Преамубула

Вышка is love. И это навсегда.

3112197

Там работает и учится море моих друзей, родных, коллег, выпускников и студентов. Мне каждый день за десять+ лет работы в ней было комфортно (минус три с половиной дня). И это был драйв. Меня пригласили в Вышку Лера Касамара и Марк Урнов — тоже тогда дико драйвовые, в джинсах и с безумными планами, с огнём в глазах и с правильной граждански-профессиональной безбашенностью. Это было время, которое навсегда останется со мной. Я понимаю, что текст, который я сейчас пишу, пишу трудно и долго, многих моих друзей и выпускников заденет. Может, обидит. Простите. Но я не могу его не написать. И вы знаете почему.

1. Про ложь
И, да, не я это начала. Кандидат в депутаты Мосгордумы Касамара В.А. зачем-то решила тут пофантазировать в своём недавнем интервью Новой газете:
«В.К.: Ну, например, для Александра Кынева год назад было принципиально поставить высокую оценку за студенческую работу не очень хорошего качества, но потому, что она касалась Алексея Навального. Для него было принципиально, что если человек пишет работу, касаемую Алексея Навального, то только поэтому она заслуживает высокой оценки.
И.А.: Это он сам так сказал?
В.К.: Там была конфликтная ситуация. Коллеги предъявляли претензии к качеству работы, а Александр защищал и говорил, что они предъявляют претензии только потому, что [работа] касается Навального. Хотя претензии касались сугубо качества этой работы. Когда начинаются такие перекосы, мне это кажется недопустимым. Мы [должны] оставаться профессионалами независимо от того, про что эта работа. Она должна соответствовать критериям научности.»
Всё б ничего, но я была научным руководителем работы, о которой идёт речь (работа у меня сохранена во всех возможных неизменяемых видах). И она была совершенно не про Навального. Работа Артёма Васильчука называлась «Карьерный путь оппозиционного политика в современной России». И работа была написана хорошо. Иначе как бы после упомянутого конфликта, он защитил её в другой комиссии на 8 (восемь) баллов. Которые почему-то потом стали «семёркой», ну, да это мелочи — выходит, почти дюжина преподавателей факультета ни в коем разе не сочло, что работа была «не очень хорошего» качества.
Что было точно не очень хорошего качества, так это поведение сотрудниц тогда ещё Лаборатории политических исследований (теперь Институт того же самого), которые, увидев вполне прямые в свойственной ему манере сформулированные цитаты Алексея Навального в экспертном интервью, подшитом к работе, устроили форменную истерику. И да, если кто захочет поспорить, практически весь день 29 июня прошлого года, когда проходила защита, от и до у меня задокументирован так или иначе (сообщения разные, смс, звонки и так далее). Обе данные сотрудницы предложили поставить работе «два» (неудовлетворительно). Коллега Александр Кынев, бывший в той же комиссии, кинулся на амбразуру. Ну да, все наговорили в запале друг другу. Но факт остаётся фактом: вот последнее сообщение мне коллеги Кынева в тот день.

3112199

А сегодня его «уходят» с факультета. Его, с его прекрасным индексом Хирша и с лекциями, которые студенты политологической магистратуры считают чуть ли не одними из самых полезных по политической регионалистике.
Знаете, как это называется? Это называется политическая цензура и мелкая, гнусная месть.
И ещё — ложь.

Потому что та работа Артёма, который, к слову блистательно и на «отлично» защитил «выпускную квалификационную работу», была совсем не о Навальном. А ещё и о Яшине (по злой иронии судьбы теперь — прямом конкуренте на выборах в Мосгордуму кандидата в депутаты Касамары В.А. по одному и тому же округу). И вообще работа была о том, как юный политик проходит через траекторию точек выбора и что на эти точки влияет. Как он движется от политического через гражданское к снова политическому, но другому. И что предопределяет стратегию и траекторию его движения. Вот некоторые из выводов в работе Артёма:
«Деятельность оппозиционера, таким образом, аналитически разделяется на sense-making, response-shaping, meaning-making, account-giving и learning. Первое — публичное объяснение кризисной ситуации, осознание и объяснение себе и другим враждебного авторитарного режима со всеми особенностями, важными для принятия решений, каждое из которых в долгосрочной перспективе направлено на демократизацию. Второе — антикризисные меры, то есть меры противодействия автократии. Третье — объяснение, почему победа до сих пор не случилось, что еще требуется сделать и почему не сделано до сих; так лидер объясняет сторонникам, почему сохранение автократии на данный момент не означает полный провал оппозиционной деятельности и почему не только есть надежда, а победа неизбежна. Четвертое — определение причин и лиц, ответственных за сохранение автократии — тех, кто в отличие от лидера, имея возможность и декларируя сходную или идентичную цель, то есть возлагая на себя публичную ответственность, не использовал свои ресурсы эффективно. Пятое — опыт, который лидер извлекает из своей деятельности, релевантный для усовершенствования методов противодействия авторитарному режиму — как лучше ему противостоять, как лучше сотрудничать с другими политиками, как лучше коммуницировать со сторонниками и обществом в целом.»

Ужасно? Ни разу. Научно. Вполне. Там вся теория под это подложена: про лидерство и выбор. И что мы поимели год назад? Истерику, скандал, звонки мне, нервы студента, нервы администрации факультета, и бронебойную позицию Касамары В.А., что это вот всё — «чушь собачья». И что «она должна будет доложить ректору». Ибо (и тут безумный набор аргументов, о которых чуть ниже) «всё это «разрушит Вышку!». Что было отдельно смешно: это ж курсовик! Если уж вы так всего боитесь, вспомните, что кроме студента, научника и комиссии его не увидит приблизительно никто (курсовики в Вышке, в отличие от выпускных квалификационных работ, не публикуются).
Короче, пассаж про Кынева в интервью Новой — тотальная ложь.

2. Про что было дальше и мою Лабораторию
А дальше было забавно. Доложил там кто кому чего, не доложил — вот не хочу в это лезть. Что остаётся фактом, так это то, что меньше чем через неделю мне в Вильнюс, где я читала очередную Антикоррупционую школу, позвонил ректор и рассказал какую-то странную историю про то, что, якобы «мы, Лаборатория антикокррупционных исследований, капаем под Колокольцева». Чтоб было понятно: мы объявили в тот момент Декларатон (привет цифровизация!) в рамках которого планировалось перевести одни открытые данные (с сайта МВД) в другие тоже открытые данные (на Деклараторе). На данное мероприятие, созданное в Facebook записалось то ли 3, то ли 4 студента. Точка. Представить себе, что целый министр это крохотулечное событие в ФБ сам собой нашёл и кому-то позвонил — это всё равно, что поверить, что Земля — плоская и лежит на слонах и черепахе под ними. Чуть позже выяснилось, что распечатки про вот это «смешное» всё, ректору на стол положили. А ещё чуть позже выяснилось кто. И я проверила: за все годы существования нашей Лаборатории реально серьёзные люди из власти по нашему поводу, прям вот чтоб «закрыть-остановить» никому в Вышку ни разу не звонили. И все эти рассказы бесконечные про «вы разрушите нам Вышку!» — чистой воды «пугалки» одних средне-крупных другим таким же. Ничего более. Фальсификация. Могли звонить всякие там помощники, выслуживающиеся и реально «фигуранты»: это — да. Но зачем тогда такую Лабораторию, как наша, заводить, если не ожидать таких естественных звонков. И я решила, — enough is enough, — написала заявление, и ушла.

3112201

Кстати, про Лабораторию. Она была создана в 2009 году совместно НИУ ВШЭ и Центром антикоррупционных исследований и инициатив Трансперенси Интернешнл — Россия.

3112203

Кстати, теперь все упоминания о Трансперенси с сайта Лаборатории потёрты. Не сильно тщательно, но тем не менее. О, привет, «медведевская оттепель»! Мы тогда были как бы «модными», да и студенты к нам повалили рекой: вот и сделали Лабораторию. И она реально работала: 9 летних школ, сотни студентов, те же сотни проектов — ровно то, что когда-то делало Вышку Вышкой.
А потом мне поступил первый звонок: остановить или дезавуировать одно расследование — Кампус! Нам нужен кампус! А у вас — мама Хуснуллина; потом второй — у вас на Летней школе про блокчейн и коррупцию затевается оранжевая революция! Мне тут показали справку! (тут я реально чуть не сломала мозг); потом что-то ещё и ещё. И в последний раз, год назад, стало понятно, что мне и нашей Лаборатории в Вышке не дадут работать.
Кто? Ну, фигуранты и, — внезапно! — коллеги. Что из этого больнее? Да, те, кто клали на стол ректору компиляции всякого про нас. Полу-правда, полу-ложь. И главное, я поняла, что, когда близкий коллега и товарищ мой, — ректор, — отчего-то этому верит, надо уходить.
Потому что он просто верит тому, что ему кладут на стол, говоря, что это «власть» пишет (ха!). Кто клал? Думаю, что те, кого выстегнуло, я ж это видела, да и слышала потом и даже парой слов перекинулась на лестнице про «нашу успешность», то, то проректор тогда Чириков на каком-то мероприятии недели две до событий годичной давности, дал мне слово, представив: «руководитель самой успешной в Вышечных проектно-учебных лабораторий». Что было правдой по мириаду формальных показателей.
Знаете, как это называется? Это называется фальсификация. И зависть. Взболтать, но не смешивать.

3. Не про выборы
Если честно, эта часть — совсем не про выборы. Вернее, не совсем про них. Это снова про то самое интервью Новой кандидата в депутаты Мосгордумы Касамары В.А., в котором она саморазоблачительно зачем-то понарассказывала Илье Азару про «Команду Кузьминова» как «команду» депутата. Про их достижения за год. Но вот беда, так получилось, что у меня есть книжка там одна, называется «Мониторинг злоупотребления административным ресурсом в ходе федеральной кампании по выборам в Государственную Думу Российской Федерации в декабре 2003 года. Под редакцией Е.Панфиловой, К.Рида. М., 2004» (3) И ещё три к ней, кстати, на ту же тему. А там вон чего про этот самый административный ресурс:
«Институциональный ресурс предполагает использование труда подчиненных, т.е. лиц, находящихся в служебной зависимости, для поддержки политических целей, которые разделяет руководство. Сюда же можно отнести использование государственного имущества для односто— ронних политических целей . Данный вид административного ресурса является, пожалуй, единственным, который получил последовательное отражение в избирательном законодательстве с точки зрения недопусти— мости злоупотребления им. Среди характерных примеров нарушений следует указать: привлечение государственных служащих к избирательным мероприятиям для сбора подписей, работы в штабах кандидатов и партий, разработки предвыборных документов, проведения предвыборных исследований, подготовки и распространения агитационных материалов; использование помещений органов власти, государственных и муниципальных предприятий и учреждений для размещения штабов кандидатов и партий, проведения встреч с избирателями, проведения предвыборных мероприятий, хранения агитационных и иных предвыбор— ных материалов (в случаях, когда в доступе к этим ресурсам отказывается альтернативным кандидатам и партиям); использование инфраструктуры офисов органов власти и государственных и муниципальных предприятий и учреждений (телефонные линии, офисные материалы и оборудование, доступ в Интернет, использование компьютерной техники, использование специализированных баз данных).

А ты идёшь на сайт это Команды, которую так красочно описали, и обнаруживаешь, что одно из подразделений бывшей Лаборатории политических исследований, а теперь, с совсем недавних пор Института прикладных политических исследований (как и было сказано, который возглавляла и возглавляет кандидат в депутаты Мосгордумы Касамара В.А., до какой-то внезапной тотальной идентичности походят друг на друга. А у некоторых сотрудников Лаборатории-Института написаны вот такие Вышкинские «служебные обязанности», то есть, зарплатные:
— Информационно-аналитическое сопровождение деятельности ректора, связанной с его участием в работе Московской городской Думы, в том числе:
— взаимодействие с представителями Московской городской Думы, органов государственной власти и организаций по вопросам участия ректора в работе Московской городской Думы;
— взаимодействие с должностными лицами и экспертами НИУ ВШЭ при подготовке информационно-аналитических материалов для ректора к заседаниям Московской городской Думы и комиссий Московской городской Думы;
— обеспечение ректора необходимыми информационно-аналитическими материалами к заседаниям Московской городской Думы;
— выполнение текущих поручений руководителя.

Шарман.
Потом находишь, ковыряясь, в документах ещё документы и ещё документы, который не понятно к чему приложить, чтоб ни тебе, ни авторам, ни, студентам не стыдно было. Да-да, я сама могу понапридумывать кучу всего про «социальную» ответственность и «социальную» функцию. Единственное, что мне никогда не пришло бы в голову, это ограничивать это «социальное» округом или городом, который вдруг бы совпал с моими личными интересами. Но это мне. А вообще, это ж надо постараться, вот так всё замесить.
И, вроде, самое время раскрутить весь этот клубок самому кандидату именно сейчас, но в том же интервью кандидат в депутаты Мосгордумы Касамара В.А., не моргнув глазом, кучу своих служебных достижений, как завлаба и проректора, бодро декларирует как «общественные достижения». Ну, право слово, так нельзя. И я ведь говорила ровно об этом на лекциях в 2014 году для избирателей в округе (по просьбе тогда начштаба депутата Леры Касамары) и на лекциях для штаба. Да, я тогда верила, что это всё — искренне и будет «как надо». Но, похоже, не в коня оказался корм. Ошиблась. Признеаюсь.
И знаете, как это называется? Ну, скажем мягко: злоупотребление административным, в том числе институциональным, ресурсом на выборах во всём мире считается формой политической коррупции. Это так, для сведения.

4. Про личное
Мне правда жаль нашей былой дружбы. Того, как мы могли болтать о детях и девачковом. О профессиональном. Я восхищалась Лерой: такой безумно красивой, без вопросов талантливой, без дураков умной, энергичной как сто электростанций. Я правда расстраивалась, когда после известных событий, когда Лера перестала быть замдекана Факультета, ей пришлось долго искать своё место во всём этом нашем «Датском королевстве». И она была всегда человечной, ранимой, настоящей. Я была очень рада, что она нашла себя в связях с общественностью. Постоянно к ней забегала в её новый кабинет. Болтали, хохотали, что-то придумывали для Дней Вышки. И это была настоящая «жизнь».
А потом жизнь кончилась и понеслась карьерная гонка. То, что было в последний год подчинено той же логике: логике большой карьеры. И не надо мне рассказывать иного. Я документы посмотрела, покопалась где надо. Свистопляска с факультетом (департаментом) со студентами, курсами, сотрудниками, моими коллегами, выпускниками, преподавателями — это безумие с любой точки зрения. И тут я тоже могу сама (образование позволяет) нагородить с три короба про «оптимизацию, укрупнение и улучшение». Но, что-то пока не видно «улучшателей» в реальности. Особенно в учебных курсах. Ни одного. Будем ждать предъявления. Кто будет читать базовые курсы? Кто будет читать, прости гспди, прикладные курсы? К чему студенты будут их прикладывать? К округу и «наказам избирателей»? К политическому, хм, поведению?
И знаете, как это называется? «Медные, блин, трубы» это называется. И жажда власти. Cravе for power. На месте многих там, которые ещё пока повыше, я бы была начеку.
Эпилог

Тысячи выпущенных нашим факультетом/департаментом студентом знают, что единственное, что я им всем и всегда говорила в начале учёбы, а главное, в конце, на вручении дипломов:
— Идите и завоюйте мир. Но не любой ценой.
Кажется, я говорила это не тем людям.

Оригинал



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире