partofair

Кусок эфира

20 февраля 2018

F

Фрагмент передачи «Разбор полёта» с кандидатом в президенты РФ от партии «Коммунисты России» Максимом Сурайкиным

А.Ежов В предыдущей части программы много говорили о Сталине, в оценках вы достаточно позитивны…

М.Сурайкин Я убежденный сталинист, потому что Сталин — это не вот этот вот образ, сформированный буржуазными СМИ, перед которыми стояла задача опорочить советский период и вообще все советское, что репрессии и так далее. Сталин — это, прежде всего, государственник, который был нацелен на строительство советского государства в интересах общества, и он шаг за шагом эту программу реализовывал. Поэтому сталинизм для нас — это мощный оборонный комплекс, сталинизм для нас — это прекрасная система воспитания кадров, производственников, которые строят строну, а не набивают свои зарубежные счета. И так далее, и так далее.

Ст.Крючков И средства, которые здесь применялись, не имеют значения? То есть жизнь целого существеннее жизни пусть маленькой, но уникальной, индивидуальной единицы?

М.Сурайкин Люблю вот вашу передачу за построение вопросов…

Ст.Крючков Спасибо.

М.Сурайкин Знаете, мне очень нравится шуточный вопрос, когда вам задают вопрос: «А вы уже перестали бить свою жену?». Да, у человека, может, жены нет, а уже, «да», «нет», ответишь. Так и тут. Поэтому вы сейчас меня в ловушку фактически пытаетесь завести того, что я должен ответить, что любые цели хороши и средства для достижения и так далее. Нет, не так. Просто когда государственник должен управлять большой системой, он, естественно, во главу угла ставит, особенно ставя во главу угла общество и сохранение страны, приходится принимать какие-то жесткие решения. Потому что ну неизбежно это, и в любом государстве это бывает.

Другой вопрос, что одно дело, когда государство капиталистическое, и в конечном счете все решения принимаются в интересах капиталистов, крупных или средних либо их сообщества, а все остальные являются рабами в этой системе. А когда государство социалистическое, то каждый гражданин является элементом, условно сказать, совладельцем этого большого государства, и поэтому, когда государство принимает решения, даже жесткие, оно в интересах большинства принимается…

Ст.Крючков Мандельштам погиб в лагерях сталинских в интересах большинства?

М.Сурайкин Ну, перегибы были, и система когда работала, сколько раз Сталин сам многих вытаскивал, еле-еле успевал. Потому что работает махина государственная, это и сейчас запросто в каком-нибудь регионе какого-нибудь известного человека какие-нибудь коррумпированные милиционеры зажмут в отделении, изобьют до полусмерти, мы будем даже говорить, что кто-то виноват, что там убили известного писателя.

Читать эфир полностью >>>

Фрагмент передачи «Один» с писателем Дмитрием Быковым

Дмитрий Быков: Попробуем рассуждать логически, что может вообще остановить фашизм. Две вещи: либо серьезная внешняя катастрофа, от чего боже упаси; либо резкий и внезапный, как это было в России в 85-м году, приход свободы, конец цензурных ограничений.

Я объясню — почему. Вот так получается в России, что конец цензуры обычно приводит не к деструкции, не к распаду (распад начался позже, после девяносто третьего года), а именно к взрыву творческой активности народа. И эта творческая активность народа колоссальная, и она так раскрепощается и так легко становится дышать, так многое начинаешь себе разрешать — разрешать в хорошем смысле, не в смысле воровства и распада, а в смысле творческом. Вот мне кажется, резкое падение цензуры может спасти Россию от фашизма.

И вот какая история, понимаете, в восемьдесят пятом — восемьдесят шестом годах в обществе тоже очень сильны были неофашистские силы. Не думайте, что тогда единственной неформальной организацией был чубайсовский клуб «Перестройка», или он назывался не «Перестройка», а как-то иначе, но какой-то петербургский экономический кружок ленинградский. Это не было так. Тогда в России было огромное количество кружков — эзотерических, мамлеевский круг Южинского переулка, где собственно воспитывались и Шевченко, и Джемаль, и Дугин; были кружки либеральные, в частности община отца Александра Меня; были совершенно фашистские. И общество «Память», ведь оно возникло после Романа Владимира Чивилихина «Память», то есть в восемьдесят четвертом году, а вовсе не в восемьдесят шестом, когда его стало видно и слышно. И черной сотни хватало, понимаете, и таких хватало странных направлений общественной мысли, что боже упаси.

Но пришла к власти в результате я не скажу, что либеральная доктрина, надолго, до девяносто первого года, все-таки доминировала горбачевская идея социализма с человеческим лицом, тоже не горбачевская по идеологической своей составляющей, это придумал не Горбачев, это еще «Пражская весна». Но продвигал это не Дубчек, естественно, продвигал это уже Горбачев. И я отношусь к этой доктрине если не с уважением, то по крайней мере, с сочувствием.
Потому что, понимаете, Россия вступила на путь распада, грабежа и утраты территорий не в восемьдесят пятом и даже не в девяносто первом году. Во многом фатальный характер Ельцина, всегда стремившегося к противостояниям, к экстремальным ситуациям и к разрубанию их наиболее катастрофическим способом — это уже девяносто второй, девяносто третий год. Массовое разочарование в реформах, и так далее. В девяносто первом общество, наоборот, переживало радостную консолидацию, и это не была травля гэкачепистов, их как раз готовы были простить, я помню, как тогда Карякин говорил: «Всех назвать и всех помиловать». Не было агрессии, которая разлита сегодня в обществе.

Давайте говорить откровенно, агрессия — прежде всего она от запретов, от бесперспективности, от отсутствия будущего. Стоит отменить запреты, как радость от их отмены пересилит все деструктивные тенденции. Вот именно деструктивные тенденции в стране, всеобщая озлобленность, о которой все говорят, она не от мировоззренческого тупика, она не от экономических проблем, она даже не от внешних унижений. Она от запретов. Потому что какие-то люди, очень быдловатые по своей сути, говорят: «Вам того нельзя и этого нельзя». И вы понимаете, что ни один суд не примет решение в вашу пользу, если у вас могущественный противник, вы понимаете, что вы со всех сторон обложены, что мало того, что коррупция, но вы ничего не можете, вам ничего нельзя. И вот от этого сознания своего ничтожества вся злоба. Никакого фашизма не будет, если эту злобу просто отменить, упразднить.

Понимаете, ведь очень многое же зависит и от погоды. Погода — это такая вещь, которая от нас не зависит совершенно. Но клянусь вам, если на какое-то время после зимнего вот этого отвратительного холода и снега, и вот этой пыточной для дворников обстановки, для дворников и автомобилистов, настанет хоть небольшая ростепель, вы заметите, как мир подобреет, как все начнут смотреть друг на друга гораздо более оптимистически. И мне кажется, что это великое дело.

У меня есть такое ощущение, что опасность фашизма в России, она все-таки преувеличивается. Я допускаю, что после Путина придут люди, которые хуже Путина. Но это при одном условии произойдет: если сохранится политика запретов, половинчатости, лицемерия. Если после Путина, как после Черненко, наступит чувство освобождения, начнут печатать запрещенное (а его по-прежнему очень много), начнут говорить свободно, на телевидение проникнут другие точки зрения. Понимаете, даже такая приоткрывшаяся щелочка с появлением Собчак, она сильно способствовала улучшению нравов, мне кажется.

Читать эфир полностью >>>

Передача «Особое мнение»

Татьяна Фельгенгауэр: Многое крутится около предвыборной кампании. И фактически отсутствие Владимира Путина в этой самой предвыборной кампании… Потому что, например, стало известно, что не будет он сниматься в собственных роликах — ну, из старого намонтируют. Может быть, оно так и правильно. Что нового может сказать вам, Дмитрий, Владимир Путин?

Дмитрий Некрасов, политик, экономист, предприниматель: Мне особо – ничего. Он всё уже сказал. Ничего нового от него не жду. Но очевидно, что в любом случае упоминаемость Путина во всех федеральных СМИ – вот сегодня, по-моему, в «Ведомостях» была большая статья на эту тему – она гораздо выше, чем у любого другого кандидата, едва ли не порядково больше, чем у любого другого кандидата.

Результат выборов, в принципе, предопределен, всё понятно. Поэтому ему особой кампании, может быть, действительно, не нужно вести. А то, что он сейчас пропал, я бы все-таки связывал, скорее всего, с этими событиями в Сирии, потому что непонятно, что говорить вообще, как из этой ситуации выходить. Мне кажется, что он воспринял все это дело очень болезненно, хотя я, конечно, не обладаю никаким инсайдом, и это чисто досужие домыслы мои как наблюдателя.

Соответственно, он выиграет компанию и без участия. И даже непонятно, он от этого больше наберет или меньше. Но при этом, видите, они все эти мобилизующие ролики запускают, как приходить на выборы, смешные или там… разные…

Т.Фельгенгауэр: Слушайте, но это стыдные ролики, а не смешные.

Д.Некрасов: Как сказать. Это же все зависит от вкуса смотрящего. Мне тоже они не нравятся, но, я думаю, что они будут достаточно эффективными с точки зрения основной массы населения. То есть все-таки мобилизацию они делают, на мой взгляд. Мы понимаем, что некрасиво в 2018 году так делать, они же никогда этим не заморачивались. Свои задачи они решают.

У меня нет никаких сомнений относительно того, какой будет конечный результат выборов, однако есть очень много нюансов в этом процессе. Вот это сдвижение границы — что прилично, что неприлично, оно же происходит постепенно.

Поэтому вот мы с Дмитрием Гудковым, например, на этих выборах организовываем штаб по наблюдению по Москве. Можно записаться на сайте, стать наблюдателем. Мы проводим тренинги, всё прочее. Мы будем помогать наблюдению, чтобы уменьшить количество… по крайней мере, гарантировать, что в каких-то местах страны масштаб нарушений будет не столь значительным.

Наблюдать можно здесь

Читать эфир полностью >>>

Фрагмент передачи «Ганапольское. Итоги без Евгения Киселева»

А.Венедиктов ...Это контракт между правительством Асада и частной военной компанией.

А.Нарышкин Все равно не понимаю. Погибли русские люди. Путин и Кремль могут это использовать?

А.Венедиктов Нет, давайте совсем грубо – русские люди едут воевать за ИГИЛ*. Порядка 3500 человек,  — только установленных, — российских граждан воевали и воюют в Сирии на стороне ИГИЛ. Скажи мне, государство должно им помогать?

А.Соломин Нет, там государство не благословило, а тут благословило.

А.Нарышкин Оно должно их останавливать. С Варварой Карауловой у них получилось, а  3500 людей почему-то там.

А.Венедиктов Это подмена понятия. Если они там гибнут, государство за это отвечает?

А.Нарышкин Нет.

А.Венедиктов Нет, не отвечает. Значит, зависит от того, с какой стороны воюют, что ли?

А.Нарышкин Государство виновато, что они там в принципе оказались.

А.Венедиктов Вот будешь президентом, примешь другое решение, частная компания заключила контракт с  иностранным правительством. Государство ему не  помешало, да. Но это официальный контракт. Даже не  с  ЧВК, а с фирмой, которая финансирует — с бизнесом. Вот вы  охраняете, за это и получаете.

Но история заключается в том, что в этом контракте есть позитивная вещь – они в этом контракте, как утверждает «Ассошиэйтед пресс», они должны были отбивать эти поля нефтяные у ИГИЛа. Но дело в том, что за  полгода до нынешней ситуации ИГИЛ был выбит оттуда курдами, или коалицией во главе с США. То есть, они нападали не на ИГИЛ. История заключалась в том, что они пошли воевать не против ИГИЛа, как у них в контракте.

А.Нарышкин А разведка должна указывать, кто там?

А.Венедиктов Чья разведка?

А.Нарышкин Наша, или сирийская.

А.Венедиктов Задай этот вопрос Асаду.

А.Соломин Завтра задаст.

А.Венедиктов Еще раз  — там идет то, что вполне можно кодифицировать как гражданская война. Курды те, которые есть, они граждане Сирии по месту проживания. С присутствием иностранных войск — американских, коалиции, наших.

А.Нарышкин Хорошо, на официальном уровне не признается, а  на неофициальном?

А.Венедиктов Все вопросы нужно задавать сирийскому правительству. Как журналист могу сказать, что это вопрос сирийского правительства.

А.Нарышкин Вот Трамп говорит с Путиным по телефону – абсолютно закрытый разговор. Мы ничего об этом разговоре не знаем. Там это обсуждается?— «Владимир, мы  бомбанули по вашим ребятам» — «Да, к сожалению».

А.Венедиктов Не в таких терминах, конечно. Но судя по реакции Путина, мягкой  — это дело не существует для него. Вы видите реакцию пресс-секретаря, официального представителя. Это граждане, которые поехали за что-то воевать.

* — организация запрещена в России

Читать эфир полностью >>>>>

Фрагмент передачи «Дифирамб» с актером и режиссером Вениамином Смеховым

Юрий Петрович Любимов, когда ему позвонил спросить его благословения на спектакль «Нет лет» по Евтушенко, он сказал, что он не священник, благословлять не может, но если получится, то он будет рад. Он уже был — как сказать? — поставлен на край жизни и решил уйти из Театра на Таганке, наказав этим тех, кого ошибочно называют, не знаю, обидчиками Любимова. Любимова нельзя было обидеть. Он вполне гений. И это его театр. Он закрыл дверь и сказал: «Нет этого театра». Его таки и нет. Но идет спектакль «Нет лет», посвященный, однако, всему, что было на Таганке. Идет спектакль еще один мой по Маяковскому, «Флейта-позвоночник», с двумя любимовцами — Матвеевой и Высоцким Димой. Чудесно!

А Любимов спросил у меня, куда я иду вечером. Я сказал, что мы с Галей идем к Кириллу Серебренникову. Он очень живо и ярко отреагировал, сказав: «Ох, бедный Серебренников!» Я говорю: «Юрий Петрович, почему бедный?» Он говорит: «Ну, Веня, он повторяет то, что мы с тобой помним». Вот так получилось, что… Я это передал Кириллу — он улыбнулся. Действительно, повторение. Повторение в том, что культуру трогать не надо, она сама выживет. У нас черноземная почва. И когда начинают с кулаками или начинают пробовать… Ну, как в кино, сейчас — продюсеры заменили цензуру и приговорили себя сами быть надсмотрщиками, не знаю, над искусством кино. Для режиссеров это невыносимо.

Ну вот. Но, как говорится, все продолжается. И то, и другое продолжается. Скорее всего, мы выкрутимся. Это чудесный глагол, который в России всегда заменял слово «жить». И мы выкручиваемся. И здесь выкрутимся. Потому что культура — это то, что ценится во всем мире, и, слава богу, нами самими. Те, кто запрещает или берет, сажает для того, чтобы потом через какое-то время стать обвиняемыми в очередной раз… Как те, кто обвиняли Любимова или Высоцкого, или Бродского.

Читать эфир полностью >>>>>>

Программа «Цена Революции». Тема: Борьба с большевизмом за учредительное собрание.

Максим Соколов: Да. Ну, вот все-таки собственно когда большевики объявляют себя властью, правительство – совнаркомом, а съезд советов принимает ряд решений, в это время собственно сопротивление же им не прекращается. Киренский находится в штабе Северного фронта, потом под Гатчиной. Собственно почему ему, и, например, такой был комиссар Войтинский, Краснову не удалось сформировать такую эффективную экспедицию для подавления большевистского восстания?

Константин Морозов, доктор исторических наук: Я бы пару серий бы раз… поставил бы рамки вопроса, а потому, что не только им это не удалось, и проблема заключается в том, что армия в нашем привычном понимании к этому моменту уже не существовала де-факто. А фактически тут проблема в чём заключается? С чём… с чем приходится сталкиваться вот сейчас многократного всех дискуссиях, во всех разговорах? То, что современные люди, собственно говоря, судят о событиях, очень специфических событиях революционных процессов, в том числе и процессов распада полураспада ряда государственных структур, ряда отношений, складывающихся, новых отношений судят по своему опыту и по своим представлениям, абсолютно иной исторической эпохи. И они соответственно накладывают эти картинки и удивляются, почему нельзя было в каждой… по схеме die erste колонна машин, die zweite колонна машин организовать сопротивление силами армий, которые формально находились в подчинении штабов и соответственно Временного правительства. Но фокус-то в том и заключается, что реально офицерство было деморализовано и фактически не имело никакой власти, и практически никакого влияния. Реальные решение, если ещё и советы, скажем, полковых и прочих комитетов были влиятельны, то и они-то очень, сплошь и рядом, игнорировались. С этой точки зрения большевикам удалось увести за собой, склонить на свою сторону наиболее активную, наиболее такую агрессивную, пассионарную часть солдат, которые немедленно хотели получить всё и сразу, которые были ожесточены до предела. А остальная часть армии, того, что вот мы… называлось тогда армией, они занимали выжидательную позицию. Они не хотели кровопролитной братской войны. Они не хотели идти брат на брата. Они соответственно в лучшем случае заявляли о выжидательной позиции. Это проявилось уже 25 октября, когда, скажем, отряды гвардейских и казачьих полков соответственно требовали и просили выступить на защиту Временного правительства, защиту Зимнего Дворца. Но это ярко проявилось и, собственно говоря, везде, и если вот из этих воинских формирований, кто, собственно говоря, и выступил на защиту и против большевиков в это время – это, собственно говоря, юнкера и юнкерское училище в Петрограде, а потом и в Москве, часть офицеров и всякого рода невооруженные формирования, всякого рода общественная организация от политических партий до соответственно разного рода профсоюзных организаций, которые собственно, конечно, не с оружием в руках…

Читать эфир полностью >>>

Передача «Человек из телевизора» К. ЛАРИНА – ...что касается Сирии, мне тут интересно, Ир, я знаю, что этой темы касались, в том числе в этих общественно-политических ток-шоу любимых. Что там пытались как-то на эту тему говорить. Или какое-то время вообще не хотели ничего про это признавать.

И. ПЕТРОВСКАЯ — По моему ощущению какое-то время, когда уже весь Интернет был заполнен разными свидетельствами, в том числе и людей, которые на месте там были и выжили. Была полная молчанка, вообще ничего никто не говорил. И с какого-то момента, когда пришла реакция Кремля, что ерунда… И не только Кремля, Захарова это озвучивала Мария, человек пять типа погибло. Вот тогда это как-то более-менее обсуждали. Но с точки зрения того, что никакой катастрофы не случилось. Это то, что я видела. Еще в программе «60 минут» был такой момент, когда был позван на 10 минут такого соло Григорий Алексеевич Явлинский и в самом конце он успел произнести, что… Это буквально было на днях. Успел произнести, что такое произошло в Сирии, а мы никак, не мы, а власть никак не реагирует, а если реагирует, то пытается замолчать или существенно уменьшить масштабы трагедии. Вот, собственно, все, что я по этому поводу видела.

К. ЛАРИНА – Видишь, последние новости то, что Захарова признала, что там пять человек погибло. Но кто – непонятно. То ли какие-то непонятные граждане российские, то ли туристы, то ли кто. В общем, мне казалось, что они должны какой-то все-таки изобрести правильный с их точки зрения ракурс на этот сюжет. Поскольку его не обсуждать невозможно.

И. ПЕТРОВСКАЯ — Мне кажется, что правильного ракурса не нашли. И найти его в общей парадигме нынешнего общепринятого взгляда, что с войной закончили мы счеты, взяли уже все шинели, ушли домой и вдруг вначале гибель летчика, потом до сих пор до конца непроясненная история с массовой гибелью каких-то людей, которые там то ли были как наемники, то ли еще как-то. И в нынешней ситуации, когда мне кажется, пытаются минимизировать вообще любые плохие новости в предвыборном периоде, мы вряд ли услышим какой-то развернутый не просто анализ, — даже информацию полную мы вряд ли по этому поводу получим…

Читать полностью эфир

Программа «2018».

Ксения Ларина: А что вообще может мотивировать людей, которые берут оружие и едут воевать в Сирию? С какой бы стороны они ни участвовали в этой войне.

Виталий Дымарский: Ты имеешь в виду, не сирийцы?

Ксения Ларина: Естественно, конечно.

Александр Гольц, военный обозреватель: Насчет, берут оружие и едут воевать, это только случай наш, отечественный. У турок воюет регулярная армия. У американцев, у них очень ясные совершенно задачи. Они считают, что сирийские курды связаны с Рабочей партией Курдистана, которую турки считают террористами. И вот потому как курды занимают вот этот район, примыкающий к турецкой границе, это постоянная опасность проникновения на турецкую территорию. И, поэтому, они пытаются создать некую зону безопасности. Сложнее сказать, у американцев, опять-таки, там находится несколько сотен, по-моему, 2 тысячи военнослужащих официально, они выполняют задачи по продолжению борьбы с ИГИЛ*.

Также поддерживают те формирования, которые считают, здесь кавычки вот такого размера надо ставить, «продемократическими». Самый любопытный вопрос – чем, собственно, там занимается Россия? Я подозреваю, что с самого начала у этой операции задача борьбы с террористами занимала там 25-е место. Первое и главное, когда мы начинали, было выйти из изоляции, вызванной украинским кризисом, заставить с собой разговаривать ведущие мировые державы. Помним, как буквально тычками Обаму заставили говорить с Путиным во время сессии Генеральной Ассамблеи ООН ровной перед началом операции. И второе – поддержка режима Асада, «стабилизация» как было сказано официально Владимиром Владимировичем, потому что российская власть считает для себя принципиально важным поддерживать тех диктаторов, которые существуют, поскольку, по мнению Кремля, любая цветная революция – результат заговора ЦРУ, МИ-6 и дальше по списку.

Ксения Ларина: Я хочу просто уточнить свой вопрос. Вы говорите о целях и задачах, которые, собственно, озвучены или не озвучены, или имеются в виду руководством этой операции. А мой вопрос именно про людей, которых надо чем-то мотивировать, как-то им объяснить, что они там делают. Вот когда «за пацанов!» — это за что?

Александр Гольц: Военным объясняют, что они воюют с террористами и уничтожают врагов, которые завтра придут в Россию, будут убивать. Это такая мотивация. Что касается вагнеровцев, то это люди, которых, опять-таки, мотивируют, что мы там за Россию, то-сё. Но которые при этом получают деньги, которые им кажутся большими.

* организация запрещена в России

Читать эфир полностью >>>

Передача «Особое мнение»

Николай Сванидзе: Вообще нужно это делать. Вообще формула, что делай, что должно и пусть будет, что будет. Она мне очень близка. Я считаю ее очень справедливой. Надо стараться, надо взбивать это молоко. Постоянно. Как лягушка известная. Надо это делать. Поэтому все люди, которые в этом направлении действуют и не жалеют свои нервы, свое время, даже с нулевыми или близкими к нулю перспективами, они конечно, у меня вызывают уважение. Кстати, у меня вызывает огромное уважение активность Дмитрия Гудкова, который решил всю Москву обеспечить наблюдателями, камерами и так далее. Все избирательные участки. Абсолютно правильно. Потому что там в какой мере это будет способствовать справедливости выборов, — в какой-то мере будет. Несомненно. Это поможет и каким-то благородным намерениям, которые у нее абсолютно убежден, есть. Эллы Александровны Памфиловой. Сделать хотя бы то, что в ее силах. Мы понимаем, что ее возможности очень ограничены. Очень. Но, тем не менее, то, что в ее компетенции, я считаю, что в этом же направлении работает и Дмитрий Гудков. Чтобы хотя бы день выборов прошел без фальсификаций. Потому что выборы, как мы знаем начинаются не в день выборов, а гораздо раньше. Но хотя бы чтобы день выборов прошел без фальсификаций. Поэтому я считаю, что здесь Дмитрий Гудков делает очень большое дело.

Читать эфир полностью >>>

Передача «Телехранитель»

Я.Чурикова Некоторые не знают. Слушай, а ведь и действительно, у нас с тобой, это, знаете, похожий бэкграунд, тут есть 50 на 50, либо ты сын Листьев, либо ты не сын, либо я дочка Чуриковой, либо я не дочка Чуриковой.

Е.Афанасьева А, да, у вас же есть два, у нас Яна, сколько не приходит, всегда спрашивают про маму, а тут это…

Е.Афанасьева Да, да. Давайте не будет путать тех, кто первый раз включился и только собрался этот вопрос нам прислать, сразу скажу, что Яна не дочка Инны, а вот Александр сын, да?

А.Листьев Да.

Е.Афанасьева От первого брака, если я ничего не путаю…

А.Листьев Нет, от второго.

Е.Афанасьева От второго, извините. И также уже мы, я только собиралась задать этот вопрос, потому что Александра я видела, ну, это лет 9 назад или 8, тогда была премия имени вашего отца, телевизионная премия.

А.Листьев Да, я помню.

Е.Афанасьева Влада Листьева. Я там была исполнительным директором и всячески пыталась Александра подвести к прессе, стоял совсем не похожий на него нынешнего молодой человек, тихий, скромный, так немножко полноватый, ну, в общем, я бы вас сейчас не узнала.

А.Листьев Привлекательный пухлый?

Е.Афанасьева Нет, Саша, я бы вас сейчас не узнала, вы очень сильно изменились.

А.Листьев Да?

Е.Афанасьева Нет, действительно, вот мы обсудили, что даже «Медиасрач» отметили, это такой…

Я.Чурикова Ой, а у вас так можно в эфире?

Е.Афанасьева Я не знаю, это название телеграмм-канала, спишем на это.

Я.Чурикова Ничего себе.

Е.Афанасьева Саша, что произошло? Вы всегда были за кадром, почему вы стали сейчас ведущим, откуда пришла эта идея? Вы ведь давно работаете на телевидении, много лет…

Читайте полностью интервью тут

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире