09:30 , 12 июля 2019

Кирилл Рогов: Ресурс доверия власти сильно подтаял

Передача «Персонально ваш»

Инесса Землер: Сегодня газета РБК опубликовала доклад бывшего главы Центра стратегических разработок Михаила Дмитриева. Он с коллегами провел исследование, как менялись настроения в течение года наших россиян. Выяснилось, что 86% – я уже сегодня утром говорила – это какая-то заколдованная цифра, но, тем не менее, 86% не доверяют ни власти, ни оппозиции, а оппозиции даже больше. Чем объясните?

Кирилл Рогов, политолог: Я не знаю. Я тоже это прочел. Я как-то не очень это понял. Оппозицию широкая публика не видит. У среднего избирателя нет доступа, чтобы видеть оппозицию. Ее не показывают нигде. Поэтому как он ей доверяет или не доверяет, кого он под этим подразумевает?

Я видел это изложение, но я не видел подробностей, как было сформулировано. Вот коммунист – это оппозиция или нет? Что там имелось в виду?

Недоверие связано с тем, что ресурс доверия власти сильно подтаял, а никаких альтернатив люди не видят. И возникает такой дедлок, пустота какая-то, которую мы сейчас и фиксируем, которую фиксируют социологи в своих опросах.

Очень трудно сказать, что за этим стоит. Что мы знаем – что коммунисты и жириновцы так называемые, что мы видели в прошлом год, что они в сознании населения существуют как некоторая опция, за которую можно и следует голосовать, когда ты хочешь показать кукиш властям.

И.Землер: Ну, у Жириновского эта опция с 93-го года определяющая.

К.Рогов: Да. У Жириновского очень редко случалось – хотя были такие случаи, – когда эта партия проводила своих губернаторов на выборах. Но не такие сильные, потому что для этого нужно довольно большой кусок избирателей иметь. Обычно у них есть нишевый избиратель, у них своя ниша, и она не расширяется. Она более-менее стабильная. Иногда сужается, иногда чуть-чуть возвращается, но это, в общем, стабильная ниша. Поэтому довольно трудно провести своего губернатора, для это не хватает. И хватает это, когда возникает эта антивластная мобилизация, протестное голосование. Мы видели, что оно возникает иногда.

И.Землер: Тогда еще одно положение. Люди готовы ставить свои политические интересы выше экономических уже по этим выводам. Как это сочетается с тем, что самые массовые акции протеста собираются именно не по политическим мотивам, а по конкретным поводам?

К.Рогов: А какие самые массовые акции протеста?

И.Землер: Пенсионная реформа – неполитическая. Храм в Екатеринбурге – неполитическая. Мусорные протесты – это в основном неполитический повод. И даже ситуация с подбрасыванием наркотиков Ивану.

К.Рогов: Я бы не сказал, что эти поводы неполитические. Они достаточно политические. Потому что мусорные протест – это борьба за участие людей в принятии решений, за свою территорию. Это политика.

И.Землер: На этот раз, по-моему, вы романтизируете. По-моему, люди просто против того, чтобы у них свалка была под носом.

К.Рогов: Так это и есть. Они требуют, чтобы не было такого, что принимают решение, что здесь будет свалка, и ты должен с этими мириться. Я ничего не романтизирую. Это нормальная политическая задача: «Мы не хотим, чтобы было принято такое решение, и мы против этого».

И.Землер: Но, тем не менее, вы считаете, что все эти протесты можно без натяжки отнести к политическим?

К.Рогов: Можно с натяжкой отнести. Просто нет такой жесткой оппозиции, которую иногда выстраиваем, что есть политический протест… Как бы здесь презумпция такая, что политический протест – это когда «Путина под суд». А всё остальное – неполитический. Но это не совсем так. Политика – это несколько таких уровней, и политика это всегда, когда мы требуем либо подконтрольности власти, либо учет нашего голоса в принятии того или иного конкретного решения. На муниципальном уровне это не большая политика, но это политика. Это есть ядро политики.

Читать текст эфира полностью >>>



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире