parkhomenko_golos

«Мой голос». Подкаст Сергея Пархоменко

17 мая 2018

F

Здравствуйте, это я, Сергей Пархоменко. Это «Мой голос». Это подкаст, который с некоторых пор стал делать в дополнение к своей обычной пятничной на «Эхо Москвы». Вы можете этот слушать, когда вам удобно и где вам удобно. . Можете его записывать, можете слушать напрямую. Ну, пятница, может, и не очень далеко, но ждать ее все равно не хочется.

Есть одна тема, о которой я бы хотел поговорить прямо сейчас. Давайте попробуем. Речь идет это мосте в Крым, который только что, как вы знаете, был открыт со страшной помпой. Путин ехал на КАМАЗе. Произошла большая дискуссия по поводу того, есть ли у него права. В конце концов, это все не так важно. Мне самому история с крымским мостом стала особенно интересна. Я  хорошо помню, когда это было поздней осенью 2014 года, то есть чуть больше, чем через полгода после аннексии Крыма. Я  тогда приехал в Якутск первый раз в жизни, посмотрел на этот город. Человек, который меня там встречал, повез меня по городу с экскурсией и вывез меня на берег Лены. Я  у него простодушно спросил: а что у вас на том берег. И он мне на это ответил: а на том берегу у нас ничего. Потому что у нас моста нет на тот берег Лены. И вот нам его обещали, мы много лет его добивались, много лет про это были всякие разговоры. Много лет люди, которые становились главами республики Саха хо Якутия, начинали свои обещания с того, что они построят большой, наконец, мост через Лену, который позволит городу Якутску развиваться на ту сторону этой великой реки, где масса места, масса прекрасной земли. Можно там и город развить, и  дачи построить, и промышленность всякую организовать. И чего только там нельзя сделать на той стороне. Но вот недавно нам сообщили, что никакого моста не будет, потому что вместо нашего моста будет мост в Крым. И  все деньги от нашего моста отправились туда.

Я думаю, что уже тогда осенью 14 года немало было в России городов, где вам могли рассказать точности такую же байку: вот у нас есть река; на той стороне реки у нас ничего; мы бы хотели организовать на той стороне реки то-то, то-то. Но не можем, потому что деньги от нашего моста уехали в Крым.

Непонятно, какие в точности и у кого уехали деньги. Мы знаем, что это не только самый большой мост в Европе, как с гордостью сообщают его строители сегодня. Но и, по всей видимости, один из самых дорогих и в экономическом смысле один из самых нелепых мостов в мире. Он обошелся более или менее в 4 миллиарда долларов. И  это только непосредственные расходы. Но понятно, что если взять все то, что в результате было на этот мост пущено и на строительство этого моста употреблено. (Плюс все то что на  строительстве этого моста было, несомненно, украдено, потому что уже понятно, что на таком гигантском инфраструктурным проекте украденного в России всегда бывают очень много). Наверняка, денег окажется существенно больше.

Так вот, на протяжении последних нескольких месяцев меня очень часто слушатели спрашивали. Я собираю перед каждой своей программой вопросы разными способами: там и фейсбуке, и на сайте «Эха Москвы», и в разных других местах. Так вот, среди этих вопросов почти всегда, почти каждую неделю получал вопрос по поводу Крымского моста. У меня спрашивали: а что же такое, вот вы несколько месяцев тому назад, даже уже пожалуй пару лет там назад, нам говорили что существует какое-то могучее противоречие в международном праве, которое не позволяет России построить этот мост. И совершенно очевидно, что Украина будет протестовать. И совершенно очевидно, что у  России в  связи с попыткой построить этот мост будут большие неприятности.

Я действительно несколько лет тому назад это говорил. И с тех пор, как я это произнес, я с большим интересом наблюдал за тем, что в Украине происходит по этому поводу. Должен вам сказать, что с растущим интересом и некоторым удивлением обнаруживал, что в общем ничего не происходит в Украине по этому поводу. Было сделано несколько каких-то довольно заявлений. Одно из них летом прошлого года, например. Но в общем такое впечатление, что украинские дипломаты, украинские политики говорили на эту тему как то скорее по обязанности. И вот сейчас, когда это все получилось, когда мост оказался открыт, я стал писать разным своим друзьям, которые работают в  Украине и хорошо знают украинскую политику, хорошо представляют себе тамошний расклад сил. Сал спрашивать у них: расскажите, друзья, а с чем собственно связано, как так случилось, что Украина почему-то совсем не боролась за свои права. Как-то так получилось, что Украина чрезвычайно скромно, чрезвычайно, я сказал, застенчиво эти свои права отстаивала.

И  в  общем надо сказать, что мои друзья, работающие там в Украине и хорошо понимающие тамошнюю политику, тоже в общем ничего существенно мне не объяснили. Вот один из них написал мне вчера: тут, пишет он, по множеству насущных вопросов внешней и внутренней позиции и у властей, и  у активистов вялые, безвольные. Хотя на самом деле министерство по делам временно оккупированных территорий есть. И люди, которые этим занимаются, тоже есть. И заявления кое-какие были. И демарши МИДа были. Но все это действительно звучало очень вяло, невнятно, а главное — очень плохо потом демонстрировалось через СМи и  соцсети.

Ну, что я вам могу ответить на вопрос о том, почему Украина не борется, кроме того, что, по всей видимости, Украина за это сражаться не стала. А между тем есть действительно конвенция 1982 года, она была подписана 10 сентября 82-го года. Конвенция ООН о морском праве. Советский Союз не подписывал эту конвенцию, надо заметить. Но подписала ее Россия еще в марте 97-го года. Подписала Украина в июле 99 года. Всего 168 стран на  сегодня присоединились к этой конвенции. Там очень подробно рассматриваются все вопросы, связанные с территориальными водами, связанные с правами разных судов на проход в чужих водах, режим прохода военных судов и всякое такое прочее.

И в частности там есть целая часть, состоящая из нескольких статей, которая называется замкнутые или полу замкнутые моря. К таким морям, несомненно, относится Азовское море. Оно принадлежит двум странам: России и Украине. Побережье Азовского моря разделено между нашими странами. И  на той, и на другой части побережья есть довольно значительные для обеих стран порты и  населенные пункты. И проход в этом море тоже по вот этой самой конвенции по международному праву 8 2 года должен контролироваться совместно двумя странами, если вот они оказались совладельцами берегов этого моря.

И в конвенции довольно подробно расписано, что страны должна сотрудничать между собой в определении режима этого прохода. Что страны не должны мешать друг другу. Что страны должны вырабатывать совместную политику для охраны окружающей среды в зоне этого моря и для охраны во всяких естественных природных ресурсов, которые в этом море есть и так далее. Короче говоря, совершенно очевидно из этой конвенции, что никакие вопросы тем более вопрос о мосте, который перекрывает вход в это море, не могут решаться односторонне одной или другой стороной. А обязательно должны быть предметом межгосударственного договора.

Понятно, что эта конвенция давала и дает до сих пор Украине все возможности бороться за это. Но почему-то украинские политики это отложили. Пусть с этим разбираются украинские избиратели. Я думаю, что хороший вопрос на предстоящих парламентских и президентских выборах, которые произойдут в Украине в девятнадцатом году, будем надеяться, что там развернутся содержательные дискуссии на эту тему. Пока никакой содержательной дискуссии в Украине по этому поводу я не вижу.

Между тем было сделано несколько заявлений по этому поводу. Ну вот собственно министр иностранных дел Украины Павел Климкин высказался во всяких социальных сетях. А тем временем МИД Украины сделал формальные заявления по этому поводу. О том, что выражает решительный протест в связи с открытием моста через Керченский пролив. В очередной раз подчеркивает противоправное строительство. И  всякое такое прочее. Еще высказался Европейский Союз. Еще высказалось НАТО. Еще высказались несколько национальных МИД. В  частности, британский МИД, канадский МИД. Все они сказали причитающиеся такому случаю слова. Что вот, это нарушение международного права, и что Россия в очередной раз демонстрирует свое презрение международному праву, и что все это приведет к тому, что, как выразился, например, министр иностранных дел Великобритании, открытие этого моста  — новый пример безответственного поведения России. И  Великобритания продолжит работать вместе с международными партнерами против присоединения Крыма включая сохранение мощного набор санкционных мер.

Мне кажется, что это еще одна история о том, что у России на сегодня есть только внутренняя политика. Россия сегодня это страна, которая живет без внешней политики как таковой. Которая своей внешней политикой пожертвовала в пользу внутренней. Все это рассчитана исключительно на внутренней эффект. Но вот эти четыре миллиарда долларов. В действительности зачем они были потрачены? Затем, чтобы Путин проехал на грузовике. В этом весь смысл. Это политическая демонстрация. Я  себе представляю, до какой степени обидно было Путину и до какой степени грозный там произошел разнос разных ответственных за это людей, что не удалось это сделать к выборам.

Было очень много разговоров о том, что Путин должен въехать в Крым на каком-нибудь большом автомобиле по Крымскому мосту. И  там в Крыму принять участие в голосовании на президентских выборах а 18 марта. Но, как мы знаем, ничего из этого не получилось. Не успели к этому сроку. Известно также, что при строительстве этого моста было нарушено довольно большое количество международных нормативов. В  частности, была сведена к минимуму экспертиза этой зоны. И в том, что касается сейсмической устойчивости, и  в том, что касается особенностей грунтов на возможности строить такое колоссальное инженерное сооружение на этом месте. Все это было сделано довольно приблизительно. Многих экспертиз не было сделано вовсе, потому что совершенно очевидно, что смысл этого моста сугубо политический.

Задача этого моста заключается в том, чтобы быть однажды открытым. Собственно задача эта уже выполнена. Я думаю, что если с этим мостом произойдут какие-нибудь технические неприятности в  процессе вот его дальнейшей подготовки к полноценной эксплуатации… Напомню, что, скажем, железнодорожная часть этого моста начнет работать вообще только в конце девятнадцатого года, по всей видимости.

Так вот, если там случатся какие-то технические сложности, мы с вами скорее всего об этом просто ничего не узнаем. Во всяком случае ничего не узнаем из официальных источников. Наверняка будут какие-то расследования. Наверняка будут публикации того, что называется оппозиционной прессой. Но в той части прессы, которая контролируется государством, ничего с вами про это не узнаем. Не узнаем даже  оттуда и о том, что этот мост там на какой-нибудь период оказался закрытым. Если вдруг это произойдет, нам про это с вами не сообщат.

И в экономическом смысле, конечно, и в этом мосте нет большого смысла. Хорошо организованная переправа вполне могла бы с этим справляться. Она была плохо организована в последнее время. Поэтому там скапливались большие очереди. Но это вопрос безалаберности. Нет никаких сомнений, что в мире существует гораздо более интенсивные паромные переправы, которые прекраснейшим образом работают. Давайте, скажем, вспомним такую не самую большую и не самую богатую европейскую страну, как Греция, которая с помощью паромов обеспечила функционирование значительной части своей территории, которая разбросана на островах по Средиземному морю. То же самое можно сказать о Дании. То же самое можно сказать о Норвегии, береговая линия которой очень сильно изрезана фьордами. И там паромы играют колоссальную роль и для жизни людей. И мне своими собственными глазами приходилось видеть, как хорошо это работает и как люди в общем вполне спокойно живут с этими паромными переправами.

Так что экономического смысла особенного нет. Смысл есть политический. Мост нужен для того, чтобы не мириться с Украиной. Потому что именно поэтому мосту можно перебросить и электричество, можно перебросить и газ, и воду, если потребуется. Все то, что делало жизнь на Крымском полуострове до настоящего момента довольно зависимой от Украины. Технических сложностей с переброской этого всего через Украину нет, экономических сложностей нет. Есть сложности политические. Есть необходимость на эту тему с Украиной договариваться, а договариваться не хочется. Почему? Потому что это повредило бы внутреннему имиджу власти и прежде всего внутреннюю имиджу Путина.

Мне кажется, что мост остается вот таким памятником этому самому персональному путинскому образу. Довольно уникальным сооружением, в котором нет никакого смысла, кроме вот этого вот персонального. Я не думаю, что мост радикально изменит судьбу Крыма как курортной зоны, потому что проблемы в Крыму связаны не с тем, что для него трудно доехать, а главным образом с тем, что сам уровень курортного обслуживания в Крыму чрезвычайно низкий. Совершенно не соответствующий тем ценам, которые там установились. Крым сегодня малопривлекательное туристическое направление, несмотря на совершенно потрясающие красоты и потрясающие богатства исторических памятников, которые там есть. Но вот люди, которые в Крыму живут, они не смогли этого освоить на сегодня, не смогли этим как следует распорядиться. И в результате Крым очень сильно проигрывает другим направлением такого среднего народного класса, какими являются там Турция, Болгария, Египет, отчасти Греция.

Так что я думаю, что окончательная цена Крымского моста еще не определена. Она сложится из суммы ущерба по санкциям, которые Россия получит, потому что на сегодня не оправдался главный внешнеполитический расчет, связанный с тем, что вопрос Крыма постепенно забудется, постепенно замылится, заиграется. И  можно будет каким-то образом, скажем, обменять Крым на прекращение войны в Восточной Украине. Нет, этого, несомненно, не происходит. Я думаю, что в стоимость этого моста сегодня нужно включить и разрушение тех компаний, которые принадлежали Дерипаске и Вексельбергу. И стоимость компаний, которые российскому государству придется национализировать в связи с тем, что они испытывают в итоге от санкций чрезвычайно большие проблемы.

Я вспоминаю, например, событие буквально несколько дневной давности, когда Алексей Мордашов, известный российский олигарх и промышленник, обратился к только что сформированному российскому правительству с требованием помочь компании «Силовые машины», которые пострадали от американских санкций. Это просто то, что сразу здесь приходит на ум.

Так что давайте смотреть дальше. Давайте смотреть и давайте записывать в  столбик стоимость этого самого Крымского моста для нас всех, для всех тех городов, в  которых мосты не будут построены. Для всех тех транспортных промышленных и  просто человеческих перевозок, которые не будут совершены или которые будут осложнены в результате того, что инфраструктура страны развивается вот таким политическим способом. Давайте записывать это в столбик, давайте помнить о том, что у нас теперь стране есть такое гигантское, самое большое в Европе сооружение, которое построено в  качестве политической игрушки для лидера российского политаризма.

Это был подкаст «Мой голос».

Здравствуйте, я Сергей Пархоменко. Но это не программа «Суть событий»!

Это «МОЙ ГОЛОС» — теперь в дополнение к традиционной пятничной передаче на радио «Эхо Москвы», я буду регулярно отвечать на вопросы слушателей и читателей моего блога. Тему каждого подкаста определите вы сами: вопросы и темы для обсуждения я буду собирать у себя в Фейсбуке и на сайте «Эха».

В каждом подкасте — буду стараться, как мы привыкли в «Сути событий», не торопясь, подробно, въедливо обсуждать горячие темы сегодняшней политической и общественной жизни в России и в мире.

Слушайте когда вам удобно и где захочется: за рулем, на прогулке, на беговой дорожке. «МОЙ ГОЛОС» — по вашему персональному расписанию.

Здравствуйте , дорогие друзья. Это Сергей Пархоменко. А это «Мой голос» — подкасты, которые несколько месяцев тому назад, вы помните, стал делать регулярно, потом бросил, потому что поехал за границу. И здесь у меня очень много работы, и как-то я никак не мог войти в этот режим. А  сейчас хочу возобновить эту затею, потому что пятница далеко, не хочется ждать пятницы. А  есть экстраординарные, чрезвычайные события, которые заставляют меня все-таки взяться за обсуждение произошедшего в Москве и в других городах России. Речь идет о тех митингах и демонстрациях, которые произошли накануне инаугурации Владимира Путина.

Владимир Путин вступает в свой президентский срок в 4, а на самом деле, пожалуй, в 5 раз, если иметь в виду ту инсценировку, которую он устроил с пересаживаниями в кресло премьер-министра, а  по существу все равно оставшись первым лицом страны. Так вот перед этой инаугурацией произошли чрезвычайно важные события более чем 60 городах страны. Вы знаете, прошли митинги под лозунгом «Он нам не царь»,

Вообще это очень похожая вещь на то, что происходит в мире. Ну, например, в Соединенных Штатах вскоре после выборов президента Трампа и незадолго до его инаугурации прошли большие марши и большие тоже митинги и демонстрации под лозунгом «Не мой президент», когда люди, выступавшие против Трампа, протестовали против того, что этот странный человек оказался здесь во главе государства.

Ну  вот теперь «Он на мне царь» в России. Я довольно долго воздерживался от каких бы то ни было комментариев Фейсбуке и в разных в других местах, потому что вы знаете, я сейчас не в России, работаю в Соединенных Штатах, в Вашингтоне, и пробуду здесь еще несколько месяцев, прежде чем вернусь. Наблюдаю за событиями издалека. И мне, конечно, было очень важно сначала послушать и посмотреть, как комментируют эти события те, кто были непосредственно там на месте, кто непосредственно участвовал в том, что происходило на площадях и на улицах российских городов.

Вот теперь, когда я составил довольно ясное представление о происходящем, у меня есть мой собственный комментарий. Этот комментарий основан на моем собственном опыте. Может быть, кто-то из вас помнит: я принимал довольно активное участие в 11, 12, отчасти в 13 году в организации разного рода массовых акций. Тогда мне приходилось участвовать в переговорах с мэрией и в переговорах с полицией и с представителями всяких правоохранительных органов. Акции были достаточно многолюдные. Акции были успешные. Некоторые из них были согласованные, некоторые несогласованные, как, например, знаменитая прогулка писателей в конце мая 2012 года. Многие ее помнят.

Так вот, основываясь на этом опыте, я хотел бы сказать несколько вещей, которые, мне кажется, очень важно понимать, о которых, как мне кажется, очень важно знать, наблюдая за тем, как вчера на площадях и на улицах российских городов ОМОН и всякие привлеченные ОМОНом дополнительные лица избивали детей и подростков. Вот я бы их назвал именно так: избивали детей и подростков.

Вот что хочу вам сказать. Первое: насчет призывов и самого факта выхода. Многие говорят: детей, ну особенных детей там не видел, видел подростков 13-14-15-16 лет. Для выхода подростков на улицу я не нашел, сколько не искал, никаких специальных призывов ни со стороны, например, Навального, ни со стороны каких-то его сторонников, ни  еще со стороны каких-то сил, которые призывали выйти на эти манифестации, посвященные предстоящие инаугурации Путина. Ни от кого из них я не видел никаких специальных призывов и обращений, адресованных именно вот этим самым так называемых детям, а  на самом деле подросткам. Никто специально их не звал.

Если оказалось сейчас, что поход на митинг заинтересовал детей в каких-то семьях больше, чем их родителей, это проблема этих детей и родителей. И  это тема для серьезных раздумий этих родителей: почему вышло так, что дети не боятся, почему вышло так, что дети хотят активно участвовать в политической жизни страны, дети хотят высказываться, дети хотят воспользоваться своим конституционным правом , а вы, взрослые, здоровенные люди, боитесь это сделать и предпочитаете отсиживаться под диваном. Задумайтесь об этом. Это ваша проблема, а не проблема кого-то, кто специально детей позвал, кто специально не звал, кто специально к ним обратился. Никто специальных ним не обращался, никто их никуда не выманил.

Второе: насчет разного рода казаков и представителей всяких экстремистских организаций, которые были замечены в частности в Москве на стороне полиции. Значит, могу вам сказать абсолютно точно и твердо: не существует никакого НОДа, никакого Серба, никаких казаков, которые действуют сами по себе, по собственной инициативе. Они работают только на заказ. Они работают по прямому распоряжению сверху. Они работают по приказу разного рода силовых органов . Прежде всего спецслужб, прежде всего центра Э, ФСБ и так далее. Они так работают, потому что им нужно полицейское прикрытие. Без прикрытия они работать не могут даже по мелочи. Они даже зеленкой не могут писательницу Улицкую обрызгать без прикрытия, если рядом не стоит полиция, которая в крайнем случае их прикроет. И  это самое очень ясно видно на всех видео с Пушкинской площади, с Тверской улицы в Москве и с других митингов и демонстраций, куда были силовыми органами… Еще раз: полицией, ФСБ и Росгвардией вытащены, вывезены, привлечены разного рода вот эти вот дебилы, я не знаю, с каким-то плетками, нагайками, палками, которые нападали на протестующих.

Я  уже видел комментарии по поводу того: а что такого, а вот  как-то вход свободный, любой желающий может прийти и побить того, кто пришел на эту демонстрацию. Да, любой желающий может прийти — это правда вход свободный — это правда. Вопрос том, с какими целями. Если люди приходят туда для того, чтобы бить других да еще бить под прикрытием полиции, тогда как-то мы с вами уже начинаем говорить не о правах, а мы начнем с вами говорить о провокаторах и их провокациях.

И  третье: может быть, самое важное. По  поводу собственно поведения ОМОНа и  полиции. Я  абсолютно точно знаю, что управлять действиями полицейских, и действиями омоновцев, и действиями росгвардейцев таких ситуациях можно очень тонко, очень подробно и очень оперативно. Но просто технически это можно сделать. Среди них огромное количество офицеров, у этих офицеров есть рации, они находятся на оперативной связи. Есть люди, которые смотрят на все происходящее сверху или из каких-то защищённых мест. Они могут очень оперативно менять установки, они могут очень оперативно указывать бойцам ОМОна, как себя вести в тех или иных ситуациях.

И  по существу мы часто видим, что они управляют ими непосредственно. Мы часто видим, что они с точностью до одного человека указывают. И ОМОН врубается в толпу для того, чтобы вытащить одного конкретного человека, на которого этот наводчик-координатор ему указал. Мы это каждый раз видим. Поэтому говорить о каких бы то ни было случайностях, или о каких-то перекосах, или о каких-то действиях на нервной почве в том, как работал ОМОН на наших глазах на этих событиях, а также Росгвардия, а также всякие прочие полицейские, мы не можем.

Это было сделано совершенно осознанно. Если кто-то предполагал заранее, а должен был предполагать просто по опыту последних массовых акций последних месяцев. По существу всего 2017 года, например. Так вот, если кто-то предполагал заранее, что на площадях и на улицах будут дети и подростки, можно было дать омоновцам инструктаж заранее. Если это почему-то явилось неожиданностью, хотя бы поверить очень трудно, ну черт с ними, ладно давайте поверим, никто не думал заранее, что там будет какое-то количество детей. Тогда можно было изменить инструктаж оперативно уже собственно во время этих событий. Это было очень просто сделать, очень несложно. Все технические средства, еще раз скажу, для этого есть и все предварительные инструкции, слушать то, что у вас там в ухе в наушники журчит бойцам ОМОНа, полицейским, росгвардейцам, вот этим самым космонавтом, про которых часто говорят. Все это заранее им сказано. Они слушают эти указания, и они исполняют их. Мы это видим.

Так вот, если там обнаружились дети, если там обнаружились подростки, ничто не мешало просто отдать приказ, чтобы ОМОН не обращал на них внимание. Вообще давайте отдадим себе отчет том, что 12-13-14-15-летний ребенок, даже такой акселерат, что называется, даже такой переросток, физически не способен нанести омоновцу никакой ущерб. Омоновец этот в специальной форме, в  пластмассовых толстенных щитках, в огромных сапогах, в шлеме с забралом, в перчатках, иногда еще со щитом, иногда еще с дубинкой. Даже если этот самый подросток, не знаю, бросил в него камнем (хотя где он возьмет камень на Пушкинской площади, не очень понятно). Ну, окей, ладно, бросил чем–то, лимоном бросил, мороженым эскимо, которое держал в руке. Если омоновцу дать указание, чтобы он не обращал на это внимание, он может не обращать внимание, потому что никакого ущерба реального ему этим нанесено не будет. И  даже если его этот ребенок укусит за палец, тоже не прокусит перчатку. И  даже если он его кроссовкой своей лягнёт там, я не знаю, по сапогу или даже по колену, ничего страшного от этого не произойдет. Если бы им был дан приказ не обращать внимание на детей, не трогать детей, они имели все возможности их не трогать. Никакого вопроса самообороны, никакого вопроса защиты от этих детей перед ними не стояло.

Дальше. Если нужно было оттеснить куда-то, ну можно оттеснить. Есть для этого специальные специальные приемы. Если речь, например, о том, чтобы очистить проезжую часть , можно очистить, можно вытеснить. Достаточное количество этих омоновцев, чтобы справиться с этой толпой. Если есть приказ, я не знаю, убрать с проезжей части какого-то одного человека, который туда выбежал, одного какого-то подростка, ну возьми ты  его за локоть и выведи. Потащи его за руку, я не знаю, за шиворот. И  выведи. Без болевых приемов, без удушающих приемов, без ввыламывания суставов, без того, чтобы пять человек тащили мордой по асфальту. Это вопрос приказа, это вопрос указания, как себя вести: разумно или неразумно, мягко или жестко, милосердно или жестоко. Какой градус бешенства этому самому ОМОНу не только допущен, но и предписан — вот это вот очень важн.

К чему я это все говорю? К тому, что есть совершенно очевидные ответственные в том, что произошло. Есть совершенно очевидная сила в том, что касается произошедшего в Москве. Это мэрия Москвы. Это лично мэр Москвы. Это управление безопасности московского региона. Это командование московской полиции. Это командование Росгвардией. Это управление Э. Эти люди ответственны за избиение детей и подростков, которое мы видели на улицах Москвы в минувшие сутки. Они это рассчитали. Они это придумали. Они это осуществили. И они сейчас занимаются прикрытием тех, кто это использовал. Важно это понимать.

Никакая их ответственность не может быть размазана ни на кого ни на организаторов, ни на собравшихся, ни на родителей, ни на свидетелей, ни  на нас с вами дней – ни  на кого. Это их работа. Они обязаны уметь реагировать на ситуацию оперативно, инструктировать своих подчиненных и сотрудников оперативно и не допускать лишнего зверства. А тем более не санкционировать лишнего зверства. А мы видели именно это. Вот о чем мой внеочередной подкаст.

Я очень надеюсь, что эти подкасты теперь снова станут регулярными. Слушайте их там, где вам удобно, тогда, когда вам удобно. И  знайте, что эти подкасты очень просто найти в приложении для всех существующих подкастов в App Store, Google Play, и в YouTube, и на сайте Эха Москвы, и у меня в Фейсбуке, и в моем Telegram-канале и так и называется: Пархоменко. Мой голос.

До следующих подкастов, а также до программы «Суть событий» по пятницам на Эхе Москвы.

Атмосферные явления: от ненависти к пробуждению достоинства: слушать

«Дело прачечника»: что случилось с Мединским: слушать

Это не программа «Суть событий», но я Сергей Пархоменко, а это мой голос. Мой голос — это подкаст. С некоторых пор я стал делать в течение недели в перерывах между моими традиционными программами на «Эхо Москвы» вот такие записи, которые вы можете слушать непосредственно в интернете, в YouTube, например, или на сайте «Эха Москвы». А можете их скачивать и слушать потом в качестве таких звуковых консервов тогда, когда вам удобно, и там, где вам закончится.

Ну вот, мне, все-таки, показалось, что надо поговорить про историю с Мединским и с лишением его… Процессом, так скажем, лишения его степени доктора исторических наук. Это, все-таки, важная новость и важная история. К пятнице еще много произойдет разных событий, как-то немножечко притупится восприятие ее. Ну и, знаете, на фоне даже таких колоссальных событий, которые обсуждает весь мир, как референдум и вспышка насилия в Каталонии, или как вот этот ужасный теракт, который произошел в США, всё равно для России это важно, всё равно стоит про это поговорить.

Это история длинная. Она, ну вот активная ее часть, собственно, дело Мединского, которое получило такое традиционное уже наименование «Дело прачечника» (сами понимаете, в связи с каким анекдотом), вот, Дело прачечника началось в апреле 2016 года, когда было подано формальное заявление о лишении его ученой степени.

И интересно, что это заявление не было подано Диссернетом вопреки тому, что многие сейчас говорят. Ну, вы знаете, что Диссернет — это очень большое сообщество российских ученых, журналистов, блогеров, которые на протяжении уже почти 5 лет занимаются борьбой с разного рода злоупотреблениями и фальсификациями в области науки, прежде всего, вот, с фальшивыми диссертациями и фальшивыми научными публикациями, и так далее.

С.Пархоменко: С точки зрения исторической науки это совершенно безграмотная вещь

Дело в том, что случай Мединского, этот конкретный случай Мединского — это не случай Диссернета. Диссернет занимается плагиатом, Диссернет занимается воровством, когда один текст без спроса, без обозначения автор некоего псевдонаучного труда затаскивает к себе и выдает за свой. Вот, чем занимается Диссернет в нормальной ситуации.

Надо сказать, что Диссернет занимался Мединским, двумя его первыми диссертациями. В 90-е годы он защитил 2 диссертации по политологии. Ну, по-моему, вторая была в самом начале 2000-х годов. Сначала кандидатскую по политологии, потом докторскую по политологии. Вот эта вот кандидатская совершенно ворованная, она вся целиком, в общем, вытащена из чужой работы. С докторской тоже ситуация очень плохая. Но третья его диссертация, вот эта диссертация по истории, защищенная в РГСУ, Российском Государственном Социальном Университете под руководством чрезвычайно знаменитого в диссернетовских кругах человека по имени Василий Жуков, который был ректором этого университета… РГСУ — это вообще совершенно сногсшибательная под его руководством была помойка, которая занималась распродажей в массовых количествах вот этих самых ворованных диссертаций.

Ну, тут вот Василий Жуков сам прям лично непосредственно руку приложил к диссертации Мединского. Так вот в этой его диссертации нету никакого воровства. И Диссернет никогда не говорил об этом. И даже авторы вот этого вот заявления о лишении ученой степени тоже об этом никогда не говорили. Никакого плагиата там нет, и поэтому смешно было на разных этапах этой истории выслушивать одни и те же оправдания, что «А какие у вас претензии? Там же нет плагиата». Ну да, нет. Но претензии там совершенно другие.

Претензии были к содержанию, претензии были к тому, что это текст свой, по всей видимости, самостоятельно написанный, но это полная ахинея. С точки зрения исторической науки это совершенно безграмотная вещь. И было много статей на эту тему о том, каким образом Мединский обращается с источниками. Он пытается анализировать средневековые тексты в каких-то очень странных, добытых из интернета переводах, не зная этих языков, по существу не обращаясь к оригиналам. Он делает это абсолютно произвольно, и основной его научный метод заключается в следующем: он берет какой-то текст, цитирует его, говорит «Вот так это описывает автор». А диссертация его посвящена восприятию России глазами заезжавших в Россию в Средние века иностранцев. Ну вот. Он говорит: «Так эту ситуацию воспринимал автор, а, на самом деле, было не так, а вот так».

Что такое это «на самом деле» неизвестно. Откуда он взял это «на самом деле», тоже не понятно.

Это глубоко антиисторический подход, и об этом говорили специалисты довольно много, довольно подробно, разбирали эту работу. Она безграмотна, она не сойдет даже, что называется, за школьное сочинение. Она полна таких каких-то безответственных и бессмысленных фантазий. И, разумеется, никакой докторской диссертацией она не является.

Кроме того, там была очень большая проблема, связанная со списком публикаций. Вы знаете, что к каждой диссертации следует приложить большую библиографию, и там в этих документах, которые были приложены к этой диссертации, видны страдания и мучения диссертанта, которому очень хочется наврать, но страшно.

Сначала Мединский наперечислял аж 5 своих монографий, 5 толстых книг, которые он будто бы написал на эту тему. Этих книг не существует, но, тем не менее, сохранился документ, в котором они (эти выдуманные книги) перечислены.

Потом Мединский, видимо, забоялся, сделал другой документ с этой библиографией. Библиография в автореферате, которая прилагается к диссертации. Это такой небольшой обычно 20-30-страничный текст, который описывает главные тезисы диссертационной работы и, вот, основные использованные источники, основную библиографию.

Так вот во втором варианте этого автореферата Мединский указывает только одну будто бы существующую свою монографию, но ее не существует тоже. Забегая вперед, скажу, что по ходу разбирательства была предъявлена какая-то странная книжка, не понятно в какой момент напечатанная, не понятно где, не понятно, в какое время. В руки ее никто никому не давал, так вот показывали издалека и говорили «Вот она, вот она, вот она».

Но есть прямо писаные справки из Книжной палаты Российской Федерации, из крупнейших библиотек, куда должны поступать контрольные экземпляры любой книги, которая публикуется на территории Российской Федерации, о том, что о существовании этой книги им ничего неизвестно.

Большие проблемы также и с журнальными статьями, которые там, где они указаны, не обнаруживаются, не обнаруживаются в тех количествах, о которых идет речь, в тех размерах, о которых идет речь, и так далее.

В общем, к этой диссертации были содержательные такие концептуальные, я бы сказал, претензии, а не формальные как обычно у Диссернета, когда Диссернет говорит «Вот текст А, вот текст Б, и в этом тексте А украдены куски из второго текста». Вот и всё. Можете посмотреть своими глазами и увидите: это был не тот случай.

3 человека, среди них 2 историка, Вячеслав Козляков и Константин Иерусалимский, и третий — филолог Иван Бабицкий, специалист как раз по тем самым языкам, которых не знает Мединский и которых он не использовал и не мог использовать в этой диссертации. Вот, они являются авторами этого заявления, формально поданного в апреле 2016 года.

И дальше начались разнообразные приключения. Очень долго это дело тянулось. После всяких затяжек и проволочек в сентябре 2016 года Высшая Аттестационная Комиссия направила это заявление на рассмотрение в Диссертационный совет Истфака Уральского федерального университета в Екатеринбурге. Дело в том, что того Диссертационного совета, где защищался Мединский вот в этом самом РГСУ, давно нет, его закрыли. Его закрыли именно потому, что он был признан фабрикой фальшивых диссертаций. В такой ситуации, когда Диссовета, так сказать, родного, где когда-то степень была присуждена, уже не существует, тогда выбирается по указанию Высшей Аттестационной Комиссии другой и туда направляется диссертация. Вот ее и направили в Екатеринбург.

И там было подготовлено заключение. Текст его, что называется, утек в прессу. Ну и настроения членов этого Диссертационного совета были известны. Надо сказать, что Истфак Уральского университета — это место очень достойное, очень авторитетное, такое, по-своему знаменитое, пользующееся большим уважением в научной среде. И стало понятно, что там сейчас будет рекомендация о том, чтобы степени его лишить.

С.Пархоменко: Этих книг не существует, но, тем не менее, сохранился документ, в котором они перечислены

Было много разных треволнений. В Екатеринбург приезжали разнообразные представители Мединского, делали там разные публичные заявления. Мединский сам тоже как-то гарцевал перед прессой в Москве, ну, в общем, к Екатеринбургу старался не приближаться. Напряжение постепенно поднималось, температура нагревалась и вдруг случилась совершенно неожиданная вещь — произошло решение Высшей Аттестационной Комиссии, которая вдруг откуда ни возьмись постановила забрать это дело из Уральского университета еще до того, как оно было там рассмотрено по существу, в связи с тем, что будто бы все сроки прошли и лимит времени исчерпан.

Абсолютно не понятно, отчего это так случилось. Там долго разбирались, как это вышло, что так долго поступало в Екатеринбург само это дело и материалы к нему, и почему сама Высшая Аттестационная Комиссия бóльшую часть этого времени тянула, а потом вдруг заявила, что время истекло. Тем не менее, дело оттуда было удалено и, спустя еще какое-то время, в январе 2017 года было передано на рассмотрение Диссовету Исторического факультета МГУ.

Ну, тут казалось, что всё под контролем, всё в руках и никаких неожиданностей от него ждать не нужно: уж руководство-то Московского Университета как-нибудь министра культуры Мединского не обидит. Хотя, тоже некоторые представители этого Диссовета высказывались, надо сказать, довольно решительно, но, в общем, было понятно, что не случайно его выбрали. Именно потому туда отправился этот материал, что там министр культуры может чувствовать себя уверенно. И он и чувствовал себя уверенно, и он тогда, скажем, заявил разным газетам, что «Мне стесняться нечего, я абсолютно уверен в своей позиции. Любые нападки на нее под предлогом рассмотрения научной диссертации будут мною публично высмеяны», — сказал тогда Мединский.

Высмеять, однако, не получилось, потому что тоже до рассмотрения дело не дошло. Но только теперь по инициативе самого этого Диссовета в Истфаке МГУ, который внезапно… Опять внезапно. В этой истории вообще очень много всякого внезапного. ...внезапно заявил, что он рассматривать ничего не будет. Что он как-то считает неправильным вообще саму постановка вопроса.

Чрезвычайно странная история. О’кей, хорошо. ВАК с этим согласилась (она — комиссия, Высшая Аттестационная Комиссия), и случилось третье рассмотрение в июле 2017 года. Эта диссертация и вообще эта жалоба, это дело было рассмотрено в Белгородском университете. Результат опять был странный, результат заключался в том, что Белгородский университет сочинил чрезвычайно странное заявление о том, что он не собирается анализировать диссертацию, хотя его задача была ровно в этом (анализировать диссертацию).

«Нет, — сказали они. — Мы диссертацию анализировать многоуважаемого министра не будем, а будем анализировать только жалобу, только заявление, написанное по поводу этой диссертации. Вот в этом заявлении то-то правильно, то-то неправильно. В общем, в конечном итоге мы постановляем, что плагиата там нет».

Ну, о’кей, хорошо, плагиата там нет. А никто не говорил, что он там есть. А как насчет, вот, научной состоятельности? Как насчет работы с источниками, с языками? Как насчет абсолютно безграмотных заявлений, которые делает автор в этом тексте?

А главное безграмотное заявление, которое он делает, заключается в том (он битым словом там это говорит, причем на разные лады и несколько раз), что в исторической науке истиной является то, что нужно государству, что сегодня идет государству на пользу. А что на пользу, что не на пользу, то он будет сам решать. Вот, что полезно, то и правда, а что не полезно, то не правда.

Этот подход и является антиисторическим. И именно он возмутил тех историков-профессионалов, кто выступил против того, чтобы человек с такими странными, я бы сказал, дремучими, безграмотными взглядами назывался бы доктором исторических наук.

Тем не менее, Белгородский университет вынес формальное заключение о том, что он не рекомендует лишать степени Мединского, не видит для этого никаких оснований.

И вот теперь вчера заседал Экспертный совет ВАК. Что такое Экспертный совет? Это подразделение внутри Высшей Аттестационной Комиссии, которое занимается конкретной отраслью науки, в данном случае историей. И это такая, вот, высшая арбитражная инстанция, которая разбирает разного рода споры, конфликты, проблемы внутри профессиональной научной среды, занимающейся этой наукой, в данном случае историей. Это примерно 30 человек известных, уважаемых ученых. Чаще всего они занимают какие-то серьезные посты, они все чего-нибудь деканы или чего-нибудь проректоры, заведующие кафедрами, профессора, ну, в общем, люди, добившиеся, так сказать, таких, серьезных профессиональных и карьерных успехов в истории. Совершенно не случайно они там оказались. Во главе этого Экспертного совета Павел Юрьевич Уваров, главный научный сотрудник Института всеобщей истории Российской Академии Наук, член-корреспондент Российской Академии Наук. У него есть несколько заместителей, среди них, например, Павел Петрович Шкаренков, заведующий кафедрой Российского Государственного Гуманитарного Университета и доктор исторических наук. Есть ведущий сотрудник Института российской истории, есть профессора разных университетов. Ну, есть, например, для слушателей «Эха Москвы» одно очень знакомое имя, например, Олег Витальевич Будницкий, которого вы много-много раз слышали в разных программах «Эха Москвы», он профессор Высшей Школы Экономики и тоже член этого Экспертного совета. В общем, вполне достойная публика.

И вчера они вынесли свое решение. Я думаю, что на них произвело впечатление то, что успел наговорить Мединский по ходу всего этого дела. Особенно активен он был перед рассмотрением дела в Белгородском университете, поскольку он был совершенно уверен в своей защищенности, он был совершенно уверен, что там его не тронут, что не случайно выбрали этот провинциальный университет для того, чтобы быть уверенными в том, что он не наделает, так сказать, никаких неосторожных шагов. И тогда Мединский выступил с эпохальной статьей в «Российской газете», она была опубликована буквально накануне рассмотрения этого дела в Белгороде, где он по существу говорил о том, что науки истории не существует. Вот, он решил так подойти к этому делу, он решил решить проблему радикально: «Вот, вы меня обвиняете в том, что я не ученый, что я не соответствую стандартам науки. Нет стандартов науки». Вот, такова была его позиция. «И науки этой тоже нет, она не наука в сущности». И вот, что он сказал: «Нет никаких, — говорит он, — единственно верных и истинно научных исторических концепций. Все исторические факты существуют для нас как уже преломленные через сознание и социальные интересы своего класса, нации, времени, религии, мировоззрения, идеологии. То есть история всегда субъективна и опосредована. К истории не применимы те же принципы, что к физике или к геометрии».

С.Пархоменко: В этой истории вообще очень много всякого внезапного

И дальше он говорит, например, следующее: «Зажмурьте глаза, глубоко вдохните и признайтесь хотя бы сами себе молча. Признайтесь: достоверного прошлого не существует, прошлое всегда реконструкция из настоящего».

Ну, я думаю, что любого профессионала, который отдал свою жизнь исторической науке, эти слова должны тяжело оскорбить. И по всей видимости, так оно и произошло.

Я бы сказал, что это наглое заявление человека безграмотного, человека пойманного и человека, который не находит ничего лучшего, чем, в сущности, признаться, демонстративно признаться в том, в чем его обвиняют, и объявить это нормой.

Знаете, вот, я не знаю там, вор, которого уличают в том, что он вытащил из кармана у соседа в трамвае бумажник, стал бы утверждать, что, ну а, в сущности, как-то все бумажники, существующие в этом трамвае, принадлежат нам всем. Это наше общее достояние, и мы можем ими пользоваться свободно и равноправно. Вот, примерно такого же уровня это заявление Мединского. Нет никакой исторической науки, нет никакой исторической правды, нет никаких исторических фактов, нет никакого исторического знания, а есть только субъективность, только подход, только польза или вред, только точка зрения, только «Что хочу, то и ворочу». Вот, собственно, и всё. «Чего мне тут учиться, если я и так про это думаю?» — вот основа такого, я бы сказал, подхода.

Вынесено решение. Рекомендовано лишить Владимира Мединского ученой степени доктора исторических наук и признать защиту недействительной, а диссертацию недостойной присвоения ученой степени.

Конечно, это не конец эпопеи. Если почитать положение о присвоении ученых степеней, там есть глава «О лишении ученых степеней». Это очень длинная процедура. Теперь должен собраться Президиум ВАК, должна быть выдана еще одна рекомендация, на основании ее принята формальная рекомендация Высшей Аттестационной Комиссии, на которой ставит свою окончательную печать Министерство науки и образования. То есть, по существу, предстоит еще одно заседание по существу Президиума, и дальше, собственно, чиновничье-бюрократическое решение, утвердить или не утвердить.

Люди, которые много занимаются теперь уже в Диссернете этими тяжбами, много занимаются этими заявлениями о лишении ученых степеней, много времени проводят на заседаниях всех этих комиссий и так далее, говорят, что шансы, что Президиум примет решение не поддерживать Экспертный совет по истории, это шансы очень небольшие. По всей логике рекомендация Экспертного совета должна быть поддержана. Затем он, собственно, и существует. А иначе зачем нужен Экспертный совет по этой науке, если потом оказывается, что его экспертиза ничего не стоит?

Надо сказать, что этот Экспертный совет принял свое решение (надо это подчеркнуть) вопреки решению Диссертационного совета в Белгородском университете: тот не рекомендовал лишать Мединского степени, а Экспертный совет ВАК рекомендовал лишать Мединского степени.

Будем смотреть, как это будет развиваться дальше. Понятно, что будет большое давление на Президиум, будет большое давление на руководство Министерства науки и образования. Впрочем, не очень понятно, надо ли на него давить. Я думаю, что вот эта министерская солидарность здесь тоже играет свою роль. Но! Что здесь важно?

Удивительным образом важна суть дела. Важно то, что в действительности произошло. Вчера и сегодня, вот, сразу после этого сенсационного решения Экспертного совета по истории можно было услышать колоссальное количество разных размышлений о том, в чем заключается интрига? Что вот, это всё так или иначе связано с историей про «Матильду», с противостоянием вот этих царебожников и этого, вот, Православного государства, с одной стороны, и сторонников европейских ценностей, с другой стороны. И вот это Мединского наказали за какую-то там неправильную позицию в этом споре, и вот у него есть, наоборот, соперники, которые хотели бы на его место посадить человека гораздо более радикального и гораздо более близкого ко всей этой дремучей агрессивной среде, которая теперь поднимает этот скандал по поводу фильма «Матильда» и так далее.

Вы знаете, за этим нет никакой интриги. Вот, как говорил доктор Фрейд своей дочери: «Знаешь, доченька, бывают такие сны, когда банан — это просто банан». Вот, бывают такие ситуации, когда решение, принятое сообществом ученых людей, является решением, принятым сообществом ученых людей, которые пытаются рассмотреть эту историю по существу.

Люди, которые работают в Диссернете, знают хорошо, как обсуждалась эта проблема среди членов Экспертного совета. Результаты голосования там очень впечатляющие: 17 человек проголосовали за, 2 человека проголосовали против этого решения, против рекомендации лишить Мединского степени, один человек воздержался. Это очень большой перевес. Ну, считают от принявших участие в голосовании (было еще несколько человек, которые являются членами Совета, но они по тем или иным причинам в заседании не участвовали, от голосования, так сказать, уклонились).

Мне кажется, что это тот случай и поэтому нам это важно. Это тот случай, когда в дело вступило профессиональное сообщество. Вот здесь я возвращаюсь к началу нашего разговора и к тому, что это не дело Диссернета. Диссернет не может отличить хорошую диссертацию от плохой, умную от глупой, передовую от отсталой и так далее. Диссернет может отличить только ворованную от неворованной. И всегда люди в Диссернете говорили: «Мы не пытаемся оценить содержание. Вы оцените. Вы профессиональное сообщество, вы коллеги, вы специалисты в этой науке, вы эксперты. Займитесь этим, увлекитесь этим, отважьтесь на это. Вылезайте из-под кроватей, сделайте эту работу вы. Диссернет не может вас заменить!»

И довольно долго этот голос оставался неуслышанным и было общее такое поверье, что «вот есть Диссернет, есть группа, довольно большая группа каких-то там людей, у которых шило в заднице и которые, вот, заняты беготней и погоней за всеми этими жуликами и аферистами, ну вот пускай они этим занимаются. А будем как-то делать наше важное научное дело».

В какой-то момент удалось эту стену равнодушия проломить, и проломилась она ровно на Мединском. Проломилась она на уж больно вопиющем случае, когда наглый, безграмотный самозванец выдает себя за ученого и с этой позиции ученого еще что-то пытается диктовать, еще чем-то пытается командовать, еще пытается кого-то сверху учить, еще пытается объяснять потом, что науки-то этой не существует, в которой он сам себя назначил профессором кислых щей.

И это был тот случай, когда именно научное сообщество, историки, уважаемые специалисты внутри этой науки на разных этапах этой большой процедуры принимали в этом участие.

Например, когда дело рассматривалось еще на самом раннем этапе в Уральском университете в Екатеринбурге, я знаю, что члены Экспертного совета там получали письма от своих коллег, историков из других городов, из других университетов и в том числе из-за границы, где те пытались, ну, как-то убедить их сделать мужественное, принципиальное решение, отважиться на него. И говорили: «Мы с вами, мы солидарны, мы вам протягиваем руку. Сделайте эту работу, совершите этот шаг. Это важная вещь для нас всех». И, вот, они пытались своих коллег каким-то образом укрепить и поддержать.

Потом была большая дискуссия в тот момент, когда дело рассматривалось в Московском Университете, когда Мединский со своими абсолютно кошмарными, невыносимыми, наглыми заявлениями выступал и ему отвечали, и была дискуссия в профессиональной среде.

И вот сейчас снова люди, которые были в этом Экспертном совете, отважились на решение по существу. Не потому что им велело начальство так, а не сяк, не потому, что они часть какой-то большой интриги, не потому, что они встроены в какую-то длинную цепочку событий. Это тот случай, когда научное сообщество сказало свое слово.

Имеет ли в этом смысле значение то, что произошло буквально неделю тому назад, событие в Российской Академии Наук, выборы президента, которые тоже стали демонстрацией такой академической независимости, академической свободы и неготовности полностью подчиниться велению начальства? Да, имеет. Я думаю, что в некотором роде это продолжение той же истории. И в некотором роде те люди, которые вчера голосовали, и у многих из них были, так сказать, какие-то мысли о том, чем они ответят за это голосование и как их накажет начальство, и чем они в этой ситуации рискуют, я думаю, что многие из них думали о том, что они вот в этот момент этим своим решением встают в один ряд с коллегами, с академиками и членкорами, которые недавно продемонстрировали свою независимость во время выборов президента Академии Наук.

С.Пархоменко: Любого профессионала, который отдал свою жизнь исторической науке, эти слова должны тяжело оскорбить

Не надо ничего преувеличивать, там нет никакой революции, там нет никакого бунта, никакой фронды. Но есть спокойное, с достоинством заявление людей, которые считают себя вправе такое заявление делать, о том, что они не дадут собою руководить как марионетками, они не дадут дергать за веревочки. У них есть свое мнение, свое отношение к своему делу, своя репутация, своя ответственность перед коллегами, и исходя именно из этого, они будут принимать свои решения.

Вот мой взгляд на историю с Мединским. Повторяю, это еще не финал. Нам предстоит еще следить за событиями в Высшей Аттестационной Комиссии и в Президиуме ее. Нам предстоит следить за окончательным решением Министерства науки и образования. Но важное событие произошло, важное решение принято и объявлено, и в значительной мере Мединский, конечно, поставлен на место этим решением.

Это был мой голос, подкаст, который я Сергей Пархоменко делаю для вас. И вы сможете его увидеть на сайте «Эха Москвы» или на YouTube, и скачать. До следующих встреч в эфире «Эха Москвы» и за пределами эфиров «Эха Москвы».

Фейсбук в поисках «русского следа». Цукерберг становится политиком: слушать

Здравствуйте, я Сергей Пархоменко – но это не программа «Суть событий».

Это «МОЙ ГОЛОС» — теперь в дополнение к традиционной пятничной передаче на радио «Эхо Москвы», я буду регулярно отвечать на вопросы слушателей и читателей моего блога.
Тему каждого подкаста определите вы сами: вопросы и темы для обсуждения я буду собирать у себя в фейсбуке и на сайте «Эха».

В каждом подкасте – буду стараться, как мы привыкли в «Сути событий», не торопясь, подробно, въедливо обсуждать горячие темы сегодняшней политической и общественной жизни в России и в мире.

Слушайте когда вам удобно и где захочется: за рулем, на прогулке, на беговой дорожке. «МОЙ ГОЛОС» – по вашему персональному расписанию.

«Запад-2017», парад недоверия: слушать

Здравствуйте, я Сергей Пархоменко – но это не программа «Суть событий».

Это «МОЙ ГОЛОС» — теперь в дополнение к традиционной пятничной передаче на радио «Эхо Москвы», я буду регулярно отвечать на вопросы слушателей и читателей моего блога.
Тему каждого подкаста определите вы сами: вопросы и темы для обсуждения я буду собирать у себя в фейсбуке и на сайте «Эха».

В каждом подкасте – буду стараться, как мы привыкли в «Сути событий», не торопясь, подробно, въедливо обсуждать горячие темы сегодняшней политической и общественной жизни в России и в мире.

Слушайте когда вам удобно и где захочется: за рулем, на прогулке, на беговой дорожке. «МОЙ ГОЛОС» – по вашему персональному расписанию.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире