09:22 , 13 марта 2019

Екатерина Шульман: Я ошиблась в сенаторе Клишасе

Передача «Статус»

Екатерина Шульман, политолог, доцент Института общественных наук РАНХиГС: Есть большая часть пакета, состоящая из четырех законопроектов, ограничивающих распространение информации. Это то, что известно как запрет на фейк-ньюс, то есть это сознательное распространение заведомо ложной информации и запрет на оскорбление органов власти и символику государственной власти.

К каждому из этих законопроектов прилагаются также поправки в Кодекс об административных нарушениях и поправки в закон о защите информации, в котором, собственно, прописана процедура уничтожения и блокирования этих неправильных сведений. Поэтому у нас получается уже 4 федеральных закона, потому что они все 4 прошли все думские чтения. А то, что в Думе проходит третье чтение, называется федеральным законом, хотя оно в действие еще не вступило.

Сегодня, во вторник эти законопроекты обсуждались в Совете Федерации на профильном комитенте. Система комитетов в Совете Федерации приблизительно та же, что и в Государственной думе, только их там меньше, потому что сенаторов тоже меньше, чем депутатов.

Профильный комитет Совета Федерации, который должен обсуждать все эти 4 законопроекта, возглавляет по приятному совпадению сенатор Клишас. Соответственно, сегодня комитет под его председательством рассматривал законопроекты или федеральные законы его авторства.

Майкл Наки: Необъективно как-то, кстати.

Е.Шульман: Конфликт интересов. Как бы инициатор и председатель комитета — одно и то е лицо. Тем не менее, благодаря этому удивительному совпадению он все-таки пришел, потому что на все предыдущие думские итерации обсуждения своих инициатив он не приходил. Он один раз пришел на обсуждение на думском комитете, но там ему не понравилось, и он ушел, не дожидаясь даже окончания обсуждения. А на, собственно, пленарные заседания ни на одно из трех он не явился.

Поэтому надо сказать, что сегодня, когда я шла в Совет Федерации, у меня было некоторое подозрение, что он и сейчас не придет, а предоставит сенатору Боковой за него разбираться. Тем не менее, ошиблась я в сенаторе Клишасе. Он мужественно самолично выслушивал всё то, что ему пришлось выслушать.

Чего я там делала? Зачем меня туда черти занесли? Я представляла там экспертное заключение Совета по правам человека. СПЧ в рамках своих полномочий создает экспертные заключения, экспертизы. Для того, чтобы они считались позицией совета, они должны быть поддержаны большей половиной членов. У нас внутри совета выдающаяся демократия. Для того, чтобы образовать позицию совета, нужно всем проголосовать. Поэтому, когда это происходит, это достаточно авторитетный документ. Это не просто какого-то эксперта заключение, а это позиция всего совета в целом.

Дальше мы этот документ направляем в Совет Федерации, и пишем следующее — что вот, мол, мы разобрались, прочитали ваши проекты законов и считаем, что это неправильные проекты законов, поэтому мы советуем их вам отклонить и направить их на согласительную комиссию для доработки. Почему для доработки? Потому что если Совет Федерации отклоняет какой-то закон, принятый Думой, то он не исчезает этот закон в этот момент.

Майкл Наки: Я думал, вы про Совет Федерации — он не исчезает.

Е.Шульман: Совет Федерации тоже не исчезает, не рассыпается. Как сказано в фильме «От заката до рассвета», психи не взрываются, когда на них падает солнечный свет. Действительно, как мы наблюдали, этого не происходит.

Этот закон отклоненный возвращается как бы обратно в Государственную думу и две палаты образуют согласительную комиссию. Собственно, это мы и советовали сделать, потому что это единственный способ каким-то образом избавиться от этих законов на этой стадии.

Моя функция неблагодарная состояла в том, чтобы прийти на заседание комитета и, глядя в глаза председателю, сказать: «Вы знаете, ваши законы не годятся никуда. Мы вам очень сильно советуем их не принимать», и после чего выслушать, как он скажет: «Нет. А мне кажется, это отличные законы — красота. Поэтому давайте мы их примем как можно быстрее». Это был довольно ожидаемый сценарий и, собственно, его предвидеть было нетрудно. Тем не менее, кто-то должен этим заниматься тоже. Поэтому моя функция состояла в том, чтобы прийти и, в общем, честно рассказать всё то, что мы думаем по поводу этих законодательных инициатив.

Я не автор этой экспертизы. Надо сказать, что этот состав СПЧ чрезвычайно богат на очень авторитетных, очень опытных юристов. У нас есть люди, которые были судьями конституционного суда — Тамара Георгиевна Морщакова. У нас есть Анатолий Ковлер, который был судьей Европейского суда. У нас есть такие адвокаты как Юрий Костанов и Генри Резник. У нас есть Ольга Сидорович, которая директора Института права и публичной политики. То есть у нас правоведов, практикующих юристов и теоретических достаточно. Вот они-то, собственно, этим писанием и занимались. Я тут только докладчик.
Это заключение можно прочесть на сайте СПЧ, что я вам и советую сделать, потому что там содержится развернутая правовая аргументация, которая доказывает, почему делать этого не надо.

Я это всё рассказала, насколько смогла. После чего была поддержана неожиданно присутствовавшей на заседании комитета сенатором Нарусовой, которая тоже была против всего этого безобразия и, собственно, голосовала против, когда дело дошло до голосования.

Читать текст эфира полностью >>>



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире