15:14 , 29 апреля 2017

Дмитрий Быков: Почему нужно вцепляться в этот вонюченький уютец?

Эфир передачи «Один»

Дмитрий Быков: В России случилась такая интересная, что ли, подвижка, довольно странная: люди начинают гордиться тем, что с ними можно сделать всё что угодно. В этой своей трусости или исторической пассивности, в этой дикой слабости они видят какой-то предлог для гордости — национальной, эмоциональной, какой хотите. Есть такая концепция, что «русский солдат не дорожит жизнью, поэтому он самый лучший солдат». Один подонок, я помню, писал, что «русская война — это жатва, и солдат чувствует себя колосом». Ну, вот пусть он сам почувствует себя колосом, а я на него посмотрю.

Другая версия, что «мы воздерживаемся от участия в истории, нас не привлекают выборы, нам не интересна политическая борьба, а нам интересно самосовершенствование». Ну, если бы вы занимались в это время совершенствованием, сидели бы, глядели в пуп и медитировали, то это заслуживало бы всякого поощрения. Но вы же вместо этого лежите на диване и смотрите не в пуп, а в телевизор, и не медитируете, а кайфуете от того, какие там дураки и фрики.

Поэтому вот эта историческая пассивность мне кажется просто признаком, если угодно, морального разложения, деградации, агонии. «Вот с нами можно сделать всё что угодно, потому что мы самые духовные». Ну, что это такое? «Нас можно выселить из наших домов». Тоже я совершенно солидарен с теми, кто пишет, что информационная кампания мэрии полностью провалена. Понимаете, до какого состояния надо довести людей, чтобы вот эта конурка кума Тыквы представлялась им оптимальным обиталищем, чтобы они так боялись с ней расстаться, чтобы страх перемен был так чудовищен! «Не люблю никаких перемен, потому что не видел перемен к лучшему», — как сказано у Хеллера в романе «Что-то случилось». Так Хеллер описывает клиническую депрессию: Боб Слокум находится в состоянии полупомешательства. Вы этого хотите?

У меня, понимаете… Кстати, насчёт хрущёвок масса вопросов и в письмах, и на форуме. Я совершенно не понимаю, почему нужно так вцепляться в этот вонюченький уютец. Ведь это довольно страшно, если вдуматься, что людям предлагают переехать из старой, практически уже давно отжившей постройки, выработавшей свой срок, в какое-то другое место… Это потому, что люди абсолютно никому не верят. Потому что они думают, что им вместо этой хрущёвки дадут ещё худшее что-то или выселят их в какие-нибудь хлебеня, в какое-нибудь страшное, совершенно непредставимое место.

И это тоже знак абсолютного недоверия и к власти, и к будущему. Вот это, наверное, самый точный портрет сегодняшней России: вцепиться в вонюченькое, потому что дальше отберут и это. «Вот давайте мы вцепимся в ту реальность, которая у нас сейчас, в эту власть, потому что иначе придут фашисты, в Путина, в Медведева, в кого угодно, лишь бы…» Если вам обещают, например, что придёт что-то более приличное, вы сразу говорите: «Нет, это будет популист, нацист, это будет Навальный с оловянными глазами, это будет ставленник коварных пиндосов».

Знаете, страх перемен — это первый знак не только фрустрации, но это в каком-то смысле, понимаете, знак агонии опять же. Я очень понимаю людей, которые не хотят, чтобы их выселяли из хрущёвок. Но опять-таки надо всё-таки понимать: если их переселят в приличные дома, то почему этого надо так бояться? Причём в том же самом районе.

Вообще мне кажется, конечно, что вся эта кампания с хрущёвками (и прав здесь совершенно Денис Драгунский, и не он один) запущена для того, чтобы добрый барин — в данном случае Путин — возник из своей нирваны и сказал: «Всё! Завтра мы отменяем этот собянинский приказ, потому что без учёта желания людей это было сделано». Ну, тогда это подлость ужасная. Но объективно это проблему не снимет.

Понимаете, в каком-то смысле сейчас вся Россия ведь живёт в хрущёвке — в чём-то очень малогабаритном, давно отжившем, давно пережившем своё время. Ну, сколько можно жить легендами, великими мифами об освоении космоса и о Победе? Это было, но это превратили в великий миф, совершенно избавив, совершенно ликвидировав какую-то внутреннюю правду, какой-то стержень, какое-то реальное наполнение.

И поэтому я с таким ужасом смотрю на это желание остаться в своём уютце, вот страх шагнуть куда-то. Весь мир уже шагнул очень далеко, а мы всё боремся в этом море прежних оппозиций, и поэтому в каком-то смысле вся страна желает вечно оставаться в хрущёвке, а больше того — ещё и в коммуналке, собираться в застольях, понимаете, есть винегрет. И находятся идеологи, которые говорят, что это хождение по кругу в каком-то смысле благотворное. Ничего благотворного в этом нет! Это охотник Гракх такой кафкианский — вечная ни жизнь, ни смерть.

Поэтому как бы я горячо не поддерживал людей, желающих остаться в своих районах и в своих хрущёвках… Ну, ужасно, когда всё могут отобрать. Но ужасно и то, когда вы сами так панически опасаетесь любых перемен и вызовов. Конечно, в нынешней России, как это ни трагично, всякая альтернатива ведёт к отсроченной катастрофе, но всё-таки здесь тот вариант, когда надо как-то выбираться. Когда Варфоломеев пишет на «Эхе», что хорошего выбора нет… Понимаете, а в жизни вообще не очень много хороших выборов. Как говорил Бродский: «Достаточно вспомнить, чем она вообще кончается». Поэтому здесь самое страшное — это сидеть и ждать, и цепляться при этом зубами, вот как сказано у Тарковского, за «шелудивую глину».

Читать эфир полностью >>>



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире