Галлямов: Убрать коррупционеров, да. Пусть у нас будет честное, порядочное государство. Это не была претензия: «Владимир Владимирович, подвинься, мы сами…». А сейчас другого уровня запрос.

Нино Росебашвили: Давайте проговорим. Сейчас претензия на власть эту локальную, московскую, или это уже выходит за рамки…

А.Галлямов: То, с чего я начал. Это только внешне по форме – претензия на власть в Москве. Очевидно, что ни для Соболь, ни для Гудкова мандат депутата Мосгордумы не является пределом мечтаний. Вся их предыдущая деятельность не позволяет их заподозрить в такой локальности. Для них это всего лишь шаг… Вот сейчас проходят выборы в Мосгордуму, претендуем на мандат депутата Мосгордумы. Шли бы, проходили бы выборы в Государственную думу, мы бы претендовали на мандат депутата Государственной Думы. Проходили бы выборы мэры Москвы, мы бы кого-нибудь из наших выдвинули на мэра Москва. Проходили бы выборы президента России, мы бы попытались кого-то выдвинуть.

То есть, борьба за власть, ведущаяся этой внесистемной оппозицией на протяжении многих лет, как минимум – с 11-го года, например, даже раньше в общем, которая сейчас приняла форму московской истории. Поэтому я и сказал в самом начале, что и Собянин, и Мосгордума, они тут сбоку припеку…

Е.Бунтман: Они повод.

А.Галлямов: Да. На самом деле, социум, вот те условные 37% москвичей, которые в соответствии с опросом Левады на прошлой неделе поддержали протест, вот эта часть москвичей, как минимум 37%, заявила претензию на власть. И очевидно, что эта власть не ограничится Москвой, что когда придут выборы в Государственную думу, они точно так же поддержат Соболь, выдвинувшуюся в Государственную думу, и так далее. То есть, эта проблема, кризис носит абсолютно федеральный характер. Это не локальная штука.

Тут же речь не идет о том, что: «Сергей Семенович, ты плохо, нам не нравится, как ты управляешь Москвой». Никто из протестующих об этом вообще не говорил. Понимаете? Речь не идет о московской повестке, не идет о том, что парки, скверы, велодорожки.

Е.Бунтман: Об избирательном процессе как таковом.

А.Галлямов: Речь идет о том, что дайте свободу выбора, дайте право зарегистрировать своих кандидатов, не фальсифицируйте выборы, не смейте избивать протестующих. Это претензии к режиму. Но не Собянин автор режима. Это режим путинский, не собянинский.

Н.Росебашвили: Давайте тогда попробуем вернуться к событиям прошедшей субботы. 60… Ну, 50 — тысяч человек вышли. Вы назвали эту ситуацию революционной, если я вас правильно цитирую. Революционная ситуация и 50 тысяч человек. На всю огромную страну. Как это?

А.Галлямов: Смотрите, я революционной назвал не факт выхода 50 тысяч человек на улицу, а повод, по какому они вышли на улицу. И, во-вторых, даже не 50 тысяч делают революцию. А то, что 37%, относительное большинство москвичей сочувствуют протестующим. Смотрите, 37% сказали, что симпатизируют протестующим, разделяют их, так сказать, озабоченность. 27%, на 10% меньше сказали, что они не согласны с протестующими. То есть, не согласны в меньшинстве. И даже обычно пребывающие в большинстве равнодушные, в данном случае их оказалось меньше. 30%.

То есть, не абсолютное большинство москвичей пока, но относительное большинство москвичей уже сейчас поддержали претендующую на власть оппозицию. Вот это я назвал революционной ситуацией.

Читать текст эфира полностью >>>



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире