Я пишу про детей с тяжелыми ментальными нарушениями никак уж не меньше двадцати лет. Я много раз видел их в разных обстоятельствах, играл с ними, танцевал, занимался рукоделием. Я их совсем не боюсь. Мне не противно вытереть им слюни или поменять памперс. Я повторял про них все на свете гуманитарные мантры и миллион раз писал, что нельзя содержать детей с тяжелыми ментальными нарушениями в психоневрологических интернатах, потому что интернаты подобны тюрьмам, а дети должны жить в семьях.

Да, но я никогда не жил с этими детьми подолгу. Приходил на часок в центр лечебной педагогики в Москве или во Пскове. Сидел на занятиях психолога Анастасии Рязановой в московском центре «Пространство общения». Или на занятиях физического терапевта Екатерины Клочковой в Институте раннего вмешательства в Петербурге. Дети как дети. Ну, не говорят. Ну, не отличают носки от варежек. Ну, могут закричать или упасть в эпилептическом приступе. Ничего страшного, если через час встанешь и уйдешь писать статью про хорошее отношение к ним.

Но я никогда не жил с ними подолгу. Никогда так, чтобы неделю под одной крышей. И вот давеча директор центра для детей с ментальными нарушениями «Пространство общения» Ирина Долотова предложила мне поехать с их педагогами и с их детьми в зимний лагерь. Это был очень комфортный лагерь. Отель Велегож-Парк предоставил двадцати детям и двадцати педагогам свои коттеджи на берегу Оки. Мы играли в игры, устраивали детям простенький театр, учили детей резать салат, есть самостоятельно, общаться, танцевать, ждать ужина – все то же самое, чем занимается центр «Пространство общения» и в Москве, но только в ежедневном режиме. И не то, чтобы я был педагогом Ириного сына Илюши (на одного ребенка в «Пространстве общения» предполагается один педагог), а просто я помогал ему иногда. Готовил с ним еду, утешал его, если случится приступ, гулял с ним…

2447944
Фотография Ольги Павловой

Илюше восемнадцать лет. Он совсем не говорит, но много что понимает, особенно глаголы. Довольно неплохо ходит. Благодаря регулярным занятиям умеет есть сам и сам ходить в уборную. Радуется маме, сестре, психологу Насте и даже мне. И вот однажды Ира попросила меня погулять с Илюшей. Недалеко, метров на пятьсот от коттеджа в рощу. В этой прогулке не было ничего сложного. Я только поддерживал немного Илюшу под локоть, чтобы не поскользнулся на льду. Мы доковыляли до рощи, посмотрели, как другие дети лазают по веревочному городку (Илюша все-таки недостаточно ловок для таких развлечений), а потом педагоги повели детей смотреть театр и ужинать. И мы с Илюшей поковыляли следом.

И вдруг он стал падать. Метров сто не доходя до дома. Я не знаю, что случилось. Устал? Или это был какой-то легкий вариант эпилептического приступа. Но он заваливался на меня огромной тяжестью, которой нельзя было ожидать от невысокого и довольно щуплого юноши. Держать его было сначала просто тяжело, потом стало больно, а потом еще и страшно. Стемнело и нас никто не видел на дорожке. Я хотел позвать на помощь, но все дети и педагоги вошли уже в дом. И я вдруг подумал, что ужасно устал – не только сейчас держать его падающего, но и вообще пятый день подряд заботиться, чтобы он не споткнулся, не поранился ножом, когда режет салат, не подавился едой, не расшиб голову во время приступа.

Я подумал, что мы, конечно, гуманные молодцы, когда выступаем против психоневрологических интернатов и за воспитание таких детей в семьях, но ни один человек на свете не может один заботиться о таком ребенке всю жизнь день за днем. Я подумал, что мам, которые сдают таких детей в интернаты, принято осуждать в моем кругу, но вот же я сам, здоровый и крепкий мужчина не могу выдержать этого подростка неделю и протащить пятьсот метров.

Через четверть часа я все же дотащил Илюшу до дома и сдал матери. В доме начинался детский спектакль и педагоги пели с детьми веселые песенки. Но мне надо было выйти на улицу и побыть одному. Помолчать и посмотреть на звезды. Глядя на звезды, я подумал, что маме больного ребенка тоже ведь бывает нужно выйти на улицу и побыть одной. И стало быть, воспитывать ребенка с ментальными нарушениями не в интернате, а в семье можно только при том условии, что у семьи есть поддержка специалистов вроде тех, что работают в центре «Пространство общения», возятся с детьми в Москве не реже двух раз в неделю и не реже двух раз в год вывозят детей в лагерь. Нельзя просто осудить интернаты и провозгласить правильным семейное воспитание детей с особенностями. Без ресурсных центров этого никто не выдержит, даже мать.

Помочь центру пространство общения можно здесь https://vmeste.yandex.ru/dorogavmir58.

На организацию летнего лагеря требуется 500 тысяч рублей.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире