orlov_oleg

Олег Орлов

22 февраля 2017

F
На днях Путин подписал Указ «О признании в Российской Федерации документов и регистрационных знаков транспортных средств, выданных гражданам Украины и лицам без гражданства, постоянно проживающим на территориях отдельных районов Донецкой и Луганской областей Украины». В тексте Указа говорится, что это сделано: «в целях защиты прав и свобод человека и гражданина, руководствуясь общепризнанными принципами и нормами международного гуманитарного права».
Некоторые мои коллеги-правозащитники поспешили заявить, что видят в этом решении руководства России прежде всего гуманитарный аспект. С их точки зрения, Указ направлен на то, чтобы облегчить страдающим от войны жителям Донбасса получение убежища в России. Они «не связывают» легализацию документов самопровозглашённых республик с возможным признанием ДНР и ЛНР.
На мой взгляд, это очень спорное утверждение. Указ Путина не просто выходит за рамки решения гуманитарных проблем, – это сугубо пропагандистский, лживый и лицемерный акт (как, впрочем, и многие другие действия российской власти). 
Если бы Указ открывался словами «при решении вопросов о предоставлении убежища» или каким-то более широким перечнем, включающим, получение медицинской помощи и т.п., то претензий к нему не было. 
Если бы речь шла именно о страдающем от войны мирном населении! Но нет, – этот документ дает разнообразным бумажкам, подписанным на территории «ДНР-ЛНР» непонятно кем, с непонятно на каком основании изготовленными печатями, официальный статус на всей территории России в любых обстоятельствах и для любых индивидуумов. Фактическая безразмерность указа, легализующего документы самопровозглашенных республик,  среди прочего открывает широкие возможности для разного рода криминальных элементов.
Конечно же, у людей, проживающих на «сепаратистских» территориях Донбасса бывают многочисленные сложные обстоятельства. У кого-то просрочен паспорт. У кого-то родился ребенок и надо оформлять на него документы. Кто-то получил аттестат зрелости с печатью непризнанной республики. Мои коллеги-правозащитники задаются вопросом: «и что же этим людям делать?». На мой взгляд, вопрос странный. Надо пересечь в пропускном пункте линию разграничения, заехать на территорию Донецкой или Луганской областей, контролируемую законным правительством Украины, и оформить или переоформить документы. Так поступают тысячи людей. 
Есть отработанный алгоритм и для школьников, желающих получить аттестат зрелости, с которым они могут поступить в вузы Украины или других стран. Они должны подтвердить свои знания на экзамене в среднем учебном заведении Украины. В 2015-16 годах так сделали многие школьники из Донецка, Луганска, других населенных пунктов «ДНР-ЛНР». 
Конечно, это требует затраты времени и сил. Но все это вполне возможно сделать. 
Для поддержания законности и порядка не только в Украине или России, но и во всем мире подчас люди вынуждены терять силы и время на самые разнообразные бюрократические процедуры. Конечно, если мы в принципе против границ, против государственного суверенитета и других подобных не очень приятных вещей, тогда можно посылать к черту все эти бюрократические процедуры и правила. Но в том-то и дело, что многие в принципе симпатичные идеи («нет границам», «долой государственные бюрократии» и т.п.), если их немедленно начать воплощать в жизнь, могут принести неисчислимые бедствия.
Конечно, на территории Донбасса есть немало людей, которые просто «не желают в упор видеть Украину», кому представляется легче  порвать с Украиной и без всяких дополнительных сложностей получить документы у этих самопровозглашенных режимов. Вот, прежде всего, на поддержание этих настроений, а не на решение неких «гуманитарных проблем» и направлен этот Указ.
Впрочем, есть в «ДНР-ЛНР» одна категория людей, которым этот Указ крайне необходим именно в таком виде. Это боевики и функционеры этих режимов. Им путь на подконтрольные украинскому правительству территории заказан. У многих из них есть российские паспорта, но не у всех. Теперь для них Россия полностью открыта. Ждем из регионов новостей в рубрику «Криминальная хроника».
А тем временем российские власти будут нам рассказывать, как они борются с нелегальной торговлей оружием, с терроризмом, с националистическим подпольем.
Юрист Правозащитного центра «Мемориал» помог ей добиться восстановления права на собственность.
Я раньше уже писал о том, с какими трудностями сталкиваются бывшие и нынешние жители Грозного в своих попытках вернуть свою собственность, фактически отнятую у них во время двух чеченских войн и в межвоенный период (См., например). Самостоятельно добиться восстановления права собственности им обычно не удается. Их квартиры заняты другими жильцами, а редкие судебные решения в пользу законных владельцев чаще всего не исполняются.
Юрист ПЦ «Мемориал» Султан Тельхигов помог добиться исполнения решения Ленинского районного суда Грозного по иску Татьяны Оксененко о выселении незаконных владельцев из ее квартиры.
Коренная грозненка Татьяна Борисовна Оксененко, 1952 г.р., как и многие ее земляки, во время военных действий покинула город. Вернулась она только в 2010 году. Однако обе ее квартиры в центре города были заняты другими жильцами. Одну из них она с трудом смогла вернуть через суд, а борьба за вторую оказалась долгой и нелегкой.
В 2011 году Татьяна Борисовна самостоятельно подала в суд иск с просьбой признать недействительным ордер живущей в ее квартире семьи Мутаевых и выселить их. Ордер этот без каких-либо законных оснований был им выдан администрацией Ленинского района Грозного. Все правоустанавливающие документы у Татьяны Оксененко были безупречны, и в ноябре 2011 года суд первой инстанции удовлетворил ее требования. Мутаевы, в свою очередь, подали жалобу. 15 мая 2012 года суд второй инстанции оставил решение в силе. 
Казалось бы, справедливость восторжествовала. Но… 
Решение суда не исполнялось.
Лишь через год с лишним, в августе 2013 года, состоялось формально-юридическое исполнение решения суда. Фактически же это было издевательством над здравым смыслом, правом и Татьяной Оксененко. Приставы выселили ответчиков из квартиры, но там осталась сестра ответчиков, поскольку она не была указана в решении суда. После того, как был подписан акт о выселении и приставы уехали, ответчики спокойно вернулись в квартиру. Формально решение суда было исполнено, но фактически в квартире остались прежние незаконные жильцы. Было вынесено постановление о прекращении исполнительного производства. 
Татьяна Оксененко подала иск в суд о выселении нового незаконно вселившегося лица. Судебное разбирательство затянулось. В конце концов было снова вынесено решение суда в еепользу.
Но каждый раз, когда Татьяна Борисовна приходила с приставами в квартиру, то заставала нового жильца, не указанного в решении, и выселять его никто не собирался. А как только приставы уходили, Мутаевы возвращались в квартиру.
При этом ответчики подавали встречные заявления об отмене решения суда по вновь открывшимся обстоятельствам. И, хотя каждый раз суд отказывал в удовлетворении этих заявлений, поскольку в реальности никаких «вновь открывшихся обстоятельств» не было, исполнение очередного решения выселения Мутаевых приостанавливалось.
И так без конца… 
Наконец, в феврале 2016 года Татьяна Борисовна, поняв, что без помощи адвоката не обойтись, обратилась за помощью в Правозащитный центр «Мемориал». Юрист Султан Тельхигов вступил в ее дело.
Исполнительное производство было возобновлено. 26 мая 2016 года решение было исполнено, всех незаконно проживающих в квартире, наконец, выселили.
Этим летом Ленинский районный суд Грозного отказал в удовлетворении очередного заявления Мутаевых об отмене решения суда по «вновь открывшимся обстоятельствам». В ноябре 2016 года ВС ЧР оставил в силе это определение Ленинского районного суда.
Теперь Татьяна Борисовна вселилась в свою квартиру.
На днях председатель Буйнакского районного суда Юсуп Салихов признал незаконной постановку на профилактический учет как «религиозного экстремиста» Данияла Алхасова. Судья обязал ОМВД по Буйнакскому району снять его с учета и сообщить суду и истцу об исполнении решения.

В чем суть дела?

Представьте себе, вы неожиданно узнаете, что в райотделе полиции ваше имя поставили в какой-то список экстремистов. При этом вам ничего официально не предъявляют, вас не обвиняют в преступлении или правонарушении, но, поскольку вы находитесь в этом списке, полицейские начинают систематически ущемлять ваши права, оскорблять и унижать. Вы даже не можете узнать, почему и на каких основаниях вы попали в эти списки. Вам не удается узнать, что же надо сделать, чтобы ваше имя вычеркнули из этих списков. Оказывается, что все это регламентируется какими-то засекреченными нормативными актами.

Абсурд? Произвол?

Да. Но именно так и произошло с жителем села Эрпели, врачом местной больницы Даниялом Алхасовым. В 2014 году от своего участкового уполномоченного он узнал, что находится почему-то в каких-то списках, то ли как «экстремист-ваххабит», то ли как «салафит». 

Возможно, это произошло из-за его бороды. Во всяком случае, участковый рекомендовал её подстричь, Алхасов отказался. После этого его жизнь стала невыносимой. Его постоянно забирали в отделы полиции, где проверяли по многу часов, заставляли писать объяснения о составе семьи, о круге знакомств, об отношении к ваххабизму, фотографировали, брали отпечатки пальцев и образцы ДНК, снимали на видео, переписывали номера телефонов с его мобильника, унижали. От него требовали заранее извещать полицию о всех планируемых им передвижениях. В августе 2014 года полицейские силой принудили его сбрить бороду. Проблемы появились и у родных Алхасова, от которых постоянно требовали предоставлять информацию о нем. Жену Данияла против ее воли доставили в отдел полиции для получения образцов ДНК. За пределами республики правоохранительные органы также проявляли к нему повышенное внимание. Например, когда в осенью 2016 года Алхасов, предварительно известив своего участкового, поехал с товарищем на горнолыжный курорт в Домбай, их машину на админгранице Карачаево-Черкессии уже ждал полицейский патруль. Недолго думая, всех находящихся в машине под дулами автоматов положили лицом на землю, а потом уже стали разбираться – как же, ведь сообщили, что в республику едет человек, состоящий на профучете как экстремист из Дагестана (см. тут и тут). 

Один из офицеров полиции сообщил Д.Алхасову, что якобы получил письмо кого-то их жителей села, где сказано, что Алхасов связан с НВФ. Затем он предупредил Алхасова, что если тот будет и дальше ходить с бородой и «придерживаться экстремистских взглядов», то они «не посмотрят ни на что, подкинут оружие, гранату, закроют и пусть Аллах нас уже судит за это».

Алхасов пытался выяснить, в чем же заключаются его «экстремистские взгляды»? Пытался объяснить, что он законопослушный гражданин, что он никак не связан с НВФ, что никогда не привлекался к уголовной ответственности. Он пытался узнать у полицейских, как можно добиться прекращения давления на него. На это он однажды получил от майора Анвара Абдулмеджидова из райотдела полиции ответ: «Есть два пути для выхода из под профучета – смерть или принятие христианства».

Тогда Алхасов обратился в Правозащитный центр «Мемориал» с просьбой помочь ему добиться справедливости и защитить его права. 

С помощью юристов «Мемориала» он попытался получить от Буйнакского ОМВД письменный ответ, по какой причине он попал в экстремистские списки, и потребовал снять себя с учета. Ответа он не получил. 

В январе с.г. он обратился в суд, потребовав признать постановку на профучет незаконной и обязать сотрудников МВД снять его с этого учета.

Не буду останавливаться на всех перипетиях дела, которое тянулось вплоть до конца октября (подробности). За это время он трижды подавал иски, в том числе и на отказ полицейских направить ему какое-либо письменное объяснение своих действий. 10 августа суд удовлетворил этот его иск и обязал ОМВД ответить. Решение вступило в законную силу, но полицейские не спешили выполнять его – Алхасов так и не получил от них никакого ответа.

Наконец, в конце октября Буйнакский районный суд приступил к рассмотрению по существу иска врача о снятии его с профилактического учета. Интересы Алхасова представляли работающий по соглашению с  ПЦ «Мемориал» адвокат Мурад Магомедов и юрист нашей организации Галина Тарасова. Ответчик, Буйнакский ОМВД, направил в суд своего представителя — капитана полиции Гаджи Джававова. 

Джававов неоднократно в ходе процесса разъяснял, что главный нормативный акт, регламентирующий порядок и основания постановки и снятия с профучета, — это некий приказ № 024 министра внутренних дел РФ. По словам полицейского, этот документ секретный, и у него нет к нему доступа. Ни даты, ни названия этого документа он не сообщил. 

Непосредственно же в список профучета Алхасова поставили на основании приказа № 226 от 2009 года, тоже секретного. Основанием для этого стали некие «оперативные данные», которые, согласно закону «Об оперативно-розыскной деятельности» также являются секретной информацией. 

Судья спросил, какую же реальную опасность представляет Алхасов. Представитель ОМВД ответил, что истец имел связи с прихожанами салафитской мечети, расположенной в Буйнакске, общался с ними. Кроме того из Центра по противодействию экстремизму (далее ЦПЭ) «поступило на него письмо, в связи с чем Алхасов был поставлен на учет». 

Судья попросил сказать конкретнее о доказательствах связи Алхасова с террористическими организациями. Представитель ответчика заявил, что, согласно секретному приказу № 024 министра внутренних дел, к которому он не имеет доступа, предусмотрена постановка на учет лиц, придерживающихся «нетрадиционного ислама». 

Алхасов, отвечая, в свою очередь, на вопрос судьи, сообщил, что целенаправленно салафитскую мечеть он не посещал, но заходил туда потому, что наступало время молитвы, а эта мечеть была поблизости. При этом он не придерживается экстремистских взглядов, террористической деятельностью не занимается. Относительно же религии, он придерживается традиционных взглядов на ислам, аналогичных взглядам большинства прихожан мечети села Эрпели, где он живет. Судья спросил, почему Алхасов носит бороду. Тот ответил, что ему так нравится.

Представители истца, ссылаясь на положительные характеристики Алхасова со стороны имама местной мечети, а также с места работы, обратили внимание суда, что нет никакого препятствия для снятия Алхасова с профучета. На что последовало возражение капитана Джававова: все эти характеристики – не основание для снятия с профучета. Для этого должна быть характеристика участкового, или оперативного работника, или «других служб».

Но предусмотрена ли вообще нормативными документами процедура снятия с профучета и какой их пункт или формулировка препятствуют снятию с профучета Алхасова – спросила представитель истца. Капитан полиции вновь сослался на то, что есть секретные нормативные документы, согласно которым и осуществляется снятие лиц с профучета. При этом у него самого к секретному приказу нет доступа, и он не читал этот приказ.

Судья поинтересовался, но есть ли доказательства, что Алхасов пропагандировал экстремистские взгляды. Представитель ОМВД ответил, что оперативные службы завели на Алхасова «литерное дело», в котором все изложено, но это закрытая информация, к которой у него нет доступа. Он добавил, что «226-м приказом предусмотрена постановка на профучет при заведении литерного дела и согласовании с ЦПЭ. Согласование с ЦПЭ у полицейских есть, ответ ЦПЭ есть в деле».

Алхасов поинтересовался, имеет ли он право, согласно Конституции РФ, ознакомиться с материалами о его постановке на учет, раз они составлены в отношении него. Представитель МВД ответил, что его дело является государственной тайной и знакомиться с ним он не имеет права.

Таким образом, в суде постепенно вырисовывался абсурдный замкнутый круг, в который на основании чьего-либо доноса или просто плохих отношений с участковым, может попасть каждый. 

На следующем судебном заседании были допрошены свидетели. Односельчане истца характеризовали его как честного и порядочного человека, хорошего врача. Никакой пропаганды каких-либо религиозных взглядов они от него не слышали.

Вызванный в суд участковый уполномоченный утверждал нечто парадоксальное: он брал от Алхасова объяснения о том, куда и зачем тот собирается уезжать из села, но при этом он не осуществлял в отношении него мер профилактического характера. Спрашивается тогда, почему и на каком основании участковый вообще интересовался передвижением врача? Адвокат истца спросил: «На основании какой инструкции Вы действуете?». Участковый ответить не смог. Суд обязал ОМВД по Буйнакскому району снять Алхасова с учета и сообщить суду и истцу об исполнении решения. Будет ли выполнено это решение суда, покажет будущее. Правозащитный центр «Мемориал» не ставит под сомнение право и даже обязанность сотрудников полиции вести профилактику правонарушений, включая и учет лиц, склонных к совершению правонарушений. Но делать это они должны строго в рамках закона. Если такой учет каким-то образом затрагивает права граждан, включенных в списки профилактируемых, то алгоритм такого учета должен быть опубликован и строго соблюдаться. Гражданам должны быть ясны ответы на следующие вопросы:

 — кто и на каких основаниях имеет право включать тех или иных людей в списки профилактического учета?

 — что могут требовать представители государства от людей, находящихся в списках профучета (со ссылками на соответствующие нормы законодательства РФ)?

 — как можно добиться снятия с профилактического учета?

Именно этого и добивается ПЦ «Мемориал» в ходе своей работы на Северном Кавказе. 

Пока же получается, что в совокупности действия полиции по профучету ведут только к тому, что права граждан, например, на свободу передвижения, незаконно ограничиваются, а сотрудники полиции отвлекаются на проведение заведомо бесполезных с точки зрения борьбы с преступностью мероприятий. Командированные в Дагестан из других регионов России сотрудники МВД удивляются огромному количеству поставленных на профучет жителей республики. Они говорят, что уже не хватает ни сотрудников полиции, ни времени для того, чтобы проводить все предписанные инструкциями процедуры. 

28 апреля в Доме кино состоялась традиционная церемония награждения победителей очередного – уже 17-го – конкурса исторических исследований старшеклассников «Человек в истории. Россия, ХХ век». Эта церемония всегда привлекает внимание, ведь на нее съезжаются школьники и учителя из многих регионов России. Основным организатором конкурса и церемонии награждения в течение всех лет является Международное общество «Мемориал».

К сожалению, в этом году радостное событие было омрачено хулиганскими выходками «активистов» так называемого «Национально-освободительного движения». Дело не ограничилось оскорблениями детей, учителей и членов жюри. Несколько человек (и среди них председатель жюри писатель Людмила Улицкая) были облиты зеленкой и нашатырем.

Это отвратительное зрелище наблюдали многие пришедшие на церемонию награждения, в том числе организаторы аналогичных конкурсов для школьников из 16 стран Европы. Вряд ли увиденное будет способствовать улучшению имиджа России в этих странах.

Дополнительную абсурдность происходившему у входа в Дом кино придавало то, что люди, выкрикивающие оскорбительные, в т.ч. антисемитские лозунги, украсили себя георгиевскими ленточками и стояли под знаменем, имитирующим знамя одной из частей Красной Армии.

Хулиганство НОДовцев – не новость. Хотя, кажется, до сих пор на школьников и учителей они не нападали.

И мягкость полиции по отношению к их действиям тоже не новость.

Относительной новостью стало освещение происшедшего каналом RenTV, который фактически встал на сторону хулиганов, разве только не объявил их потерпевшими.

Репортаж RenTV полон лжи и клеветы.

Авторы репортажа утверждают, будто детям предлагали рассмотреть идею, что «фашисты несли в нашу страну европейские ценности, которые тиран Сталин принимать не захотел», — но это целиком и полностью плод болезненного воображения работников RenTV, и им еще придется отвечать в суде за попытку приписать этот бред организаторам конкурса.

Все, что сказано в репортаже о сути конкурса – злонамеренная клевета, тем более возмутительная, что информация о конкурсе общедоступна, как и ежегодно издающиеся сборники работ победителей, как и публикация лучших работ в Интернете (http://urokiistorii.ru/raboty).

Уже в самом начале сюжета конкурс назван «конкурсом альтернативной истории России» — и из этого становится очевидно, что не нравится и нападавшим, и «журналистам» RenTV.

Их пугает, что школьники, участвующие в конкурсе, сами выбирают темы и героев. Их пугает, что школьники сталкиваются с настоящей историей, с участниками и свидетелями исторических событий, сами анализируют собранную информацию и делают выводы – а не заучивают наизусть текст единого учебника, о котором мечтают те, кто воспитан на кратком курсе истории ВКП(б).

Неудивительно, что и стиль репортажа напоминает тот же краткий курс – естественно, главный упор сделан на то, что конкурс поддерживают несколько немецких фондов и фонд Михаила Прохорова. Это, пожалуй, единственная относительно правдивая информация в репортаже, — но о том, что на проведение конкурса был получен грант Президента России, RenTV не упоминает. Это противоречило бы создаваемому образу врага.

Настоящая история не требует такой истерической и демагогической защиты, какую демонстрируют «журналисты» RenTV. И уж подавно она не требует защиты с помощью зеленки, использованной сталинистами у Дома кино.

Настоящая история, к которой приобщаются участники конкурса, помогает выработать иммунитет против исторических спекуляций и фальсификаций.

А той истории, которую сочинили сталинские пропагандисты, и в которую верят и НОД и RenTV, не помогут никакие припарки, а уж зеленка и подавно.

Люди зачастую отрицают очевидное. Они не хотят смотреть правде в глаза. В их головах реальность подчас с треском проигрывает заранее заданным идеологическим установкам, даже когда речь идет о событиях, напрямую касающихся их жизни или смерти. Я вновь столкнулся с этим в конце марта-начале апреля 2016 года, в очередной раз побывав в зоне конфликта на востокеУкраины (на этот раз — в Луганской области).

Нередко люди, по которым стреляют, не хотят знать, кто подверг их жизни опасности, кто нанес им ущерб. Они любой ценой защищают сложившуюся в их сознании простую черно-белую картину мира.

Когда мы были в прифронтовой зоне, перемирие более-менее соблюдалось. Мы почти не слышали стрельбы. Впрочем, перестрелки все-таки случались, но по ночам, в основном из стрелкового оружия. Огонь вели исключительно по позициям противостоящих вооруженных формирований. По-видимому, стреляли обе стороны, но понять, кто начал, не представляется возможным.

Хорошо уже то, что в последние месяцы почти не было ни жертв среди мирного населения, ни разрушенных гражданских объектов. Подчеркну: речь идет о Луганской области (в Донецкой дело обстояло по-другому) и о территории, контролируемой правительством Украины (исследовать ситуацию по другую сторону линии разграничения ещё предстоит).

Ранее Правозащитный центр «Мемориал» на основе собранных «в поле» сведений уже писал: села и города Донбасса разрушает огонь обеих воюющих сторон. Яркий пример – станица Луганская. Я там был дважды – в июле 2014 г., и теперь, весной 2016 года.

В первый раз станицу контролировалисилы самопровозглашенной ЛНР. Встанице военные объекты не располагались, вооруженные люди стояли на блок-постах по окраинам. Тем не менее, 2 июля по жилым кварталамЛуганской и слившейся с ней Кондрашевки были нанесены авиудары. Результат – погибшие мирные жители, уничтоженные дома. Правозащитный центр «Мемориал» тогда опубликовал собранную «по горячим следам» информацию (http://memohrc.org/records/otchet-po-itogam-monitoringovoy-poezdki-v-doneckuyu-i-luganskuyu-oblasti-ukrainy). Чья авиация? Очевидно, украинская. Однако с украинской стороны сразу же последовало «разъяснение» официальных лиц:«боевики коварно обстреляли жилые кварталы». Представитель информационного центра Совета национальной безопасности и обороны Украины Андрей Лысенко сообщил, что «украинские силовики захватили установку «Град», из которой боевики вели обстрел станицы Луганской, в результате чего погибли мирные жители». По его словам, было документально подтверждено, что именно из этой установки боевики обстреливали жилой сектор, удалось идентифицировать осколкиснарядов, а «инцидент с обстрелом населенного пункта расследует военная прокуратура». Больше об этом «расследовании» не упоминали. Осколки, собранные на месте, доказывали: «Град» тут не причем.Масса свидетелей видела самолет, заходящий на жилые массивы. Возможно, поэтому в ряде украинских СМИ появились абсурдные обвинения уже в адрес российской авиации.

А потом об этой трагедии забыли.
*****

18 августа 2014 года в станицы Луганская и Кондрашевка вошли украинские силы. В настоящее время линия разграничения между украинскими и сепаратистскими территориями проходит по речке Северский Донец, которая протекает сразу за окраинойЛуганской. На улицах натыкаешься на следы обстрелов и бомбардировок. Дома, разрушенные ударами украинской авиации почти два года назад, не восстановлены.

2471392

2471392

2471392

2471392

2471392
Лишь один из не сильно поврежденных домов был отремонтирован самими хозяевами с помощью негосударственных гуманитарных организаций.

Но заметно больше разрушений в селе произошло осенью-зимой 2014 – 2015 годов. Большая часть разрушений – на южной окраине станицы. Так же, как и летом 2014 года, среди мирного населения были погибшие. Тогда за южной окраиной станицы Луганская и вдоль реки располагались украинские позиции. Сепаратисты их обстреливали. Снаряды ложились и по селу.

2471402

2471402

2471402
Три фотографии сделаны на улице Москва-Донбасс. Это не шутка – так действительно называется эта улица.

2471408
Школа. Дети сейчас учатся в здании типографии.

2471414
За памятником – бывший Дом детского творчества.

Очевидно:население станицы пострадало от действий обеих воюющих сторон. Но жители станицы оценивают происходящее по-разному. Это выплескивается в «войну граффити». Я видел и раньше, когда Луганская находилась под ЛНР, и теперь, когда она контролируется властями Украины:на многих бетонных фонарных столбах, на заборах масляной краской нарисованы желто-голубые флаги Украины. Эти изображения нередко перечёркнуты черной краской. Иногда рядом или сверху нарисован трёхцветный флаг ЛНР (чёрная, голубая, красная полосы) или России.

2471416

2471416
На соседних фонарных столбах – флаги России и Украины.Над украинским флагом видна белая полоса – предположительно, осталась от ранее изображенного там российского флага.

*****

Часто люди, придерживающиеся какого-то определенного взгляда на происходящее, готовы во всем без исключения обвинять одну из сторон. В последней поездке я столкнулся с этим в селе Трехизбенка, которое, как и Луганская, расположено на левом берегу Северского Донца – на линии разграничения.

В селе немало следов разрушений от артобстрелов.

Позиции украинских сил располагаются сразу же за околицей села.На другом берегу реки, на холмах, – позиции сепаратистов. Сейчас в рамках выполнения Минских соглашений тяжелое вооружение обе стороны более-менее отвели. А раньше, с ноября 2014 по февраль 2015 года, село было «горячей точкой». Здесь дислоцировались украинские подразделения, включая добровольческие батальоны.Бойцы «Айдара» долго располагался в школе. Поэтому школьники занимались один день в неделю, в здании местной амбулатории. Правда,тогда родители благоразумно вывезли из села большинство детей. Соответственно, здание школы пострадало от минометных обстрелов, хотя и не очень сильно.Детский сад тоже занимали бойцы «Айдара».Как рассказывают местные жители, огонь по позициям сил ЛНР за рекой украинская артиллерия нередко вела через село. Нельзя исключить, что какая-то часть снарядов могла недолетать и попадать по селу. По словам жителей, по крайней мере, один раз украинские военные признали факт падения в селе нескольких снарядов «Града» (подтвердить или опровергнуть это пока не могу). Все это не способствовало любви местных жителей к украинским солдатам. Идем по Донецкому переулку. Тут немало разрушенных домов. Спрашиваем: когда все это было разрушено? Отвечают: ноябрь 2014 –февраль 2015, и клянут украинскую армию за это. Мол, мало того, что заняли село, так и ещё и сами по нему стреляют. Как же так,спрашиваю, – зачем же самим себя обстреливать? Ведь в селе украинские подразделения тогда располагались. «А затем!..» И дальше идет набор разнообразных, не имеющих никакого отношения к логике «разъяснений»: «они друг друга ненавидят», «для того, чтобы грабить разбитые дома», «а просто так…».

Как же так, говорю, – ведь видно, откуда стреляли, – с территории ЛНР, с другого берега. По разрушениям видно, что снаряды или мины оттуда прилетели.

2471416

2471416
Дома в южной части села. Повреждения – со стороны, обращенной к позициям ЛНР.

В ответ объясняют, мол, у украинцев есть специальные мобильные группы, которые то ли с самого берега речки ведут огонь назад, то ли даже на другой берег тайком переправляются, чтобы оттуда стрелять. Зачем? А чтобы потом в обстрелах обвинять «наших ребят из ополчения». Ведь «наши ребята по своему селу стрелять не будут». Попытка предположить, что с той стороны могли стрелять по украинцам совсем не местные «ребята», а приехавшие из других регионов или стран, закрывает дискуссию: со мной больше не хотят разговаривать.

Я понимаю этих людей: для них нестерпима правда войны. Нестерпимо, когда оказывается, что «наши» считают, что «лес рубят – щепки летят», — так же как и «не наши».Страшно понимать, что и для «наших» ты тоже «щепка». Это, в общем, обычное нежелание отказаться от черно-белого видения мира многократно усиливается пропагандой российского телевидения: у линии разграничения значительно легче принимаются транслируемые ЛНР российские каналы, чем украинское телевидение. Многие местные жители традиционно смотрят только российское телевидение. Традиционно, поскольку многие в этой части Луганщины считают себя донскими казаками, и не отождествляет себя с Украиной.

Впрочем, жизнь и тут вносит коррективы в черно-белую картину мира. Нам жаловались на украинских солдат. Ещё когда были обстрелы, они вели себя грубо (прежде всего – «айдаровцы»). Случались грабежи. Батюшку задержали, но после протестов прихожан на следующий день отпустили (служит в селе до сих пор). Исходя из того, что мы видели раньше, это похоже на правду. Ну а сейчас, спрашиваю, как в этом смысле обстоят дела? Отвечают: «Вот пьяные ходят». А ещё? «Тут-то ничего, а вот на другом конце села, на улице Ленина, там гдеблок-пост, вот там и сейчас – и грабежи, и грубость». Поехали туда с местной активисткой, которая про это и рассказывала. При ней поговорили с жителями улицы, в конце которой стоит украинский блок-пост. «Да нет» — говорят нам – «ни грабежей, ни конфликтов нет». «Ну хоть что-то плохое они по отношению к вам делают?» — спрашиваем. «Ну да, ходят мимо нас с оружием и не здороваются».

И правда, как раз прошли мимо нас несколько украинских военных с автоматами за плечами, с сумками с продуктов. И не поздоровались! Несли продукты, скорее всего, из магазина, где нас удивили цены, весьма низкие даже по сравнению с другими населенными пунктами Украины (о примерном соотношении цен на территориях, контролируемых правительством Украины и властями ЛНР, я писал раньше.

С 8 апреля прекращено всякое передвижение людей между двумя частями Луганской области – той, что находится под контролем правительства Украины, и той, где действуют власти ЛНР. Единственный действовавший до этого пропускной пункт власти Украины закрыли: по их утверждению, сепаратисты обстреливают прилегающие территории. Другой пропускной пункт, который оборудовали украинские власти, был открыт 31 марта, но так, по сути, и не заработал, – дорога тут же была перекрыта со стороны сепаратистов.

Людей на этих территориях людей соединяет масса связей. У многих родственники живут, работают или учатся за линией разграничения. Кому-то надо проехать на другую территорию, чтобы получить пенсию, оформить документы, купить продукты или лекарства. Неработающие легальные «коридоры» – прежде всего удар по гражданскому населению.

В конце марта – начале апреля 2016 года сотрудники Правозащитного центра «Мемориал» и Харьковской правозащитной группы побывали в той части Луганской области, что находится под контролем правительства Украины.

В числе прочего, мы посетили станицу Луганская и фактически слившуюся с ней Кондрашевку. Они расположены в девяти километрах на северо-восток от Луганска, столицы самопровозглашенной Луганской Народной Республики.

В ходе войны, начавшейся весной 2014 года, эти станицы пережили многое. Самое страшное – удары украинской авиации 2 июля 2014 года. Тогда станицы находились под контролем сил ЛНР. Авиаудары пришлись по жилым кварталам. Погибли мирные жители, включая маленького ребенка. Многие дома были полностью разрушены или сильно пострадали. Я побывал там на следующей день после ударов, видел результаты своими глазами.

18 августа 2014 г. Луганская и Кондрашевка были отбиты украинскими силами. Первым туда зашел печально известный добровольческий батальон «Айдар». На следующий день украинское наступление захлебнулось, а 20 августа началось контрнаступление сепаратистов. Оно оказалось успешным, как из-за участия подразделений регулярной российской армии, так и вследствие передачи значительного объема вооружений сепаратистам. Украинские силы отступали, оставляя многие занятые города и села, но на левом берегу неширокой речки Северский Донец закрепились, и не отошли. Говорят, из-за того же «Айдара», — тот отказался выполнять приказ командования об отходе на север. С тех пор линия разграничения между украинскими и сепаратистскими территориями проходит по Северскому Донцу. Речка эта протекает за околицей станицы Луганская, и здесь по автомобильному мосту до недавнего времени пролегал единственный в Луганской области «коридор» для прохода людей на территорию, контролируемую силами ЛНР, и назад.

Именно людей, а не машин: в отличие от двух аналогичных «коридоров» в Донецкой области, этот действует только в пешем режиме. В ходе боев мост был частично подорван. Сейчас через разрушенный пролет перекинуты деревянные мостки. Идти нелегко, особенно людям пожилым, да ещё с поклажей.

2468818

2468820
Это снимал не я – нас украинские пограничники к мосту не пропустили

Люди подъезжали к пропускному пункту на рейсовых автобусах, маршрутках, легковушках, проходили через украинский КПП. Затем — по мосту на правый берег реки, контролируемый сепаратистами. На той стороне, другим транспортом, добирались до Луганска. Так же и в обратном направлении.

Пройти могут лишь имеющие специальные пропуска, выданные властями Украины. Документ, дающий право на пересечение линии разграничения в течение одного года, в последнее время получить гораздо проще: теперь пропуск можно оформить по Интернету. Но всё равно на это уйдет не меньше недели: надо заполнить анкету, указать причины, по которым необходимо ездить туда-сюда. Такой порядок был введен властями Украины в 2015 году. Сепаратисты до сих пор никаких пропусков для пересечения «границы» не вводили.

Стоять в очереди у КПП приходилось долго — 4-5 часов. Говорят, если повезет, то и за три часа можно было управиться.

2468822

2468824

Около КПП установили две большие армейские палатки с печками: можно обогреться, спрятаться от дождя, получить бесплатно кружку чая и сухари. Неподалеку расположены туалеты.

Предприимчивые люди наладили бизнес – продают рядом с очередью разнообразную снедь (пирожок – 8 гр.), возят втридорога на такси людей до КПП и обратно.

Контролировали проход через линию разграничения пограничная служба и таможенники, как государственную границу.

Люди, большинство – пенсионного возраста, терпеливо стояли в очереди. Кто-то ехал к родным, кто-то, наоборот, возвращался из гостей. Кто-то вез продукты с украинской территории на сепаратистскую. Кто-то путешествовал как «пенсионный турист», — так называют тех, кто вынужден регулярно выезжать из ЛНР-ДНР на территорию, контролируемую правительством Украины, чтобы получать пенсию. С ноября 2014 года власти Украины прекратили на «сепаратистских» территориях выплаты всех социальных пособий и пенсий. Правительство заявило, что не лишает пенсионеров причитающихся им выплат: деньги продолжают начислять на их счета. Но чтобы воспользоваться этими средствами, пенсионеры всего-то должны преселиться за пределы «сепаратистских» территорий, зарегистрироваться по новому месту пребывания, документально подтвердить факт своего проживания там, — и тогда они совершенно свободно смогут воспользоваться своими пенсионными средствами. Для большинства пожилых людей, проживающих на территориях ЛНР и ДНР, сделать это оказалось не по силам. Мало кто решится бросить всё, поехать неизвестно куда, искать место в лагерях беженцев или тратить пенсию на аренду жилья. Выезжали в основном те, кого были готовы приютить родственники. Впрочем, вскоре вовсю заработали разнообразные «обходные» схемы. На территории Донбасса, контролируемой правительством Украины, появились посредники, готовые за определённую сумму обеспечить фиктивную регистрацию и документы, доказывающие, что пенсионер якобы переселился сюда с «сепаратистской» территории. Пенсионеры, их родные или уполномоченные ими люди ездили через «линию фронта», чтобы снять с карточки пенсионные деньги и вернуться назад.

Недавно правительство Украины вновь выпустило распоряжение о приостановке выплат пенсий, — до тех пор, пока пенсионеры снова лично не подтвердят своё нахождение на территории, контролируемой украинскими властями. И вновь пожилые люди самолично отправились в дорогу.

Во второй половине 2015 года власти самопровозглашенных ЛНР-ДНР тоже начали выплачивать пенсии, социальные пособия, зарплаты бюджетникам. Платят рублями. Все прекрасно понимают, из чьего бюджета поступают эти средства. Впрочем, местные власти пыжатся и утверждают, что якобы формируют свой бюджет из собранных ими налогов. Но кто им поверит?

Естественно, все, кто может, стараются получать пенсии с обеих конфликтующих сторон.

Я подходил к людям, стоявшим в очереди, старался их разговорить. Думал, не захотят разговаривать, либо будут ругать украинскую власть, заставляющую их ездить за пенсиями и стоять часами перед КПП. К моему удивлению, они, в основном, ругали власти ЛНР. Кто-то – открыто и громко, кто-то — отходя в сторону и тихо: мол, нам же сейчас предстоит туда возвращаться. Ругали ЛНР, не зная, что я из России. Когда я говорил об этом, они вдобавок начинали ругать и мою страну: «мол, если уж власти России решили платить в ЛНР пенсии, почему не платят хотя бы столько же, сколько власти Украины?!»

Все претензии носили материальный характер: мизерные пенсии, высокие цены на продукты.

Продовольствие на территории, контролируемой сепаратистами, заметно дороже. При среднем курсе покупки рубля к гривне на тот момент в Украине – 0,36 — 0,37, видна разница:

2468816

Пенсии в Украине у опрошенных людей составляли от 1100 до 1200 гр.

В ЛНР минимальная пенсия – 1800 (!) руб. Те, с кем мы говорили, получают чуть больше 2 тыс. рублей. При этом там пенсионеры (в отличие от Украины) платят за проезд в транспорте 5 руб., бесплатный проезд — только для инвалидов 1-2 групп и участников ВОВ. По 10 руб. платят пенсионеры, получающие 3 тыс. руб. пенсии, но таких почти нет.

Люди несли и везли в ЛНР с территории, контролируемой властями Украины, сумки, рюкзаки, тележки, полные провизии. Действуют ограничения: один человек может везти не больше 50 кг продуктов на сумму не более 5000 гр. Но по деревянным мосткам через Северский Донец и такой груз для большинства невозможно перенести. И откуда при таких пенсиях и соответствующих им зарплатах набрать столько гривен?

Главная претензия к украинским властям – медленно работает пропускной пункт.

Облегчить положение могло бы открытие новых пропускных пунктов. Такую попытку сделали власти Украины 31 марта 2016 года у поселка Золотое (Золоте).

На этом пропускном пункте, хорошо оборудованном для проезда автотранспорта и пешего прохода, мы побывали в день открытия.

2468826
В 11 утра пропускной пункт заработал

2468828
Первый автобус, едущий с сепаратистской территории

2468830
Первые люди, идущие оттуда

2468832
А эти люди идут в обратную сторону

В тот же день в  15 часов пропускной пункт был закрыт: власти ЛНР завернули людей назад. Сепаратисты заявили: «Как так? Власти Украины решили об открытии пропускного пункта? А с нами это кто-то согласовывал?». Приехали вооруженные люди и перегородили КАМАЗами дорогу, ведущую с украинской стороны.

Официальная позиция властей ЛНР – якобы этот коридор почему-то небезопасен для людей, идущих и едущих по нему (напомним – так же украинские власти объясняли закрытие КПП у станицы Луганская).

Почему? «А потому! Надо было заранее согласовывать с ними!» А по мнению украинской стороны, говорить не с кем: «с террористами переговоров не ведем».

Уперлись с двух сторон. Пострадали мирные жители Луганской области – по обе стороны линии разграничения. Сегодня в области ни один официальный коридор для пересечения этой линии не работает.

На днях я описывал, как уже много лет бывшая грозненка Людмила Станишевская не может восстановить свое право на жилье, захваченное чужими людьми. В комментариях к этому посту был и такой – мол «в Москве таких бытовых дел десятки тысяч». Странно читать подобное. Много ли в Москве квартир, хозяева которых были вынуждены их покинуть из-за того, что те сильно пострадали от обстрелов и бомбардировок? Много ли случаев, когда хозяева квартир были вынуждены бежать из города от вооруженного бандитского беспредела? Много ли случаев, когда в ремонтируемую квартиру въезжают вообще без каких-либо прав на это чужие люди и поселяются там? Когда АБСОЛЮТНО торжествует право сильного – того, кто с автоматом, или у кого родственники служат в полиции или какой-либо администрации?

Именно поэтому мы считаем что подобные «бытовые» дела – предмет нашего интереса и работы, так же, как и случаи похищений и пыток.
При этом не часто, но удается добиться успеха. Впрочем, к сожалению, успех бывает весьма относителен.

30 января 2014 года жительница Грозного Татьяна Попова, 1972 г.р., обратилась в местное представительство Правозащитного центра «Мемориал» с просьбой помочь ей вернуть квартиру, захваченную чужими людьми.

В 1989 году матери Татьяны Поповой от предприятия, на котором та работала, была предоставлена однокомнатная квартира в большом доме на ул. Восьмая линия в Старопромысловском районе Грозного. Первую и Вторую чеченские войны Татьяна с матерью пережили в Грозном, практически не выезжая из города. После смерти матери в 2000 году Татьяна переоформила ордер на квартиру на свое имя. Позже по требованию администрации района она обменяла этот ордер на договор социального найма. Однако жить в квартире она не могла, поскольку дом был серьезно поврежден во время боевых действий, и Татьяна с сыном-инвалидом, 2005 г.р., проживала в доме родственников.

В2011 году начался капитальный ремонт дома на Восьмой линии. Но переехать с сыном в восстановленное жилье Попова не смогла: оказалось, что в ее квартире без каких-либо на то прав жила некая Ж. Мусаева, которая якобы купила ее в 1996 году. Мусаева поменяла дверь в квартире и вставила новый замок.

С помощью юриста ПЦ «Мемориал» Татьяна Попова подала иск, в котором потребовала признать недействительной сделку купли-продажи квартиры, заключенную на имя Мусаевой, и обязать кадастровую службу аннулировать запись о регистрации ее права собственности на эту квартиру на основании договора купли-продажи. 20 октября 2014 года Cтаропромысловский районный суд заочно удовлетворил иск Поповой, признав договор купли-продажи 1996 года недействительным.

Однако, выяснилось, что еще в апреле 2012 года Мусаева продала эту квартиру З. Кадировой. Представляющий Татьяну Попову юрист ПЦ «Мемориал» подал иск с просьбой признать сделку от 4 апреля 2012 года между Кадировой и Мусаевой недействительной. Выяснилось, что в кадастровой службе, действительно, стояла запись о регистрации права собственности Кадировой на квартиру на основании договора купли-продажи. Однакоэта квартира была в муниципальной собственности, не была приватизирована, а значит, не могла быть предметом купли-продажи между гражданами.

14 октября 2015 года Старопромысловский районный суд Грозного удовлетворил иск Татьяны Поповой о признании договора купли-продажи между Мусаевой и Кадировой недействительным.

7 ноября 2015 года Попова подала документы на приватизацию квартиры, оформление которых пообещали завершить через два месяца. Однако в начале января 2016 года она получила уведомление из Департамента жилищной политики мэрии Грозного о том, что за ней числится долг по коммунальным платежам 54 тысячи рублей, и, если она его не погасит или долг не будет аннулирован, то ее лишат права на это жилье. В администрации Старопромысловского района Поповой сообщили, что процесс приватизации ее квартиры приостановлен из-за имеющейся у нее задолженности.

Откуда мог взяться долг такого размера — непонятно. Татьяна попыталась объяснить в мэрии, что электричеством она стала пользоваться с августа 2015 года, когда начала делать в квартире ремонт (жить она продолжает в доме родственников). А воды и газа там как не было раньше, так нет и до сих пор. Но ее не стали слушать и отказались разъяснить, из какого расчета взялся такой большой долг.
Более того, в мэрии сказали, что Поповой могут аннулировать долг, если до конца февраля она предоставит справки из коммунальных служб об отсутствии задолженности.

Сейчас Татьяна, мать-одиночка с десятилетним тяжелобольным ребенком, бегает по инстанциям в надежде собрать документы о том, что за время судебного спора и после него она не пользовалась коммунальными услугами.

Года полтора назад я сообщил, что Правозащитному центру «Мемориал» удалось добиться восстановления справедливости. Заводской районный суд Грозного признал за бывшей грозненкой Людмилой Станишевской право собственности на жилье, которое было незаконно захвачено во время Второй чеченской войны чужими для нее людьми. Оказалось — я был наивным.

Впрочем, и тогда я высказывал осторожный скепсис: даже в случае вступления в право собственности на квартиру, семья Станишевских едва ли вернется в Чеченскую Республику. Но они смогут продать жилье там и приобрести новое в другом месте. Только после этого можно будет сказать: справедливость восторжествовала, дело Станишевской благополучно закончилось. Сегодня я с сожалением констатирую: право отнюдь не торжествует, дело пошло по очередному кругу. 18 февраля 2016 года судья Заводского районного суда Ахмед Сайд-Ахмедович Имаев «по вновь открывшимся обстоятельствам» отменил решение, вынесенное в пользу Станишевской 29 мая 2014 года.

Работа по делу началась 1 февраля 2012 года, когда к правозащитникам (в Комитет «Гражданское содействие» и «Мемориал») обратился Валерий Станишевский. Он рассказал о семье своего брата Анатолия, военнослужащего, женатого на коренной грозненке, Людмиле. До 1999 года супруги с дочерью Олесей жили в собственной квартире в доме № 5 на улице Розы Люксембург в самом центре Грозного. Квартира была приватизирована в 1993 году. Правоустанавливающие документы у Станишевских сохранились.

Во время Первой чеченской войны, в ходе бомбежки Грозного, Олеся была ранена, соседская чеченская семья помогла вывезти девочку в госпиталь. В 1995 году Станишевские уехали в Белоруссию к родителям Анатолия. После окончания военных действий они вернулись в Грозный и восстановили свою разрушенную квартиру.

В ноябре 1999 года, когда уже началась Вторая чеченская война, но Грозный еще находился под контролем сил Чеченской Республики Ичкерия, в квартиру Станишевских, взломав дверь, ворвались вооруженные люди в масках. Они забрали все имущество, Людмилу и Анатолия связали, избили, а Олесю увели с собой, потребовав за нее 10 000 долларов. Таких денег у родителей не было.

Похитители отвезли девушку на окраину города и оставили под охраной в каком-то частном доме. Когда охранник пошел спать, Олесе удалось найти ключи, открыть дверь и бежать. Пройдя несколько кварталов, она увидела незнакомого человека, стоящего рядом с машиной. Девушка рассказала ему о случившемся и попросила о помощи. Этот человек ( местный житель, чеченец) отвез ее к своим родителям, а потом вывез в Краснодар. Людмиле и Анатолию Станишевским дали знать об этом, они собрали остатки имущества и поехали вслед за дочерью.

После того, как Станишевские покинули Чечню, квартиру заняли какие-то люди. Они вели себя вызывающе, угрожали знакомым Станишевских. когда те интересовались судьбой квартиры.
Занявшись этим делом, правозащитники выяснили, что квартира Станишевских числится за некоей Табаркой Кагировой.

Судебный процесс по оспариванию права собственности на квартиру на улице Розы Люксембург тянулся с августа 2012 года по конец мая 2014 года (см. http://memohrc.org/news/kak-v-groznom-reshayutsya-voprosy-o-prave-sobstvennosti-na-kvartiry; http://memohrc.org/news/chechnya-otvetchik-v-dele-stanishevskoy-potrebovala-povtornuyu-ekspertizu-dokumentov).

В конце сентября 2012 года домой к юристу «Мемориала» Султану Тельхигову приехали двое вооруженных мужчин, которые представились родственниками Кагировой (по их виду было очевидно: это сотрудники силовых структур). Они начали выяснять, какие лично у Тельхигова претензии к этой квартире. Юрист объяснил им, что представляет интересы Станишевской по соглашению с ПЦ «Мемориал».

Осенью-зимой 2012 года и в начале 2013 года судебные слушания много раз откладывались и переносились – либо не являлась ответчик, либо «важные свидетели» с ее стороны. Наконец, 14 февраля 2013 года было вынесено заочное решение: исковые требования Людмилы Станишевской были полностью удовлетворены. Но в конце марта это решение было отменено, а дело передали на новое рассмотрение другому судье, хотя оснований для этого не было.

Новый судья рассматривал дело, мягко говоря, странно. Юриста «Мемориала» не извещали о датах заседаний. В апреле 2013 года Тельхигову стало известно, что суд решил оставить иск Станишевской без рассмотрения, так как «истец и его представитель не явились на слушание». По ходатайству Тельхигова это решение было отменено, и в мае 2013 года дело начали рассматривать по третьему кругу.

Потребовался еще год, чтобы суд вынес решение в пользу законной владелицы жилья — Людмилы Станишевской. За это время Кагирова подавала встречный иск. Суд привлекал к участию в деле Департамент жилищной политики Грозного, сотрудники которого неоднократно не являлись на заседания. Суд дважды направлял на экспертизу документы Станишевской о праве собственности на квартиру.

Наконец, 29 мая 2014 года суд вынес решение в пользу Людмилы Станишевской.

Ответчик Кагирова обжаловала это решение в апелляционной инстанции и в судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда России. 18 сентября 2014 года решение в пользу Станишевской было оставлено в силе.

Однако на этом ее мытарства не закончились.

Кагирова не хотела исполнять решение суда и не выезжала из квартиры.

После ее отказа добровольно освободить жилье в июне 2015 года Тельхигов подал иск о выселении ответчика из жилого помещения.

Началась откровенная судебная волокита: иски необоснованно оставляли без рассмотрения, вынесение решение затягивалось.

8 сентября 2015 года Заводской районный суд оставил иск без рассмотрения, яко бы полномочия представителя были оформлены ненадлежащим образом.

7 октября 2015 года дело было возобновлено, заседание назначили на 13 октября. Однако ответчица не явилась, слушание не состоялось. При этом суд не назначил дату нового заседания.

Затем исковое заявление вновь было оставлено без рассмотрения из-за неявки сторон.

В ноябре 2015 года Тельхигов подал ходатайство с просьбой отменить определение об оставлении заявления без рассмотрения. 27 ноября 2015 года суд вернул ходатайство юристу; он подал его снова, и 20 января 2016 года Заводской районный суд возобновил производство по делу. Слушание было назначено на 10 февраля.

Одновременно Табарка Кагирова подала заявление об отмене решения суда от 29 мая 2014 года «по вновь открывшимся обстоятельствам».

И вот, 18 февраля 2016 года, судья Заводского района суда Имаев отменил решение в пользу Станишевской на основании заявления ответчика о том, что квартира в доме на ул. Розы Люксембург якобы была ранее приватизирована А. И. Вишняковой (бабушкой Станишевской).

В чем же тут «вновь открывшиеся обстоятельства»?!

Доводы Кагировой о том, что истинной хозяйкой квартиры была Вишнякова (уже умершая к моменту судебного процесса), и о том, что Кагирова якобы выкупила у нее эту квартиру, были предметами разбирательства в судах первой и апелляционной инстанций. Их также рассматривала судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ. Суды признали эти доводы несостоятельными.

Не было никаких оснований считать попытку вернуть суд к повторному рассмотрению того же самого вопроса «вновь открывшимися обстоятельствами».

Представитель Станишевской направил в Заводской районный суд возражение на это заявление Кагировой. Суд эти возражения проигнорировал.

Очевидно, судья Имаев намеренно затягивает дело Станишевской, необоснованно оставляя исковые заявления без рассмотрения.

Представитель Станишевской намерен обжаловать определение судьи Заводского района суда Грозного Имаева об отмене по вновь открывшимся обстоятельствам вынесенного в пользу Станишевской решения суда от 29 мая 2014 года.

Информация о том, что в Чеченской Республике (ЧР) систематически удерживают часть зарплат бюджетников, далеко не новая (http://www.kavkaz-uzel.ru/articles/182430; http://www.kavkaz-uzel.ru/articles/263279).
Обычно пострадавшие люди не обращаются в правоохранительные органы с жалобами на нарушения закона, а предпочитают молчать и терпеть, в надежде, что рано или поздно этот беспредел закончится. Впрочем, среди них есть и отчаянные, которые пытаются найти справедливость у главы республики Рамзана Кадырова. Они отправляют через социальные сети «крики о помощи», призывая обратить внимание на печальную реальностью. О результате одного такого обращения стало широко известно — женщину, публично обратившуюся таким образом к Кадырову, вызвали к нему, и местное телевидение показало, как заявительница и ее муж униженно каялись и просили прощение.

Осенью прошлого года в Правозащитный центр «Мемориал» обратились родственники сотрудников Государственного казенного учреждения «Комплексный центр социального обслуживания населения» Шелковского района Чеченской Республики Они жаловались, что сотрудники этого учреждения с мая 2015 года стали получать в качестве зарплаты примерно 30% от тех денег, которые они получали раньше. В результате получаемая ими сумма составляет меньше минимального размера оплаты труда. 

Заявители рассказали, что в бухгалтерии Комплексного центра есть две ведомости о выплате зарплат. В одной из них зафиксирована сумма, равная 70% официальной зарплаты. В ней подделывают подписи сотрудников о ее получении. Некоторые из них были свидетелями, как в этой ведомости расписывалась за них одна из вышестоящих работников.

Есть и другая ведомость, согласно которой как раз и выдают 30% зарплаты, в ней работники расписываются сами. 

Все сотрудники госучреждения об этом знают, но не обращаются в правоохранительные органы, боясь навлечь на себя гнев начальства их учреждения. И тем более они опасаются жаловаться вышестоящему начальству. «Ну не будешь же жаловаться им на них же?!», — объясняют обратившиеся в «Мемориал» родственники пострадавших.

Сначала возмущенные люди отказывались расписываться в получении зарплаты, но их заставляли писать заявление об уходе в отпуск без содержания, а деньги не возвращали. Кого же так боятся люди? 

По словам заявителей, систематическое удержание части зарплаты сотрудников соцзащиты началась в мае 2015 года, когда у руководства Отдела труда и социального развития населения Шелковского района стала Хеди Абдулсолтовна Геремеева, принадлежащая к очень влиятельному в нынешней Чечне клану Геремеевых. Она – родная сестра Руслана Геремеева, бывшего замкомандира батальона внутренних войск России «Север», основного свидетеля, а, возможно, соучастника по делу о политическом го убийстве Бориса Немцова. Ее родственниками также являются Ваха Геремеев, всемогущий в районе начальник Шелковского ОМВД, и сенатор от ЧР Сулейман Геремеев. 

Правозащитный центр «Мемориал» направил запрос в прокуратуру с просьбой провести проверку по изложенным фактам и принять меры прокурорского реагирования, устранить нарушения трудовых прав в случае их обнаружения. Кроме этого, мы просили при наличии оснований для вывода о совершении преступлений, направить материалы в следственный орган или орган дознания для решения вопроса о возбуждении уголовного дела. 

Проверку провели, но проводили её сотрудники ОМВД РФ по Шелковскому району ЧР, то есть подчиненные Вахи Геремеева, родственника Хеды Геремеевой, в чьем ведении находятся вопросы выплаты зарплат работникам социальных служб района. Не удивительно, что по результатам проверки было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела за отсутствием состава преступления. 

О том, как проходила эта проверка, нам стало известно от родственников все тех же сотрудников госучреждения. Они снова обратились в «Мемориал» с жалобами.

По их словам, сотрудники правоохранительных органов опросили меньшую часть работников Комплексного центра социального обслуживания населения. Вначале в ходе опроса возмущенные работники устно заявили сотрудникам правоохранительных органов о фактах удержания зарплаты. После этого, как говорят родственники бюджетников, тем, кто жаловался, последовали угрозы об увольнении как со стороны руководства госучреждения, так и со стороны проверяющих сотрудников ОМВД. 

После этого служащие комплексного центра написали заявление, что никаких претензий не имеют. Проверка на этом завершилась. Проводить экспертизу подписей на ведомостях выдачи заработной платы никто и не думал.

Правозащитный центр «Мемориал» направил письмо в прокуратуру Шелковского района с просьбой проверить законность отказа в возбуждении уголовного дела и провести прокурорскую проверку в порядке общего надзора на предмет соблюдения трудового законодательства. 

Вопросы о том, куда и в чей карман идут положенные сотрудникам деньги, остаются открытыми. 

Акцию «Возвращение имен» у Соловецкого камня общество «Мемориал» проводит уже девятый раз. Каждый год 29 октября, накануне Дня памяти жертв политических репрессий, приходящие сюда люди, сменяя друг друга, читают имена людей, расстрелянных в Москве в годы советского террора: имя, фамилия, возраст, профессия, дата расстрела. Весь день, с 10 утра до 10 вечера.

«Чтение имен» хороший пример созданного гражданским обществом поминального ритуала со своими устоявшимися традициями, своей особой атмосферой единения, скорби и борьбы.

23902662390268

На меня особенно сильное впечатление производят вечерние часы этого ритуала, когда Соловецкий камень окружен аурой света множества свечей, а к нему течет поток света: новые и новые свечи держат в руках люди, стоящие в очереди, чтобы затем у камня произнести имена расстрелянных.

23902702390272

Я попытался в четырех рисунках передать свое впечатление от происходящего, атмосферу, которая в этот день окружает это место на Лубянской площади. Удалось ли мне это сделать, или нет, – судить тем, кто побывал 29 октября у Соловецкого камня или еще придет сюда.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире