В центре для детей с ментальными нарушениями «Пространство общения» психолог Анастасия Рязанова возглавляет всю работу. Составляет программы, набирает и обучает сотрудников, устраивает педсоветы, ведет родительские группы, занимается с самыми тяжелыми детьми. Она еще и для специалистов из других реабилитационных центров устраивает семинары. Но это все равно не объясняет термоядерного какого-то Настиного авторитета. Педагоги центра, мамы детей с особенностями и сами дети слушаются Настю не как начальника и не как любимого учителя, и даже не как уважаемого специалиста, а повинуясь каким-то иным резонам, которые долгое время не были мне известны.

В Настином арсенале (как и у любого другого хорошего психолога) есть, разумеется, большой набор психологических фокусов. Четырехступенчатый протокол работы с чувством вины. Пятиступенчатый протокол работы с последствиями травмы. Или Настя может раздать всем напечатанные на листочках радужные загогулины, в которые если вписывать правильные слова о себе, то научишься контролировать свое перевозбуждение и подавленность, а начнешь соображать. У Насти много таких штучек. Но они все равно не объясняют того обстоятельства, что даже и вскользь высказанную Настину просьбу все бегут выполнять сломя голову. Даже я. И я долго не мог понять, почему я так поступаю.

2457612

То чувство, которое внушает людям Настя – это не покорность, не восхищение и не любовь, а бог знает что, которое бог знает как называется. И я до сих пор не знаю, как назвать это чувство, но теперь я знаю, откуда оно взялось.

Мне рассказали. Однажды в самом еще начале своей работы в центре «Пространство общения» Настя проводила родительскую группу. Это такая терапевтическая беседа, во время которой под руководством психолога родители детей с нарушениями пытаются помочь друг другу справиться с проблемами. С чувством вины по отношению к своему больному ребенку. С ощущением несправедливости, потому что вот ведь у всех дети ходят в школу, а мой даже и по комнате не умеет ходить. Справиться с раздражением… Справиться с отчаянием…
В тот день на той группе речь шла о переживаниях, которые испытывали родители прежде чем смириться с мыслью, что дети их неизлечимо больны. И они говорили: «Я, конечно, никогда не думала отказаться от ребенка, но мне трудно было то-то…» Или: «Я, конечно, никогда не помышляла сдать ребенка в интернат, но мне трудно было это-то…»

И вдруг Настя сказала: «А я вот не знаю, оставила бы я ребенка или отказалась бы от него».
Пауза!
Я на той родительской группе не присутствовал, но рассказывают, что после этой Настиной фразы у родителей сначала отвисли челюсти, а потом они стали кричать, а потом вскочили и принялись метаться, размахивая руками. Потому что как же можно допустить эту самую страшную и самую запретную мысль – отказаться от ребенка.
А Настя повторила спокойно: «Я не знаю, оставила бы я ребенка или отказалась бы от него. Я никогда не была на вашем месте. И я не знаю, как бы я себя повела».

2457614

И тут случилось ЭТО. Катарсис, гештальт, просветление, благодать – называйте как хотите. В глубине своего сердца каждый родитель ребенка с нарушениями знал, что ему таки приходила в голову мысль от ребенка отказаться. И он – да, представлял себе, как откажется от ребенка и как будет потом жить нормальной жизнью. И он отверг эту мысль и навсегда запретил себе о ней вспоминать. Потому что что же ты за человек, если не то что отказался от ребенка, а даже и на секунду допустил мысль отказаться от него. Это было запретное воспоминание. Табу.

И только одна Настя умела спокойно заглянуть в эту зияющую пропасть собственного несовершенства.

Помочь центру «Пространство общения» можно здесь

2457610
Автор фотографий Ольга Павлова



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире