18:45 , 23 марта 2019

Ирина Петровская о драме невостребованности Малашенко

Человек из телевизора

И. Петровская, телекритик, обозреватель «Новой газеты»: Время 90-х было по-своему прекрасно для телевидения, для его развития. Оно было свободным. Но сегодня, на расстоянии этой дистанции, вспоминать только лишь о том, что всё это делалось на энтузиазме, ребята, ради того, чтобы всем зрителям сделать интересно… Ну, мы все прекрасно понимаем, что это ерунда. Не говоря уже о том, как несправедливо, что не вспоминают каких-то ключевых людей.

<...>

К. Ларина: Судя по всему, прощание с Игорем Малашенко тоже произвело на людей, которые присутствовали на этом прощании, гнетущее впечатление. Я прочитала несколько откликов. Естественно, то, что ты написала у себя в Фейсбуке. Меня совершенно убил текст Антона Красовского, который тоже широко обсуждался — такой очень откровенный и страшный текст. Вообще это ощущение какого-то ужаса, ужасной несправедливости. Когда вот это человеческое беспамятство настигает человека практически ещё при жизни. Они его уже вычеркнули. Кстати, у Антона очень точный образ необязательности присутствия в этой жизни. То, что, по его мнению, погубило в том числе и Игоря Малашенко. Погубило как личность, как человека, который сам себя стёр как ластиком.

Но расскажи о своих впечатлениях, Ира. Может быть, у тебя есть ответ на вопрос, почему испугались или не захотели проститься с Игорем люди, который многим ему обязаны прежде всего в профессиональном смысле.

И. Петровская: Действительно, во-первых, все обстоятельства гибели Игоря сами по себе ужасно гнетущие, драматичные. Меня это не отпускало всё время до похорон. Это было дико странно. Когда я вошла (я чуть-чуть, может быть, на минуты две опоздала), когда вошли все люди, я даже сразу не поняла, куда мне идти. Потому что количество людей, стоявших напротив, за такой загородочкой с микрофонами и камерами, примерно было сопоставимо с количеством людей, которые пришли непосредственно на прощание.

Естественно, я ожидала, что там будут представители разных каналов, возможно, руководители каналов. И самым естественным было ожидать членов уникального журналистского коллектива, которые работали достаточное количество лет под руководством Игоря Малашенко. Было четверо, как все написали. Я не увидела Марианну Максимовскую, она совсем позже приехала. Пётр Орлов, который в то время возглавлял у них «НТВ-Плюс». Владимир Лусканов, корреспондент, который сейчас работает на канале «Россия». И кто же там четвёртый? Павел Лобков. Причём он стоял именно вместе с прессой, потому что он, видимо, руководил, потому что была трансляция на канале «Дождь». Всё. Ну, наши коллеги, пишущие журналисты — Женя Альбац, Юрий Рост, мы с Анной Качкаевой.

Объяснений у меня этому нет. Я не знаю… Говорят, что, наверное, кто-то испугался. Чего там бояться? Чего уже бояться? Человек уже давно, во-первых, вычеркнут из этой медийной сферы жизни, а во-вторых, вот, уже нет его. Нет человека в физическом смысле. Объяснить это я, правда, никак не могу. Вот не могу и всё. Единственное, я только понимаю, что это дикая несправедливость, которую он не заслужил. Единственная, кто на этом прощании сказала про это… Про его роль в становлении вот этого телевидения, которое мы любили, которое мы ждали, которое действительно было для нас глотком свежего воздуха — да, Зоя Светова. Которая при этом оговорилась, что она с Игорем не была особенно знакома, но ей кажется очень странным, что никто не говорит про это главное, что было в жизни даже не только Игоря — это было в жизни всех нас, в жизни страны, по сути.

Я думаю, что в историческом масштабе в будущем, безусловно, новое время расставит всех и всё на свои места и воздаст по заслугам тем, кто этого заслуживает. А Владимир Гусинский — слава Богу, живой, но невъездной — безусловно, тоже этого заслуживает. Женя Киселёв, безусловно, тоже заслуживает. Ну и Игорь тоже, потому что Игорь был, мне кажется, там таким главным человеком, ответственным вообще за формирование смыслов. Он был очень глубокий, очень образованный, очень непростой человек. Такая вещь в себе. Но тем не менее, мне кажется, людям, которые не пришли на прощание с ним, уж точно не его следует упрекать потом в каких-то собственных драмах.

И вот эту драму невостребованности, о которой в том числе писал и Красовский (хотя там у меня есть к этому тексту определённые… не буду сейчас об этом говорить), безусловно, Игорь переживал острейшим образом. И безусловно, она, в совокупности со всеми прочими жизненными обстоятельствами, привела его к этому совершенно ужасному, страшному выбору. Да, это был его выбор. И как сказал на прощании один из его соратников, Джан Замани, которые прежде работал в «Медиа-Мосте», мы не имеем права, не должны его за этот выбор ни судить, ни осуждать. Да, его выбор такой страшный. Но, по всей видимости, человека ощущал, что всё уже, исчерпана его миссия на этой Земле, и невозможно дальше существовать, как ни страшно все эти слова говорить.

Читать эфир целиком



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире