10:07 , 14 мая 2019

Илья Новиков: Все-таки вооруженный конфликт или нет? Позиция России – нет

Передача «Персонально ваш»

Марина Максимова: Давайте начнем с ситуации вокруг украинских моряков, которые арестованы и содержатся сейчас в Москве. Международный трибунал по морскому праву должен буквально через 2 недели вынести первое решение. Можно пояснить, о чем, собственно говоря, будет это решение?

Илья Новиков, адвокат: Давайте я расскажу как очевидец. Предысторию, наверное, все более-менее знают с большим или меньшим числом деталей. 25 ноября прошлого года российские пограничники задержали в Черном море, причем задержали в нейтральных водах, уже за пределами российской 12-мильной морской границы 3 украинских корабля: «Бердянск», «Никополь» и «Яны Капу». На них было 24 украинских военнослужащих.

Им всем было предъявлено обвинение в незаконном пересечении российской границы организованной группой. То есть всем, включая матросов до капитана второго ранга, вменяется то, что они сговорились и как организованная группа в едином порыве поехали нарушать российскую границу.

Станислав Крючков: Тайно.

И.Новиков: Тайно – это другой вопрос. Мы к этому перейдем. Потому что там очень сложная позиция России. Нужно будет очень подробно объяснять в этой ситуации, чтобы было понятно, о чем речь. Обвинение не отвечает на вопрос, почему к рядовым матросам, которые точно не управляли кораблем и точно не могли влиять на то, куда корабль движется, вообще, предъявляются какие-то претензии. Но если к капитану еще более-менее можно понять – капитан все-таки решает, что корабль идет в эту сторону или не идет, – то матросы этого точно не решают.

Но сейчас у российского следствия такая позиция: там нет подчиненных, нет командующих, а есть одна преступная группа как таковая. Очень рано, по-моему, даже в первые сутки родилась концепция, которая стала основной линией защиты – то, что к этим людям должны относиться как к военнопленным.

Я абсолютно уверен, что те, кто командовал этой операцией с российской стороны – вице-адмирал Медведев, который начальник нашего департамента береговой охраны Погранслужбы ФСБ, ни капитан второго ранга Шипицин, который командир этого погранкорабля «Изумруд», который, собственно, стрелял и производил захват – никто из них эту ситуацию таким образом в момент, когда она развивалась, не видел. Для них, наверное, естественным было такое понимание, что раз они пограничники, перед ними нарушители границы – их нужно задержать, а там передать компетентным органам, и компетентные органы будут разбираться с ними.

Но международное право устроено так, что если есть какая-то норма международного права и страна под ней подписалась, то это норма имеет приоритет перед национальным правом. Россия подписалась перед Женевской конвенцией. Третья Женевская конвенция об обращении с военнопленными, где говорится, что любой военнослужащий одной страны, который попал во власть противника в результате вооруженного конфликта, будет рассматриваться как военнопленный со всеми соответствующими гарантиями независимо от того, есть состояние войны или нет состояния войны.

И последние 6 месяцев идет дискуссия с нашими оппонентами, к которым относятся и следователи и прокуроры и судьи (к сожалению, тоже мы должны воспринимать как наших оппонентов), что же это такое было. Это был вооруженный конфликт? Тогда нужно применять конвенцию. Или это была какая-то другая операция.

С.Крючков: Инцидентом у нас это называют.

И.Новиков: Инцидент – это общее понятие, куда подпадают разные категории. Сказать инцидент – с этой точки зрения ничего не сказать. Все-таки вооруженный конфликт или нет? И позиция России была такая, что нет.

М.Максимова: А что это, как они определяют?

И.Новиков: А никак не определяют. Самое ближайшее определение, которое мы слышали до прошлой недели, это понятие «полицейская операция». Более того, на одном из слушаний, которое было закрыто от публики один из прокуроров, который отстаивал ту позицию, что нужно оставить арест в силе (продлить его в данном случае) сказал следующее: «Ну, они же не стреляли в ответ. Вот если бы они стреляли в ответ, был бы вооруженный конфликт, а так – ну, что это такое?»

Что, конечно, наводит на странные мысли, что получается, в следующий раз военный какой-нибудь другой страны, чтобы иметь шансы, чтобы в России с ним обращались как с военнопленным, должен обязательно выстрелить, а желательно кого-нибудь ранить или убить. Так, по крайней мере, считает наша прокуратура. Надо сделать такой вывод, да?

Ну, неважно. Важно, что Россия официально их военнопленными не признавала и не признает. И в апреле этого года – это совсем свежая ситуация – Украина подает в Международный трибунал по морскому праву в Гамбурге. Международный трибунал – это не Гаагский суд. Когда вы слышите «Международный трибунал», наверное, первая ассоциация – это Нюрнберг. Американская военная полиция, белые каски. Здесь сидят: Геринг, все остальные…и что-то такое. Нет…

С.Крючков: Какова сфера ответственности у него?

И.Новиков: Это суд – там есть несколько деталей, я сейчас о них скажу, – который гораздо более работает в русской традиции таких купеческих судов. Гамбург – город ганзейский. У них там традиции еще с 12-го, 13-го века. И всё это купеческое правосудие, где вот есть споры, столкнулись два корабля – их нужно разбирать или захватили один корабль, или товары как-то изъяли. Нужно разбираться. Идеология этого суда такая, что любой спор разбирается в максимально конструктивном ключе. Это не уголовный суд. Несмотря на то, что слово «трибунал» кажется нам очень грозным, нет, это такой скорее арбитражный суд, причем международный арбитражный суд.

Он довольно новый как орган. Традиции у него, может быть, и древние, но организационно он начал работать с 96-го года. И это дело Украины к России по поводу инцидента в Керченском проливе имеет номер всего лишь 26 по нумерации этих дел.

Украина подала исковое заявление в этот суд, естественно, с требованиями признать действия России незаконными по морскому праву как нарушающими право на свободное прохождение проливов.

Там целая большая база, которая вытекает в первую очередь из ооновской конвенции о морском праве. Но то, что слушалось 10 мая, это слушался не основной иск, это слушалось всего лишь предварительное заседание по обеспечительным мерам. Это нормальная практика для этого суда. Украина говорит: «Понятно, что разбираться можно многие месяцы. Чтобы эти люди не сидели в тюрьме, если сейчас есть prima facie, то есть на первый взгляд какие-то предварительные основания считать, что с ними обращаются с нарушением морского права, давайте суд прикажет России их отпустить, а дальше мы уже потом на уровне юристов в переписке будем обсуждать, что же там произошло». Слушание было только об этом. Россия на слушания не явилась.

Читать текст эфира полностью >>>



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире