18:38 , 22 февраля 2019

Дмитрий Быков: Учитель перестал быть полубогом

Программа «Один»

«Могла ли Наташа из «Доживем до понедельника» превратиться в «Дорогую Елену Сергеевну» в 1988 году? Ведь Боря Рудницкий стал Володей, поступающим в МГИМО, Рита превратилась в Лялю, Сыромятников в Витька, Шестопал в Пашу. За 20 лет проблемы в школах остались, но школьники стали другими?»

Видите, нет. Этого произойти не могло, потому что это разные авторы совершенно. «Дорогая Елена Сергеевна» – это пьеса другого человека. Мне кажется, что Полонский, говоря словами Татьяны Друбич, занимался проблемами путешествия идеального сквозь реальное. Наверное, это самое точное определение творчества Сергея Соловьева. И у него [у Полонского] отношение к профессии учителя было довольно сакральным, и он верил в учителя, который ученикам по-настоящему дорог, авторитет которого незыблем. Иногда этот авторитет может быть использован во зло, и тогда получается секта – об этом рассказывает «Ключ без права передачи», для меня, наверное, самая острая и самая проблемная вещь Полонского. Да, наверное, в своей последней пьесе «Коротки гастроли в Берген-Бельзен», замечательной этой трагедии, он уже улавливал какое-то колебание, что авторитет учителя (в данном случае режиссера) несколько колеблется. Но до ситуации «Дорогой Елены Сергеевны» он просто додуматься не мог. И, конечно, Наташа из его «Доживем до понедельника» никогда в «дорогую Елену Сергеевну», растерянную перед лицом этого страшного класса, превратиться бы не могла. Наоборот, у нее, скорее, есть тенденции такого авторитарного плана. Когда она, помните, всех их выгоняет из класса в прологе.

Вообще, по эволюции школьного фильма можно было бы сделать диссертацию, лекцию необычайно интересную. Учитель перестал быть полубогом, он перестал быть человеком, формирующим их мировоззрение. Он перестал быть лидером. Надо сказать, что для своих учеников я далеко не тот человек, которым для меня был идеальный учитель моей молодости. Я для них, скорее, такой старший товарищ, с которым можно и поспорить в случае чего, авторитет в каких-то вещах, но не более. А для меня эти учителя были полубогами. Я, кстати, когда покойному Страхову, историку нашему, царствие ему небесное, относил «Июнь» на редактуру, я трепетал ровно так же, как когда сдавал ему самостоятельные работы в 10-м классе. Надо сказать, что многих блох он со всей деликатностью оттуда повыловил. Я говорил уже, что за два дня до смерти Страхов позвонил мне из реанимации после моей статьи о Мережковском, где тоже двух блох поймал.

У меня есть ощущение, что учитель-полубог, учитель исключительного класса; учитель, стоящий на постаменте – это фигура отошедшая сегодня. Это больно. Мне хотелось бы, чтобы учитель для школьника был немножко с другой планеты. Но для этого он должен обладать такими навыками, как учитель у Стругацких. Потому что прежде всего он должен уметь нестандартно вести себя, потому что в основе теории воспитания (это я немножко уже анонсирую будущую лекцию по Стругацким) лежит удивление, способность вызвать шок. Устроить школьнику инцидент в Малой Пеше, а вовсе не знания, не способность эти знания компактно уложить в голове, и так далее.

Читать эфир целиком



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире