oreshkin

Дмитрий Орешкин

02 февраля 2018

F
02 февраля 2018

Раскинуть умищем

Не устаю удивляться уникальной отечественной способности на пустом месте изобретать велосипед или всякий раз заново выяснять, откуда дети берутся. С последующей напряженной дискуссией и взаимными обвинениями в клевете, безнравственности, идиотизме или обслуживании интересов Кремля.

Одна сильно умная политологическая дама с одним сильно умным журналистом но сайте одного сильно умного радио оживленно обсуждают, что значит недействительный бюллетень, является ли он бюллетенем установленного образца и вообще как с этими коварными сущностями себя вести. Такое бывает, если человек впервые сталкивается с незнакомой сферой деятельности. (В самом деле – откуда дети-то берутся?!) В таких случаях перед субъектом познания встает развилка: либо постигнуть все самому, с помощью раскидывания могучим умищем (который не спрячешь); или обратиться к специалисту.
На всем белом свете выбирают второй путь. Ибо специалисту ведома не только инструкция по применению (в данном случае закон о выборах), но и практические аспекты эксплуатации (в данном случае правоприменительная практика). Если, например, предстоит судиться, разумный человек постарается найти адвоката. Чтобы, в частности, не размышлять мучительно, что значат слова судьи «к вашим показаниям отношусь критически». То ли судья страх как дотошен и отродясь ничего не принимает на веру; то ли у него просто с утра такое вот скептическое настроение. Критическое отношение – это ведь нормально, не так ли? Тем более, для судьи. Адвокат же вам переведет: вас вместе с вашими показаниями просто далеко послали. Ибо ведом ему язык их и смысл.

Но для отечественного разума, приступающего к познанию, столь простой путь неприемлем и  отчасти даже оскорбителен  — поскольку не просматривается возможности раскинуть во всю ширь умище на радость затаившей дух общественности.

Применительно к бюллетеням вопрос решается следующим элементарным образом. Бюллетень установленной формы (образца) – та самая бумажка с фамилиями кандидатов и многочисленными степенями защиты, которую вам выдают на участке. Если вы нарисуете что-то очень похожее на листочке, тайно изготовите копию с помощью карманного ксерокса и т.п., а потом запихнете в избирательную урну, то подобное добро «неустановленного образца» будет отсеяно еще до начала подсчета. Наравне с оберткой от глазурованного сырка, которую пытливый соседский ребенок всунул в щель вместе с маминым бюллетенем. Это просто мусор.
Недействительным бюллетенем считается бюллетень установленного образца, по которому невозможно однозначно установить результаты волеизъявления. То есть если в окошечках для голосования вообще отсутствуют отметки (любой формы) или, напротив, имеется сразу несколько отметок (опять же любой формы). При этом если окошечки пусты, из такого бюллетеня апостериори легко сделать действительный, при подсчете воровским образом поставив отметку (любой формы) в то окошечко, которое ближе сердцу руководства избирательной комиссии. Обычно это бывает то окошко, за  высокую поддержку которого комиссия и ее руководство получают поощрение. Противоположный вариант, когда стоят отметки сразу в нескольких окошках, необратим. Здесь уже нечего не исправить: «н/д» он и есть «н/д».

Почему я говорю про «любую форму»? Потому что в провинции еще не так давно (и вовсе не безуспешно!) политтехнологи обращались к  сельским избирателям с простым и честным предложением: если вы за действующего главу муниципального собрания, ставьте в окошке у его фамилии плюсик. А если против, то, понятно, минусик. Можно даже очень большой и жирный – от всей души! Говорят, работало. Чем глуше и тише провинция, тем лучше. То есть надо иметь в виду, что выборы в столичных городах и в тихой провинции (особенно национальной) – очень разные по сути процедуры. В том числе с точки зрения подсчета. В городах фальсификата в целом заметно меньше.
С другой стороны, если бюллетень перечеркнут крест-накрест, на нем написано слово из трех букв (или, допустим фамилия незарегистрированного кандидата), но при этом какая-либо часть какой-либо буквы попала в одно из окошек – именно это окошко и будет считаться знаком волеизъявления. Ибо налицо отметка (любой формы) против определенной фамилии. Если же слово из трех букв есть, но все окошки остались чистыми — то это прямое приглашение руководству избирательной комиссии поставить свою апостериорную галочку туда, куда ему велит сердце. А брань и обидные слова – пусть даже в письменной форме  — они на вороту не виснут.

Так что портить бюллетень тоже надо с умом – аккуратно поставив значки (любой формы) минимум в двух окошках. Если душа горит, можно и в пяти. Но функционального смысла это уже не прибавит.

Не прибавляет смысла и вписывание дополнительной кандидатуры в бюллетень. Такая процедура считается легальной в большинстве американских штатов – там вписанная избирателем фамилия понимается как равноправный знак его суверенного волеизъявления. Но  не у нас. У нас считают только окошечки.

Теперь главное.
Недействительный бюллетень считается наравне с прочими. Т.е. входит в  число тех 100%, относительно которых вычисляются доли кандидатов. Или, чтобы было совсем понятно: если в ящике обнаружено 10% недействительных бюллетеней, ни один из кандидатов уже не сможет получить свыше 90%. Говоря проще, графу «н/д» можно рассматривать как еще одного дополнительного кандидата. Если их будет официально зарегистрировано, допустим, пять, то с учетом «н/д» на самом деле получится как бы  шесть. Позвольте высказать вежливую гипотезу, что 18 марта графа «н/д» по полученной процентной доле займет не самое последнее место, опередив одного-двух «живых» аутсайдеров. Технически (в протоколе) она все равно будет ниже всех, но  по содержанию почти наверняка наберет более 2%. В то время как в списке уже имеются реальные кандидаты, которым едва ли светит и 1%.

Еще одно техническое замечание.
Гишпанские страсти на тему: идти — не идти – портить бюллетень – уносить с собой – голосовать за  альтернативу — имеют функциональный смысл только в довольно узкой прослойке людей, привыкших искать своим действиям рациональные объяснения. В большинстве случаев это граждане, обремененные высшим образованием, проживающие в крупных городах, прилично зарабатывающие, имеющие зарубежный паспорт и бывавшие за границей, умеющие читать (некоторые даже и говорить) по-иностранному и уверенно чувствующие себя в интернете. Они склонны полагать, что выборы  — это ответственный гражданский акт, а не игрушка «по приколу». Боюсь, таких серьезных избирателей сегодня едва ли найдется более 5-10 миллионов из общего числа в 110 млн. В 90-х годах их было в несколько раз больше – но тогда и власть к выборам относилась иначе. Вот как раз среди этих максимум 10 млн. (что примерно сопоставимо с аудиторией либеральных медиа) и расходятся концентрические круги взаимных обвинений в клиническом идиотизме, обслуживании Кремля, предательстве демократических идеалов, торговле родиной и пр.

Заметьте – я ничуть не утверждаю, что интеллигентские умствования глупы или бесполезны. Отнюдь! Я просто пытаюсь предостеречь от иллюзий об их судьбоносной значимости. Это всего лишь один – довольно существенный – элемент предвыборного ландшафта. Но пока еще не ключевой. Мол, кровавый режим рухнет в 2012 г… Потом в 2013 г… Далее остановки по всем пунктам. Мол, мы организуем бойкот и он покатится могучей волной… Мол, никуда не денутся, зарегистрируют – вы, главное дело, боритесь… Нет, все не так. Не знаю, проще или сложнее.

Факт в том, что не зарегистрировали. Уже. Что было совершенно предсказуемо и год, и два назад – после решения Конституционного суда от 10.10.2013. А ведь многие всерьез верили. По-честному. Получали по морде и по почкам, садились на нары, ссорились с семьями и  с начальством, теряли работу. Теперь они вправе чувствовать некоторое рациональное разочарование – не в режиме (режимом никто из них и не был очарован), а в тех, кто решительно вел их в бой за правое дело, прозревая зарю скорой победы. Или нет, не вправе? Сложный вопрос.

Вот так же и с явкой. Некоторое нарастающее разочарование и сомнение в народе чувствуется. Но как оно преломится в результатах голосования (к тому же искаженных неизбежными приписками в Чечне и прочих «электоральных султанатах») – бог весть. Лично мне кажется, что явка будет ниже 60%  — во всяком случае, в крупногородских ареалах, которые поеживаются, кряхтят и  никак не могут определиться. В 2012 г. она (по официальным данным, содержащим существенную долю чуровского фальсификата) составила 65.3% В какой степени снижение будет следствием рационального решения бойкотировать, а  в какой  — «да идите вы все со своими выборами» — сказать трудно. Недействительных бюллетеней тоже, скорее всего, будет больше обычного (на прошлых президентских выборах официально было 1.2%).

Очень своевременное событие. С одной стороны, населению с окончательной ясностью показывают, что выборы в РФ следует понимать как шоу. Или, по-русски, как балаган. Именно так их трактуют «люди длинной воли». Уже лет 10-15 как. Они не раз давали это понять согражданам – чеченским голосованием, назначением Чурова, медведевским президентством времен тандема. Просто вчера этот месседж прозвучал предельно откровенно. Так что его вынуждены услышать даже те, кто не хочет. Да, балаган. Да, при настоящем вожде иначе быть не может. И не должно! Да, Азия-с. А вы, небось, на Европу губы раскатали? Ха-ха.

С  другой стороны, не менее ясный сигнал, что отношение элит к  широким народным массам пересекло некую невидимую грань. За которой можно уже буквально все — потому что все прокатит. Брежнев со вставной челюстью и Черненко со старческой астмой как лидеры нового молодого мира – прокатит. Два московских еврея Фрадкин и Пляцковский (это некстати вспомнился Веничка Ерофеев) с задорной песней «Увезу тебя я в тундру» — прокатит. Разговоры о происках мирового сионизма в очереди за колбасой – прокатит. Подъем с колен на фоне экономического провала и  отката из G-8 на глобальную периферию – прокатит.

Отчего же Ксении Собчак не прокатить? На новенького, да на фоне телевизионной известности, да при ее уме, актерстве и хорошо подвешенном языке по приколу вполне может собрать 10 плюс-минус 2 процента. Уж точно побольше будет, чем у Явлинского. Круто! Но предсказуемо. И потому искусственно.

Как раз это победоносное ощущение, что бог крепко взят за бороду и  с этой страной можно делать все, что угодно и есть знак перехода от зрелого авторитаризма к застойному. Восторг демонстративного цинизма, полного раскрепощения, отрыва и улета. Пипл хавает, чего там! Выше нас только звезды, а что там происходит на земле – какая разница.

На этом фоне старческий задор оракулов, потрясающих сухоньким кулачком и грезящих (грозящих?) социальной революцией, особенно умилителен. Откуда революция, дедушки?! Это вам к доктору Павленскому, с его пироманской терапией возрождения молодости. Режимы, подобные путинскому, кончаются не  мировой революцией, а  периферийной маргинализацией. Не восстаниями, а тихими переворотами. Не взрывом, но всхлипом. Угасанием на обочине.

Вот сейчас вся прогрессивная интеллигенция, рыча, кинется глодать брошенную с царского крыльца кость. А  правда, Собчак стерва? А правда, Навальный не лучше? А кто из них больше на лошадь похож? А кто воз не тянет? А кого закулиса подбросила? Собственно, это и есть часть сценария. Или, что то же самое, часть спецоперации. Имитация выбора. Имитация права. Имитация эмоциональной разгрузки. В конечном счете, имитация страны, государства и народа.

На самом деле какая разница. В любом случае будет вертикальный Путин. И Собчак (теперь) как элемент декора на постаменте. В дополнение к Михалкову, Говорухину и Пригожину-Ролдугигу вместе с Сечиным. Так что обсуждать надо совершенно другие вопросы. Чем запасаться – солью, спичками и хозяйственным мылом или попкорном и твердой валютой? Куда перебираться, чтобы не было потом мучительно больно за бесцельно прожитые годы? Как будем Россию хоронить – с музыкой и стрельбой, или скромно, по-тихому?

Избиратели устали от политики. А уж как политика устала от избирателей! То им честный подсчет, то конституция, то не воруй, то не ври… Да кто они вообще такие?

Интересный вопрос — кто мы такие. Кто такие политики — более-менее понятно. Люди с повышенной потребностью в самоутверждении, много прощающие себе, мало всем остальным, склонные подчинять и командовать. Жизнь для них — драка (в лучшем случае игра) за власть, где обман — вроде как не обман, а изящный финт или тонкий тактический ход. Большинство на такое не способно. А он, политик, способен. Ну, значит и молодец. Сильный игрок.

Поэтому во всем цивилизованном (царь Салтан или баба Бабариха сказали бы в «крещеном») мире политиков принято держать на коротком поводке с помощью независимого суда, свободной прессы и электоральной конкуренции. Впрочем, вы все это и без меня знаете. Проблема в другом. Для функционирования всех этих благих институтов требуется определенный социокультурный субстрат. Любая власть, как газ, норовит занять весь предоставленный ей объем. Если субстрат не оказывает сопротивления, пусть не удивляется, что со временем ему станет душно.

Законный ресурс сопротивления — избирательный бюллетень. Да, он маленький, слабенький, зависит от произвола избирательных комиссий. Которые еще сильней зависят от номенклатурной вертикали, будучи ее винтиками. Но все-таки он есть, и полезно знать его цену.

Если бы электоральная администрация все держала под контролем и была заранее уверена в результате — как в советские времена или как сейчас в Чечне — мы сегодня не наблюдали бы столь очевидных проявлений «стратегии низкой явки». Тут все ясно: столица, как социокультурный организм, включая избирателей, активистов-наблюдателей, прессу, бизнес и даже членов избирательных комиссий, заметно ближе к европейским стандартам, чем та же Чечня. Где сколько надо, столько и нарисуют, никто не кашлянет.

В Москве не так, здесь цена вашего голоса нулю не равна. Но надо иметь в виду, что его вес заметно меняется от места к месту в зависимости от микрогеографии города. Есть районы, где фальсификата нет вообще, или почти нет. Считают, как есть. Это в основном старый центр, юго-западный и северо-западный секторы. Академический, Гагаринский, Университетский районы, луч вдоль Ленинградского проспекта, отчасти включая Строгино и Тушино. Но, как во всех мегаполисах, в столице имеется и весьма обширная социокультурная периферия. Здесь немного другие избиратели, немного другие члены избирательных комиссий, немного другие представления о приличиях и о том, что можно или нельзя. Именно в этой зоне систематически выскакивают участки с явкой, в два-три раза превышающей среднюю и с почти чеченской монолитностью «правильных» результатов. Юго-восток города, локальные очаги в Бирюлеве, Котловке и многих других не самых светозарных районах. Плюс теперь еще «Новая Москва».

Выборы по определению процесс стохастический, значит речь не о функциональной зависимости (здесь обязательно так, а там обязательно этак), а о преобладающих тенденциях. В центре случаются точки с явными признаками фальсификата, а на периферии достаточно участков с безукоризненно соблюденными процедурами. Но при суммировании разница в манерах становится очевидной.

Стратегия низкой явки из этого и исходит. Если в «электорально чистых» районах на участки придет 20-25 процентов (а лучше еще меньше!!), то в целом по городу их результат растворится в цифрах «управляемой периферии», где искусственно организованная явка превысит 50% при консолидированной поддержке кого надо. Но!!! Как раз на нынешних выборах эта привычная модель не работает, потому что суммирования по городу не будет — каждый округ варится в собственном соку и выбирает своих депутатов.

Тогда почему же московские выборы замалчиваются с такой небывалой страстью? Электоральная администрация молчат, будто чернил в рот набрала. Так, что даже Э.А. Памфилова была вынуждена сделать выговор городской комиссии за отсутствие должного информирования избирателей. Ответа два: психологический и функциональный. Во-первых, московская власть сильно нервничает. И с удвоенной энергией делает то, что привыкла, в надежде усердием компенсировать упавшую эффективность. Во-вторых, работа на снижение явки не совсем бессмысленна даже на муниципальных выборах: везде, в том числе и в самых «электорально чистых» районах есть специфическая часть избирателей, которые всегда ходят (или как бы ходят) на выборы и всегда голосуют за власть. Социально ответственные пенсионеры, бюджетники, воинские части, больницы, места предварительного заключения, дома престарелых… Допустим, их 10% от общего числа избирателей округа. Если итоговая явка составит 20%, значит, половина будет из этого специфического контингента. И тогда все в порядке. А если 40-50%, то лишь четверть или пятая часть. Результат сразу становится непредсказуемым.

Почему столичные власти так боятся муниципальных выборов? Потому что через год выборы мэра. Опять. Следовательно, главная задача сегодняшней московской политики — сохранить контроль над муниципальным фильтром. Чтобы в конкуренты к действующему мэру не пролез кто-нибудь из «несистемных». Для этого в воскресенье жизненно необходима низкая явка.

Вот и решайте: идти или не идти. Вдвойне важен ваш голос, если вы живете в «электорально чистой» зоне. Здесь его, как минимум, не смогут тупо девальвировать с помощью вброшенных бюллетеней, «каруселей» или переписанных протоколов. Числа независимых депутатов, прошедших в «чистой» зоне (при достаточно высокой явке) вполне хватает для преодоления фильтра через год. Если, конечно, власть после выборов их не перекупит. Что тоже вполне возможный сценарий. И тоже сильно зависит от принятых в городе социокультурных норм и стандартов поведения.

Но то будет уже отдельная история на потом. А сейчас на повестке дня вопрос о явке.

Не надо грязи: этот не тот граф Толстой. Он старше Льва и тем более старше советского «Алешки», который сочинил «Петра Первого», несколько скучных порнографических рассказов, романтическую «Аэлиту» и примитивно сфальсифицированный дневник Анны Вырубовой, фрейлины императрицы. Последнее сочинение рассчитано на абсолютных идиотов: разухабистой псевдонародной стилистикой А.Н.Толстого от него разит так же густо, как от современной истории разит халтурой г-на Мединского. Но что делать. Такие уж люди трудятся на вертикальную власть и так уж они воспринимают своих читателей. Не совсем безосновательно, кстати.

Настоящий Алексей (Константинович) Толстой родился 200 лет назад, 5 сентября 1817 г. Он не насильничал крестьянок под мостом, не  целовался в уста со своим секретарем мужского пола, не писал нравоучительных романов и дидактических рассказов про стремящегося к знаниям Филиппка и  про мать, которая сочла сливы и увидела, что одной не хватает. Не был он и зеркалом русской революции, юродствующим во Христе. Зато за гробом ему не приходится стыдиться пресмыкающихся потомков, позорящих старинную русскую фамилию.

А.К. был всего лишь блестящим отечественным интеллектуалом, истинно свободным человеком и великим писателем, которому не повезло жить в России, когда скоротечный пушкинский Ренессанс уже закатился и на освободившейся площадке расположились многочисленные родственники и знакомые Толстоевских, наперебой умиляющиеся народом-богоносцем и онучами Платоши Каратаева. Или, напротив, прозревающие светлое будущее в алюминиевых снах Веры Павловны и зовущие Русь к топору. Как справедливо заметил другой выдающийся русофоб, В.В.Набоков, Россия той сумеречной поры подарила человечеству такие бессмертные произведения, как «Кровь и слюни» и «Анна Карамазофф».

Граф же А.К.Толстой честно нес груз русского писателя, не запятнав себя ни люзоблюдством перед властью, ни народолюбивой дешевкой. Он и по сей день остается недооцененным вкладчиком и независимым миноритарием той большой русской культуры, которая навсегда осталась в прошлом. Мы пользуемся его формулировками так же легко и неблагодарно, как очередной телевизионный болван пользуется великим пушкинским языком для изложения своих патриотических чувств по-маленькому и по-большому. И даже не сознает, насколько это оскорбительно для инструмента.
Кто не слышал про патриотичного Козьму Пруткова (на самом деле, конечно, Косму,  — как Косма Медичи и Косма Минин)? Это он, рассуждая о своей нелегкой творческой судьбе, с горечью обронил: «Гений мыслит и создает. Человек обыкновенный приводит в исполнение. Дурак пользуется и не благодарит».

Пронзительного Пруткова вывели в пробирке (точнее, в Пробирной палатке) граф Толстой со своими двоюродными братьями Жемчужниковыми. Один из которых служил ни много, ни мало, вице-губернатором Пензенской, а затем Псковской губернии. Да и сам Алексей Константинович был далеко не прост и  с детства дружил с  государем-императором Александром Николаевичем  — будущим «Царем-освободителем». Тем самым, которого борцы за  народ и социальную справедливость отблагодарили за все хорошее бомбой, замаскированной под пасхальный кулич. Как раз в тот день, когда он  с утра подписал документ о разработке первой русской Конституции.
Бывают все-таки странные сближения!

С тех пор дело пробирочного государственника Космы Пруткова живет и побеждает. Будто из его чернового «Наброска плана научно-технических работ»… нет, пардон, наброска «Проекта о введении единомыслия в России» черпали свое вдохновение учредители газеты «Правда» и Центрального телевидения. «…Принимая во внимание: с одной стороны, необходимость, особенно в нашем пространном отечестве, установления единообразной точки зрения на все общественные потребности и мероприятия правительства; с другой же стороны — невозможность достижения сей цели без дарования подданным надежного руководства к составлению мнений — не скрою (опять отличное выражение! Непременно буду его употреблять почаще) — не скрою, что целесообразнейшим для сего средством было бы учреждение такого официального повременного издания, которое давало бы руководительные взгляды на каждый предмет. Этот правительственный орган, будучи поддержан достаточным полицейским и административным содействием властей, был бы для общественного мнения необходимою и надежною звездою, маяком, вехою. Пагубная наклонность человеческого разума обсуждать все происходящее на земном круге была бы обуздана и направлена к исключительному служению указанным целям и видам. Установилось бы одно господствующее мнение по всем событиям и вопросам».

Не скрою: трудно избавиться от ощущения, что ключевые вехи, маяки и звезды современного начальстволюбия держатся на плагиате из Пруткова. Его же скромные соавторы остаются в тени и даже — ах! – числятся записными либералами и проплаченными Западом русофобами. Особенно граф Толстой, как самый из них известный русский европеец.
С точки зрения К. Пруткова, у графа действительно многовато прегрешений перед Престол-Отечеством. Прежде всего, он не любит помпезных дураков и пошляков. Ему в голову не могла прийти барская идея опрощаться и учиться нравственности у «простого народа». Напротив, он по-пушкински отказывался считать народ «простым» (а себя, стало быть, «сложным») и  полагал долгом образованного человека этот весьма непростой народ просвещать, восславлять свободу и пробуждать в нем чувства добрые вместо простой классовой или национальной ненависти. То есть сами рассудите: типичный толераст, русофоб и либерастический космополит!

Кто написал легкомысленный романс «Колокольчики мои, цветики степные»? Кто сочинил безответственное «Средь шумного бала, случайно…» вместо того, чтобы дать взвешенный классовый анализ предреволюционной ситуации в николаевской России? Кто сказал про имеющих спорить славянофилов и нигилистов, что у тех и у этих ногти нечисты?! Кто цинично плюнул в наше евразийское прошлое, утверждая, что славянство есть явление европейское, а у истоков российской государственности стояли варяги?

Кто посмел сравнить солнце отечественной истории, Иоанна Васильевича Грозного, которому ныне ставят памятники, с татаро-монгольским ханом? Мол, «что за хан на Руси своеволит?» К счастью, народ сразу дал достойный отпор провокации, сплотившись вокруг вертикали с ее любимым Вождем и Отцом: «То отец наш казнить нас изволит!» И на улице, сколько там было толпы, воеводы, бояре, монахи, попы, мужики, старики и старухи – все пред ним повалились на брюхи…

Кто с подрывными намерениями, имея целью опорочить и дискредитировать, вложил в уста министра-демагога программу особого опережающего пути России, победоносно реализуемую сегодня? С превращением рубля в тихую гавань для мировых финансов, созданием 25 млн. квалифицированных рабочих мест, учреждением цифровой экономики и колонизацией Луны? «Нет, господа! России предстоит, соединив прошедшее с грядущим, создать, коль смею выразиться, вид, который называется присущим всем временам; и, став на свой гранит, имущим, так сказать, и неимущим открыть родник взаимного труда. Надеюсь, вам понятно, господа?»

Понятно оказалось далеко не всем. Но хватило, чтобы смекнуть: такому, с позволения сказать, горе-сочинителю нет места в  строю селекционеров-мичуринцев и  инженеров человеческих душ, вдумчиво растящих новое поколение деревянных солдат из вставных зубов дедушки-дракона. Отщепенец и  клеветник, не желающий занять принципиальную позицию в идеологической схватке (ишь, выдумал: «двух станов не боец, а только гость случайный»!)  — напрасно и неправильно граф А.К.Толстой появился 200 лет тому назад на свет.

Или придется признать, что Россия как-то напрасно и неправильно прожила эти 200 лет — коль скоро все им написанное опять до боли актуально. Нет, господа! Перечитайте лучше Косму Пруткова и Алексея Константиновича Толстого. Отдохните душой. Убедитесь, что Отечеству есть чем гордиться, несмотря на весь нынешний срам кромешный.
Не  телевизор же смотреть, где юродствует персонаж, который ему не только не родственник, но даже и не однофамилец.

За 12 часов до начала голосования прогнозисты говорят о сдвиге шансов в пользу Клинтон. Уменьшается число неопределившихся штатов.

С самого начала (хоть полгода назад) было ясно, что Калифорния, Нью-Йорк, Вашингтон, Мэриленд проголосуют за Клинтон. А  Техас, Арканзас, Луизиана, Юта – за Трампа. Эти штаты, плюс еще два-три десятка других давно и твердо определились. Должно случиться нечто совсем уж невероятное, чтобы супер-урбанизированные, столичные, богатые и космополитичные мегалополисы на противоположных краях континента вдруг поддержали консерваторов-республиканцев. На атлантическом побережье это «Босваш» — почти непрерывная городская зона от Бостона до Вашингтона, включая Нью-Йорк и Филадельфию, с населением около 60 млн. человек. На тихоокеанском — супер-город «Сан-Сан» (от Сан-Франциско до Сан-Диего) с  населением порядка 50 млн. Эти мегаструктуры – опорная зона американского либерализма и демократической партии.

За сутки до выборов социологи (осредняя и округляя данные нескольких служб по каждому штату) фиксируют отрыв Клинтон от Трампа: Мэриленд 33%, Массачусетс 30%, Вермонт 26%, Калифорния 22%, Нью-Йорк 21%, Делавэр 16%, Вашингтон DC 15%, Нью-Джерси 13%, Иллинойс 12%. При ошибке метода плюс-минус 3 процентных пункта ясно, что выборщики от  этих штатов у Клинтон в кармане.

Но погрязшим в блуде океаническим Содому и Гоморре противостоят неколебимые столпы внутриконтинентального американского консерватизма и нравственности в лице Техаса, Юты (штат мормонов), Луизианы, Индианы, Миссури и пр. Пижоны из  мегаполисов называют их «overflight states»  — штаты, над которыми озабоченные своими проектами креаклы летают из Нью-Йорка в Лос-Анджелес и обратно. Глубинка! Она считает себя опорой нации не любит наглых креаклов примерно с такой же силой, с которой Волгоград, Челябинск или Тагил недолюбливают москвичей. Это отражается в устоявшихся за десятилетия цифрах голосования и в предвыборных опросах. По состоянию на 7 ноября отрыв Трампа в Арканзасе составляет 26%, в Луизиане 16%, Техасе 12%, Индиане 11%, Юте 10%, Миссури 10%, Южной Каролине 8%.

С такими опорными территориями — что для Клинтон, что для Трампа  — прогнозисты горя не знают: бери, сколько каждому штату положено выборщиков, да раскладывай на две кучки. Не ошибешься. Однако еще есть десяток-полтора штатов без четкой позиции. Они могут качнуться как в ту, так и в эту сторону. И тогда все их выборщики, которые, по прогнозу ожидались синими, вдруг окажутся красными. Либо наоборот, красные превратятся в синих. Эти неопределившиеся «swing states», строго говоря, непредсказуемы, потому что если разрыв составляет менее 3% , он может быть обусловлен не настроением избирателей, а  статистической ошибкой. Для тонкой проверки, понятно есть более глубокие и дорогие способы, но все равно остаются 5-7 штатов, где победителя предсказать невозможно.

В  данном случае их роль досталась Айове, Неваде, Огайо (минимальное преимущество Трампа) и  Пенсильвании, Северной Каролине, Флориде (минимальное преимущество Клинтон). Именно они и определят имя следующего президента США.
Почти наверняка где-то будет пересчет голосов – законодательством многих штатов он предусмотрен по умолчанию, если разрыв составил менее 0.5 процентного пункта. Но, поскольку технология контроля и  расчета давно отлажена, испытана и  вся от начала до конца взвешена в терминах теории вероятностей, все подобные варианты учтены и  шансы на победу рассчитываются достаточно аккуратно. Сутки назад вес Клинтон определяли в  268 голосов. По сути, это означало, что ей  будет достаточно взять еще один из колеблющихся штатов (не потеряв при этом ничего из «своих», конечно)  — и  она президент. Похоже, у нее это получается, как минимум, в Неваде. Трампу же, сохраняя все «свои» штаты, для победы надо еще было захватить все до одного неопределившиеся. Трудная задача. Поэтому в воскресенье его шансы оценивались как один к двум: 33% против 66%.

Через сутки задача усложнилась: социологи фиксируют небольшое, но отчетливое усиление позиций Клинтон в ее опорной зоне, плюс рост поддержки минимум в трех штатах из числа колеблющихся. Теперь для нее вполне реально набрать в Коллегии около 300 голосов из 538. Это довольно уверенная победа с отрывом в 60 пунктов. Поэтому интегральные шансы за 12 часов до начала голосования оцениваются уже как три к одному (75% против 25%).
Но Штаты не были бы штатами, если бы все было так просто. Во-первых, законодатель в  двух маленьких, но гордых электоральных субъектах – Небраске и Мэне, – в отличие от прочих 48, отошел от правила «победитель получает все». В сумме эти два штата имеют в Коллегии всего 9 голосов и практически никогда не влияли на исход федеральных выборов. Но сейчас, если разрыв опять сократится, могут повлиять. 5 голосов в консервативной Небраске, теоретически, должный отойти Трампу; 4 голоса в либеральном Мэне – Клинтон. Но особенности местного законодательства позволяют Клинтон взять 1-2 места в Небраске, а Трампу – 1 место в Мэне. Что добавляет путаницы.

Во-вторых, может сыграть то, что в отечественной социологии 90-х (когда ее еще не загнали под лавку) называлось «эффект Жириновского». Дело в том, что люди во всем мире склонны давать социологам социально одобряемые ответы. «Вы пойдете голосовать?» «Да, да, конечно!» А в действительности из  ответивших так пойдет не более 60%. И социологи это знают. «Вы будете голосовать за Жириновского?» «Нет, не думаю…» А в действительности человек Жириновскому симпатизирует, хотя немного этого стесняется (речь, напомню о 90-х, сейчас все иначе). Так вот, покуда социологи не научились вводить поправочные коэффициенты «на Жириновского», его результат всегда оказывался на 3-5 (в 1993 г. на 10-15!) процентных пунктов выше, чем обещали опросные данные.

Американские социологи не имеют опыта работы с Трампом. Возможно, тоже не все его симпатизанты говорят им правду. А когда речь о разнице всего в  3-4 процентных пункта, этого вполне может хватить, чтобы картинка перевернулась.
Но все-таки у Хиллари шансов больше. Хотя…

США — реальная федерация, с весьма скромным набором полномочий Центра. Этим они сильно отличаются от России. Сильнее, чем кажется. Именно штаты (государства). Именно соединенные. Потому что им так удобней и выгодней. Было бы неудобно и невыгодно — разъединились бы.

Применительно к выборам это значит, что президента тоже выбирают штаты. 50 суверенных государств договорились одновременно провести 50 избирательных компаний, целью которых является формирование общей Коллегии Выборщиков. А уж потом члены этой Коллегии, руководствуясь полученными от штатов императивными мандатами, выберут президента. В деле участвуют 50 равноправных, хотя неравновесных политических субъектов, избирающих депутатов. Число депутатов пропорционально числу избирателей штата. Плюс каждому, вне зависимости от людности, положены еще по две единицы от Сената.

Весомей всех делегация Калифорнии — она представлена в Коллегии 55 голосами (по числу членов Конгресса). Техас имеет 38 единиц. У самых маленьких штатов всего по 3 единицы. Итого в Коллегии Выборщиков 538 голосов; для федеральной победы надо взять больше половины, т.е. минимум 270. Императивный мандат лишает членов Коллегии свободы выбора — они солидарно голосуют так, как велел штат. Сколько бы ни было претендентов в избирательном бюллетене штата, выборщики поддержат одного, который взял первое место.

Выглядит странновато, но на самом деле разумно. Во-первых, исключена коррупционная перекупка выборщиков: их дело однозначное — хором поддержать в Коллегии волю штата. Перебежчиков за почти 250 лет существования системы можно сосчитать по пальцам — для публичного политика это смерть, отягощенная позором. Во-вторых, процедура проста и прозрачна. В-третьих, минимизируется фальсификат. Если в Калифорнии победит Хиллари Клинтон (а она там победит), все 55 калифорнийских выборщиков гарантированно оказываются в ее команде. И неважно, 54% она там набрала, или 99%. Рисовать лишние голоса и подставляться под уголовную статью (в Америке за это судят строго) нет резона.

То есть резон (по крайней мере, соблазн), конечно, есть, но лишь в тех штатах, где симпатии разделены примерно поровну и исход неясен. Но именно туда слетается огромное количество партийных наблюдателей, журналистов и политтехнологов; каждый протокол просматривается множеством заинтересованных экспертов через самую большую лупу. Поэтому размашистые приписки в чуровском стиле для политической жизни США не актуальны. Там есть свои, более тонкие проблемы — но это отдельная история.

С другой стороны, за простоту приходится платить историями, как 2000 г., когда в целом по стране Эл Гор собрал 50 999 897 голосов (48.4%), а Буш-младший 50 456 002 голоса (47.9%). Однако победил все-таки Буш, потому что после нескольких пересчетов сохранил во Флориде преимущество в 537 голосов — а вместе с ним все 25 голосов от выборщиков этого штата. Случай не уникальный: такие коллизии случались в истории США в 1824 г. (у нас в это время правил государь Александр I), в 1876 г. (Александр II) и в 1888 г. (Александр III). Американцы изъян системы признают, но рассматривают его как приемлемую плату за электоральный суверенитет штатов. Голос штата для них важней, чем голос условного федерального избирателя. Так устроена страна.

Поэтому, кстати, федеральные социологические опросы в США не самое интересное дело. Гораздо важнее опросы по каждому из штатов.

Выборы настолько местное дело, что американские посольства за рубежом даже не открывают для своих граждан избирательные участки. Что логично: посольства и вообще внешняя политика — дело федерального правительства и Госдепа. А выборы — дело штатов; Госдепу совершенно нечего здесь делать. Гражданин, проживающий за границей, если захочет голосовать, должен сделать это в своем штате. Проголосовать заранее, или по почте, или как угодно еще — в соответствии с законами штата. Но никак не через федеральное правительство!

Избирательные законы, кстати, очень не похожи друг на друга. В 35 штатах выборы контролируют избираемые населением государственные секретари. Еще в пятнадцати — специально созданные комиссии, которые где-то избираются, а где-то назначаются, причем по-разному: в одних штатах губернатором, в других местным Сенатом. Эти комиссии контролируют процесс с точки зрения соблюдения местной законности — но они его не организуют. Реальной организацией заняты 7-8 тысяч муниципальных комиссий (уровень графств или городов), которые сами решают вопрос с помещением, определяют формат бюллетеня, разрабатывают порядок голосования и подсчета и разбираются с финансированием. К которому, естественно, федеральный центр опять не имеет отношения. Президента выбирают штаты. Они считают это для себя очень важным и ничуть не намерены отдавать в руки Вашингтону такой важный рычаг влияния.

Все очень по-разному. В Мэриленде каждый при желании может проголосовать досрочно (последний день досрочного голосования был 3 ноября). А в Вирджинии свободное досрочное голосование не предусмотрено. В малонаселенных Орегоне и Колорадо вообще нет даже избирательных участков (!!) Местная власть сочла, что им проще собрать голоса по почте — сразу на уровне городов и графств. Нет и привычного для России федерального запрета на объявление результатов до завершения голосования в самой западной точке страны (у нас — в Калининграде). В США тоже хватает часовых поясов, но законодатели настолько замкнуты на свои штаты, что их не слишком интересуют результаты соседей. Подумаешь, избиратель в Сиэтле в момент голосования уже может знать результаты Нью-Хэмпшира! Не маленький, разберется. Да и с какой это радости законодатель Нью-Хэмпшира должен заботиться о Сиэтле? У нас выборы прошли, мы публикуем результаты. Пусть все знают. Если это как-то повлияет на соседей — тем лучше.

Роль федерального правительства специально ограничена. Почти 200 лет Вашингтон (округ Колумбия) вообще не имел права голоса и представителей в Коллегии выборщиков. Здесь, по мнению штатов, обитали не свободные граждане, а наемные бюрократы, которые не должны влиять на волеизъявление настоящей Америки. А должны, напротив, смирно следовать ее электоральным предпочтениям. Только в 1961 г. штаты наконец признали, что в Вашингтоне тоже проживают американские граждане — и со скрипом позволили столице участвовать в выборах президента. Для чего выделили ей три места в Коллегии выборщиков — наравне с самым маленьким штатом. Выражение «Вашингтонский обком» по сути довольно точно: до уровня ЦК или, тем более, Политбюро он явно не дотягивает.

Профессор Миронов неподражаем. Ему прямым текстом сказали, чтобы не встревал во взрослые разговоры, коли не понимает разницы между натуральным числом и процентом. А он в ответ жизнерадостно сообщает: «Вы правы, нужно было аккуратней формулировать свои мысли». Помилуйте, ему никто не предлагал формулировать. Ему предлагали очистить помещение и где-нибудь вдалеке заняться изучением простых дробей. Рекомендация тем более актуальная, что в своих оправдательных текстах он опять демонстрирует тот же  утомительный дефект.

Взявшись аккуратнее формулировать, проф. Миронов сравнивает данные по Москве 2011-2016 и победно умозаключает: «Как я показал, число голосовавших за ЕР в Москве выросло».

Он показал!! Хорошо, еще раз проявим христианское терпение. По данным ЦИК РФ, в 2011г. за ЕР отдали голоса 2.05 млн. москвичей из 4.4 млн. голосовавших. Итого 46.6%. Что, конечно, рутинное чуровское вранье. В 2016 г. по данным ЦИК РФ  в Москве за ЕР проголосовали 0.99 млн. Что значительно ближе к  действительности. Итого (ежели по официальным данным), число голосовавших за ЕР в Москве не выросло, а упало. Более чем вдвое: округленно 1 млн. вместо 2.05 млн.

Однако профессор у нас сильно просвещенный и официальным чуровским данным не верит. Что правильно. Недоверие он обосновывает тем, что «детально занимался анализом фальсификаций на прошлых выборах в Москве». А вот это уже неправильно. Никаким анализом он не занимался и поймать его на этом глуповатом вранье — раз плюнуть.

По двум его же оценкам из недавних постов на «Эхе», очищенный от фальсификата московский результат ЕР в 2011 г. составлял 33.6 — 35.1% в одном случае и 32.7-35.1% в другом. Не касаемся вопроса о том, почему у  детально занимавшегося анализом профессора не сложилось четкого мнения о нижней границе сегмента. Бог с ним, это мелочи. Берем из его текстов самую выигрышную для него оценку реального результата ЕР в Москве-2011: 32.7%. И его же «очищенную» оценку тогдашней явки: 55%.

В 2011 г. в городе имелось 7.2 млн. избирателей. Явка в 55% означает, что реально голосовали 3.96 млн. 32.7% от этого числа составляют 1.3 млн. чел.

Теперь четыре вопроса к пациенту. Нет, лучше три. Какое число все-таки больше: 1.3 млн. за ЕР в 2011 г. или 1 млн. в 2016? Какова цена «детального профессорского анализа», если он не врубается в элементарное сопоставление своих собственных базовых данных? Кто и зачем возьмется обсуждать с этим феерическим персонажем довольно тонкую тему оценки электорального фальсификата?

Вопрос о том, что же этакое он «показал» уважаемой эховской публике, оставляем в стороне из цензурных соображений.

Совершенно неинтересно, как он будет выкручиваться на этот раз. Бедняге никогда не удастся «аккуратно сформулировать» свою главную мысль про рост числа голосовавших за ЕР москвичей по той простой причине, что роста не было. Было довольно выраженное падение. Тут как ни формулируй, аккуратней, чем министр Лавров, не сформулируешь: «Дебилы, б…!»

Жаль, но  других троллей у руководства страны для нас опять нет. Видимо, придется иметь дело с этими. Поэтому хочу заранее предупредить: «Народный избирком» понемногу приступает к публикации независимых данных и оценок по прошедшим выборам. Будем рады конструктивному обсуждению и  профессиональной критике. Но троллей придется фильтровать, а если все-таки подвернутся под руку — посыпать дустом. Не взыщите, времени на перевоспитание совсем нет.

Из лучших чувств заранее обращаюсь к профессору Миронову: займитесь, наконец, изучением дробей. И, больше на «Эхе», пожалуйста, не халтурьте. Сокращенно — ПНХ.

Все-таки, если кто и спасет наш мир, то это будет женщина. Вот Воробьева, честно ссылаясь еще на одну даму, ставит вопрос со всей прямотой: «Все очень просто и понятно, объяснила моя коллега Инесса Землер. Чистая математика. ЕдРо в этот раз получило меньше голосов, но больше процентов. Догадайтесь, почему?»
А по соседству ученый муж Максим Миронов созидает нечто гораздо более величественное и загадочное. «Единая Россия увеличила свой результат с 49.3% до 54.2%, то есть реальный рост количества голосов, отданных за партию власти, составил порядка 5%». И далее, снисходительно оттоптавшись на либеральной общественности, вопрошает: «Так почему же при неблагоприятной внешней конъюнктуре, при существенном росте возможностей для агитации оппозиции, при реальном падении доходов и экономическом кризисе, тем не менее, «Единая Россия» набрала больше голосов, чем в  2011?» С последующим развитием темы про демократичность и прогрессивность этой замечательной партии.

Ответить на суровый вопрос г-на Миронова дьявольски трудно. Прежде всего, потому что в действительности «Единая Россия» набрала на 4 млн. голосов меньше, чем в 2011. Было 32.4 млн., стало 28.4 млн. То есть проблема переходит в другую плоскость – от анализа партийных достижений к анализу когнитивного аппарата ученого из Мадрида.
Случай довольно запущенный, хотя типичный — особенно для сторонников Путина. У профессора явные трудности с пониманием такой замысловатой штуки, как процент. От души сочувствую и призываю не падать духом. Не оставляйте стараний, маэстро: терпенье и труд все перетрут.
Попробую объяснить. Видите ли, процент — это такая хреновина, которую также можно назвать дробью. Не той, что из ружья стреляют — в утку, допустим, либо в какую иную дичь, но той, какая получается при делении (не умножении, заметьте!) одного числа на другое. Циферки, которые стоят над палочкой, называются числителем. А те, что, наоборот, ниже палочки – знаменателем. Это понятно?
Дальше будет немного сложнее, но Вы держитесь там, в Мадриде. Доброго Вам здоровья и хорошего настроения. Выше знамя отечественной науки! Ежели допустим, числитель стал меньше (упал с 32.4 до 28.4), то дробь вовсе не обязательно тоже уменьшится. Ведь остается, туды его в качель, еще и знаменатель!! Если он вдруг упал шибче числителя, дробь (то бишь процент) может даже вырасти. Вот какие удивительные и коварные явления порою случаются в нашей непростой действительности.
Применительно к выборам знаменателем служит число голосовавших. (Не устали, профессор? Понимаю, что трудно, но кому сейчас легко!) А числитель, стало быть, число голосов, отданных за ЕдРо. В 2011 за партию голосовали 32.4 миллиона из 65.7. Делим одно на другое (черт, еще потом надо умножить на 100, боюсь, для Вас это будет трудновато!) и получаем чуть более 49%. В 2016 г. за  ЕдРо высказались 28.4 млн. из 52.6 голосовавших. Снова делим одно на другое и имеем целых 54%! Вроде, на 5% больше. А на самом деле меньше. Вот ведь как бывает…
Не утомились? Ладно, сходите в скверик, поиграйте с мальчиками в политологию. Хватит с Вас на сегодня. Только чур, на улицу не выбегать! А мы тут немного со взрослыми поговорим.

Чтобы ответить на честный вопрос Воробьевой, округлим числа до целых. И считать будем с последней прямотой – на пальцах. Итак, в стране 110 млн. избирателей. Голосовали, по официальным данным, 53 млн. Из них, округленно, 10 млн. (много -12, этот вариант расчета ведем в скобках) из довольно устойчивого кластера «особого электорального режима», где явка всегда составляет 70+ , и такой же консолидированный результат за кого надо. Имеем в виду, что 10 (12) млн. – округленная оценка голосующего за ЕР электората, а не общее число избирателей в Тыве, Чечне, Кемеровской обл., Татарстане и пр.
Тогда на долю сравнительно свободного «конкурентного кластера» остается 53-10 =43 (41) млн. из числа голосующих. Средняя поддержка «ЕдРа» в «конкурентном кластере», очищенная от грубого чуровского фальсификата, равна 40%. Кстати, довольно много. Значит, в копилку партии попадает 41*0.4 = 16 (18) млн. Итого в сумме с управляемым электоратом «особого режима» 10+16 = 26 (30) млн.
В этот рассчитанный на пальцах интервал 26-30 млн. и попадает официальный результат ЕдРа — 28.4 млн. Позже посчитаем аккуратней, сейчас главное суть. Она проста: вклад «особого кластера» в копилку ЕдРа грубо говоря, составил 35-40% от общего объема. При том, что в общем числе избирателей его доля не  превышает 15% (не более 17 млн. из 110). Это следствие резкого падения явки в «конкурентном кластере». Если бы в нем вообще никто не пришел на выборы, результат партии власти сложился бы целиком из данных «особого режима» и превысил 70% (при общем снижении явки до 15%). Тот-то было бы радости профессору из Мадрида! Очевиднее доказательства демократичности и прогрессивности ЕдРа, чем такой рост реального числа голосов, пожалуй, не найти.

На то, как в «особом» кластере организованы явка и подсчет голосов, не отвлекаемся. Это и так понятно всем, кто интересуется выборами или помнит, как они проводились в СССР. Важнее другое: при небывало низкой явке в «конкурентном кластере» (Москва – 35%, Петербург 32%, далее по всем пунктам), относительная доля «особой зоны» в поддержке партии власти раздулась более чем вдвое.

Теперь простые человеческие выводы.
1. Число голосов за ЕдРо при реальном падении доходов и экономическом кризисе не выросло (как почему-то решил умный профессор Миронов), а упало на 4 млн. Но стандартный фальсификат в «особом кластере» дает нужные цифры вне какой-либо связи с доходами, кризисом и вообще с интересами живых людей. Это лишь цифры на бумаге, и связаны они не  с интересами граждан, а с интересами региональной номенклатуры. Так было всегда. Просто на этот раз разочарование и массовый уход настоящих, не нарисованных избирателей «конкурентного кластера» раздули долю этого номенклатурного пакета до неприличия. Обеспечив ЕдРу процентный рост даже вопреки натуральному снижению поддержки.
На самом деле на этих выборах проиграли все, включая ЕдРо. Просто у нее есть надувной пузырь, который держит на поверхности  — хотя бы и с мокрыми штанами. Реально выиграла лишь  корпорация вождей «особой зоны», вес которой во внутренней политике России непропорционально вырос.

2. При небывалой пассивности «конкурентного кластера» на его территории даже не требовались баснословные чуровские приписки. Кластер сам, по доброй воле, сократил свою долю в общем итоге. Для достижения и даже превышения искомой процентной доли власти теперь вполне хватает рутинного фальсификата в  «расширенной Чечне», где не бывает ни наблюдателей, ни протестов, ни скандалов. Кстати, не стреляйте в пианиста — он играет как может. Э.А.Памфилова действительно сумела уменьшить число грубых нарушений там, куда руки достали — в «конкурентном кластере». Но граждане этим воспользоваться не пожелали.

3. Поддержка «ЕР» в «конкурентном кластере» при условии более честного подсчета и падения активности опустилась в среднем до 40 процентов. В то же время в «особом режиме» она осталась на уровне 70+. Опорная зона власти от выборов к выборам отъезжает все глубже на периферию, к электоральным цитаделям Р. Кадырова, А.Тулеева, С.Шойгу и пр. 18 сентября это проявилось как никогда ярко. Вопреки мудрым умозаключениям мадридского профессора, «ЕдРо» сегодня  — партия торжествующего провинциализма. Это имеет свои преимущества — но лишь  до определенного предела.

4. Такая стратегия, навязанная сверху как бы ради стабилизации (на самом деле ради консервации режима) ведет к сползанию российских политических стандартов до уровня Казахстана. (Следующая станция – Узбекистан). И, что еще хуже, к  подспудному развитию конфликта между погруженными в богатырский сон центральными русскими районами и взвинченной на фальсификационном допинге электоральной периферией, которая перетягивает на себя роль лидера. Чем избиратели Кузбасса так уж отличаются от избирателей Алтайского края, Новосибирской, Томской областей или Хакасии? Ничем, кроме наличия А.Тулеева и его команды с их специфическими ухватками. Меж тем показатели электорального восторга и мобилизации зашкаливают — практически вдвое выше, чем у соседей.
Это важно. Судя по электоральным цифрам, Чечня, Ингушетия, Тыва, Кемерово и пр. — территория благодати и процветания, где труженики благоденствуют и неустанно благодарят руководство за отеческую заботу. А  регионы «конкурентного кластера» — условно от Новосибирска до  Калининграда, наоборот, зона социальной депрессии, где жить нельзя и  избиратель либо зол, либо разочарован. На самом деле все наоборот: в Ивановской, Костромской, Рязанской, Тверской, Ярославской областях, конечно, медом не намазано, но люди оттуда не бегут в процветающий Дагестан, Ингушетию или Чечню, где гостеприимный Р.А.Кадыров гарантирует им все права, предусмотренные шариатом. Люди едут в противоположном направлении — из лучезарной Чечни, Тывы и  Мордовии в  не слишком благополучные, но все-таки еще живые регионы «конкурентного кластера».

5. Имея перед глазами цифру «всенародной поддержки» в 54%, верхи получают снизу искаженный (фальсифицированный) сигнал: путь в Узбекистан народонаселению нравится. Эффективные менеджеры «особого режима» заслуживают особого поощрения и поддержки как опора российской демократии. Их права и доходы расширяются в ущерб правам и доходам «конкурентного кластера», где живет большинство. Под коркой из жеваной бумаги, на которой изображен подъем с колен и неуклонное единение счастливых народов вокруг ленинского ЦК КПСС, власть, того не желая, потихоньку готовит почву для очередного цикла распада: пока мертвое пилит, живое сохнет.

6. Пробуждение от величественной дремы будет опасным и болезненным как для низов, так и для верхов. Мало никому не покажется: проснувшейся от желания покушать Центральной России опять захочется поближе к европейским стандартам, а  условному академику Кадырову с его нукерами — к азиатским. Причем это его желание все очевиднее совпадает с желаниями Кремля. В Европе их никто не ждет, кроме маленького гостеприимного городка в Голландии. Зачем академику вместе, допустим, с депутатом Луговым в Европу? Разбираться с вектором движения они будут у нас на голове и на брюхе.
И пожалуйста, не говорите, что вас не предупреждали. Выборы 18 сентября прошли точь-в-точь по тому сценарию, о  котором автор сих строк информировал почтенных нехотяев перед светлым днем всеобщего волеизъявления. Если вам неугодно пользоваться своими правами в силу их ограниченности, за вас это с удовольствием сделают другие. С тем, чтобы ограниченность по возможности еще усугубить.

Ей-богу, остается надеяться только на женщин. На умного профессора Миронова, изящного доктора Явлинского, наблюдательного политолога Маркова и человеколюбивых Кадырова, Лугового, Путина, рассчитывать как-то все трудней. А гендерная функция дам так замечательно устроена, что вынуждает их видеть мир таким, какой он есть. По возможности избегать мордобоя; думать о детях. В то время как мужики поглощены распусканием хвостов, пафосным токованием и понтами: а подайте-ка нам в кабинет еще шампанского! И бурю, пожалуйста. Мы поспорим и помужествуем с ней!
Буря-то будет. Кровавыми соплями умоетесь. Донбасс, как действующая модель контактной зоны между Европой и  колхозом «Русский Мир» им. С.К.Шойгу вас не  беспокоит? Ну, ладно. Кто выживет, потом займется поиском виноватых — дело привычное.
Женщин бы пожалели, герои. Им же потом кровь и дерьмо с обломков отскабливать. Вот вам и выборы.

06 сентября 2016

Выборы и нехотяи

Велемир Хлебников («президент Земшара») величал сограждан, проводящих жизнь на боку, нехотяями. Может, излишне сурово, но что с него, президента, возьмешь.

Есть простой, многократно подтвержденный эмпирический закон: голосовать ходят не более 60% тех, кто обещал это сделать во время предвыборных опросов. По данным разных социологических служб, доля заявивших о намерении голосовать 18 сентября, колеблется около 60%. Значит, есть смысл ожидать реальной явки никак не более 40-45% — при том понимании, что в Чечне и прочих близких по духу республиках показатели явки, как обычно, подтянут к 90% и выше.

Отсюда три простых вывода. Во-первых, вес каждого голоса заметно возрастает: если явка меньше половины, каждый голосующий выступает как бы от имени двух с лишним избирателей. Во-вторых, несоразмерно увеличивается доля регионов с «особым электоральным режимом». Из 80 с лишним субъектов РФ таких регионов не более 20, но, учитывая, что там легко нарисуют нужные цифры явки и голосов «за кого надо», в общем итоге их доля увеличится до трети, если не более. Поэтому, в-третьих, выборы приобретают новый смысл: вопрос уже не в том, кто пройдет в Думу (какая, собственно, разница, если при авторитарном режиме парламент играет декоративную роль!), а в том, кто представляет население России: реальные граждане крупных европеизированных городов, которые пребывают в глубокой апатии и разочаровании, или «мертвые души», которых мобилизуют элиты условной «электоральной Азии».

Второй вариант более чем устраивает номенклатуру, которая все очевиднее склоняется к режиму стабильности по узбекскому, туркменскому или чеченскому образцу. Стратегия низкой явки, когда города демонстрируют свое раздражение в виде абсентеизма и таким образом вычитают себя из политического процесса, а освободившееся место занимает академик Кадыров с его фальсифицированным воинством, очень даже на руку высшему руководству.

Прикинем на пальцах. В Чечне округленно 0.7 млн. избирателей. В 2012 г. на президентских выборах официальный показатель явки там был 99.8%. Из них за В.В.Путина – 99.6%. Как обеспечиваются такие цифры, людям, имеющим опыт в жизни в СССР, объяснять не надо. В Петербурге 3.8 млн. избирателей – в пять раз больше. Но если явка в Питере составит, допустим, 40% (примерно 1.5 млн. голосующих), разница уменьшается уже до двукратной. При этом «голоса» из Чечни целиком уходят в одну корзину, а в Петербурге они, несмотря на фальсификационные усилия руководства, все равно расходятся по разным. В итоге суммарный вклад в копилку партии власти со стороны города-гиганта, второй столицы России, оказывается соизмеримым с вкладом маленькой, но гордой горской республики — несмотря на пятикратную разницу в весовых категориях.

Ну, и кто же при таком раскладе определяет политическое будущее страны? И кого в Кремле больше любят? А главное, эта нехитрая электоральная ария двадцать раз кряду исполняется и в других субъектах федерации, сходных по манере голосования: в Дагестане, Ингушетии, Башкортостане и пр.

Вот, например, как на предыдущих выборах в Госдуму в 2011 г. «голосовали» в одном из горных районов Дагестана.


2563536

Вероятность такого совпадения результатов в трех десятках избирательных участков примерно равна вероятности того, что в 30 электричках, последовательно прибывающих на вокзал, окажется ровно 90% болельщиков, допустим, ЦСКА и 10% Динамо. И при этом не более 1% сторонников Спартака, Локомотива, Зенита и всех прочих. Или, говоря по-русски, вероятность стремится к нулю. Ну и что?! Вот же перед вами официальные результаты: очевидное — невероятное. Ключевое условие получения таких выдающихся результатов – полное отсутствие независимого контроля на избирательных участках. Именно этим территории с «особым электоральным режимом» и дороги руководству.

В больших городах такое невозможно. Поэтому власть крайне заинтересована в том, чтобы города эти выборы проспали. Пусть себе бухтят на кухнях, уходят во внутреннюю эмиграцию, гордо игнорируют и утешают себя тем, что не садятся играть с наперсточниками или не разбираются в сортах г… Очень хорошо: номенклатуре вполне достаточно, что в сортах этого вещества разбираются прикормленные местные номенклатуры. Они и решат за вас, сколько каких его разновидностей будет представлено в составе нового законодательного органа. И не надо потом возмущаться, что с Охотного ряда расходятся волны этакого специфического запаха.

Что делать? Во-первых, идти на выборы. Ничуть не обольщаясь, но твердо помня, что 18 сентября один ваш голос будет стоить двух, и даже с гаком. Во-вторых (что труднее) – озаботиться организацией гражданского контроля за подсчетом голосов, что теоретически гарантировано избирательными законами Российской Федерации, но крайне не приветствуется бюрократией, которая любит формировать удобные для нее результаты народного волеизъявления в тишине и покое, без лишних глаз.

Для тех, кто не готов примириться с превращением России в электоральный Узбекистан (здесь совпадают интересы не только большинства граждан, но и части европеизированных городских элит) мы возобновляем систему независимого контроля за подсчетом голосов под названием Народный избирком. Детальнее проект, включая его драматическую пятилетнюю историю, описан на только что открытом сайте www.narizbir.com, а сейчас вкратце о сути.

Основная часть электорального фальсификата реализуется после формирования протоколов на избирательных участках, но до их ввода в ГАС «Выборы» на втором этаже электоральной иерархии — в территориальных избирательных комиссиях. Именно здесь и надо ставить гражданский блок против манипуляторов. Технически задача выглядит просто: необходимо собрать и обработать как можно больше первичных, еще не искаженных протоколов прямо с участков, не оставляя фальсификаторам времени и места для их перекройки. Естественно, взять под контроль все почти 100 000 избирательных участков России нам не под силу. Но этого и не нужно: достаточно получить репрезентативно распределенную выборку, позволяющую судить о реальных итогах голосования. В идеале — 5% (около 5000 УИК) от всего массива хватило бы за глаза. Значит, нам потребуется около 5 тысяч добросовестных участников, имеющих законный статус наблюдателей, журналистов или членов участковых избирательных комиссий с правом решающего и совещательного голоса. Все они по закону имеют право получить копию участкового протокола сразу после его составления.

После этого задача участника сводится к тому, чтобы послать два СМС в общую базу данных: одно с итогами голосования по партийным спискам, и другое по одномандатным кандидатам. Специальное программное обеспечение интегрирует данные и сразу представляет их в виде инфографики в эфире ТВ «Дождь» и в интернете. Прежде всего на сайтах информационных партнеров, включая «Новую газету», которая стояла у истоков идеи выборочного контроля за чистотой подсчета.

Проект имеет исключительно легальную гражданскую природу, он подчеркнуто вне партийных интересов: нас интересует только чистота процедуры, а уж как там Его Величество избиратель проголосует, так мы и покажем. Поэтому к участию приглашаются наблюдатели и члены участковых комиссий от всех партийных структур и кандидатов-одномандатников, заинтересованные в добросовестном подсчете. От них требуется лишь заранее получить регистрацию на сайте http://narizbir.com или в любой из ассоциаций электоральных наблюдателей, заложивших основу проекта: http://nabludatel.org/, http://sonarus.org/, http://www.golosinfo.org/. Надеемся, число участников будет расширяться. Троллей и ботов просим не беспокоиться — в системе предусмотрен механизм отсечения.

На данном этапе, имея в виду ограниченность организационных и кадровых ресурсов, перед нами стоит задача-минимум – охватить репрезентативной выборкой 35 одномандатных округов в 9 субъектах Федерации. Это значительно больше, чем прежде, когда наблюдение концентрировалось главным образом в двух столицах, но недостаточно, чтобы распространять результаты на всю страну. Однако система будет готова принимать СМС с протокольными данными с абсолютного большинства избирательных участков во всех регионах – и чем больше честных данных мы получим, тем достовернее будет итоговая оценка.

Так что милости просим присоединяться – чтобы выборы не прошли в полусне. И чтобы потом не было мучительно больно.

Чтобы пройти в Думу, «Яблоку» надо набрать около 3 миллионов голосов — а лучше более. Основным ресурсом, помимо ядерного электората (сейчас он не превышает 1.5— 2% — это люди, готовые смотреть прямую трансляцию партийного съезда во время футбола или читать программу на 135 страницах) служит диванная оппозиция. Те, кто устал, разуверился и не желает участвовать в  кремлевских выборах, придумывая себе хорошо знакомые оправдания: в наперстки не играем, в сортах г… не разбираемся, и вообще идите вы лесом со своими партиями, программами и парламентом-понарошку. Чтобы оторвать их от дивана, требуется нечто свежее, нетривиальное и вдохновляющее.

Таким могло бы стать объединение «Яблока» и «Парнаса» — но не срослось. Жаль. На мой взгляд, здесь больше вина «Парнаса», подставившегося под видеокамеры. Действия кремлевских политтехнологов откровенно дурно пахнут, но сейчас не про них, а про то, что можно было бы не давать им повода. Теперь любой потенциальный союзник вместо собственной кампании будет обречен бесконечно рассказывать, зачем Касьянов снялся в кино без штанов и кто его заставил столь выпукло отзываться о коллегах. Отвечать за чужие грехи — спорное удовольствие для любого политика. Хотя объединение вряд ли  состоялось бы и без этих душераздирающих кадров, но у потенциальных союзников/конкурентов «Парнаса» теперь есть высоконравственное объяснение, почему союз не состоялся и почему это к добру. Кремлевские знали, куда тюкнуть — и тюкнули точно.

Приглашение Д.Гудкова и В.Рыжкова в качестве сильных одномандатников  — совершенно правильный ход. А.Сокуров тоже очень кстати — хотя скорее как символическая фигура для списка. Очень хорошим одномандатником был бы В.Лукин, — но, похоже, с ним тоже не срастается. Однако всего этого мало — до статуса свежего и  вдохновляющего не дотягивает.

Разочарованный избиратель из «электорального шлейфа» ждет чего-то другого. Крепко держится за свой удельный диван, где он  сам себе голова, князь и барин. Никому не верит, все наперед знает; мышцы у него стальные, двери железные, мозги чугунные. Одним словом, надежный человек — на мякине не проведешь. Претензий к нему нет — каким Родина его хотела воспитать, таким и воспитала. С  нахмуренным лбом, прищуренным глазом, бдительным и  всегда готовым к отпору.

Претензии есть к  политическим лидерам. В конце концов, эта их прямая обязанность  — превозмочь, увлечь, объяснить и убедить. Если не получается — отойди в сторонку, дай другим. Или хотя бы  не жалуйся, что тебе, как плохому танцору, все время что-то мешает. Сегодня требуется резкий и смелый ход, новый язык, неожиданный стиль. Расчеты на инерционный сценарий годятся для партии власти, но оппозиция-то здесь причем. Ее задача ломать чужие рамки и строить свои. Иначе зачем?

Поменять что-либо в путинской политической действительности «Яблоко» не в силах — не будем обольщаться. Но оно может что-то поменять в себе. Продемонстрировать волю к обновлению, «смазать карту будня, плеснувши краску из стакана»  — как изволил выразиться Владимир Владимирович. (Не тот. Но тоже достаточно агрессивный — благодаря чему и вышел в люди). Надежды буднично насобирать 5% как грибы или яблоки-паданцы, не привлекая внимания и не раздражая начальство — иллюзорны. При такой установке диван выигрывает за явным преимуществом: на поле повседневности он сильнее и притягательней. Разве что на кремлевской кухне решат, что маленькая оппозиционная перчинка придаст новому компоту необходимую пряность и помогут, наградив за послушание?

В принципе, неудовлетворенность застойным status quo сегодня демонстрирует около 20 миллионов избирателей — в основном из числа городских, продвинутых и информированных. К выборам это число, скорее всего, увеличится. Взять из него одну седьмую часть не бог весть какая задача. Если бы не диван!! На фоне официального курса на более честные выборы и смены руководства ЦИК РФ, даже если оставить в стороне зоны «управляемого голосования» типа Чечни и некоторых других республик (там у «Яблока» своего избирателя в значимом объеме никогда и не было), есть резон попытаться апеллировать не кремлевским, а к реальным избирателям. При условии надлежащего наблюдения за подсчетом голосов в  крупных городских агломерациях — а именно там водится потенциальный избиратель партии — вполне можно обойтись без жалоб на всесилие административного ресурса. Но для наблюдения и  контроля опять же необходимо мобилизовать и воодушевить пассивно сочувствующих граждан. А это опять бой с  диваном — Великим и Ужасным.

Иными словами, все дело в тем, чтобы послать избирателю правильный сигнал. И чтобы его услышали. По моему скромному разумению, таким сигналом мог бы  стать обновленный список партии. Поставить на первое место Шлосберга, а Явлинского на третье — и люди сразу ощутят, что у  партии есть воля к обновлению, у партии есть независимость и, главное, партия не трусит. Дело вовсе не в том¸ кто из них на самом деле лучше или хуже — в функциональном смысле первое место от пятого или десятого нечем не отличается: если 5% есть, первая десятка списка проходит автоматически, а там уже можно внутри себя разбираться, кто будет лидером фракции и т.д. Лидером, совершенно понятно, станет Явлинский — тут и гадать нечего, с его авторитетом.

Нет, дело совершенно в другом! В том, чтобы показать, что у партии есть чутье к переменам, что партия к избирателю действительно относится с уважением — не в смысле пафосных заявлений , а в смысле реальной готовности прислушаться. Что партия по настоящему демократична и функционирует не как авторский проект Явлинского, а как структура для граждан и для страны. Наконец, это будет тема для споров и  разговоров в каждой городской семье, на работе и в курилке — как раз то, о чем перед выборами каждая партия может только мечтать.

Преимущества понятны и очевидны. А что мешает? По большому счету, две вещи. Во-первых, будет недоволен Кремль. Явлинского там терпеть согласны, а Шлосберга нет. Это будет воспринято как реальный вызов  — и совершенно справедливо воспринято. Во-вторых, если с новым человеком во главе списка партия наберет (дай бог здоровья!) желанные 5%, неизбежно возникнет ощущение, что это случилось именно благодаря ему. Так уж устроена политика и люди, которые ей занимаются. Следовательно, ослабнут аппаратные позиции прежнего лидера. Ну, и далее со всеми вытекающими последствиями.

Поэтому на обновление списка и резкие ходы «Яблоко», скорее всего, не рискнет. И очень жаль. Ибо это будет сигнал, что к реальному обновлению партия не готова. Что предпочитает очередную попытку на птичьих правах вписаться в инерционный кремлевский сценарий. Также это будет означать, что «Яблоко» остается не партией для разочарованных городских избирателей, а партией для Г.Я. Явлинского — при полном понимании всех его многочисленных заслуг и достоинств. Но тогда зачем несгибаемым диванным людям покидать свою надежную обитель и сквозь сентябрьскую пургу на собачьих упряжках пробиваться к  избирательному участку? Чтобы голосовать за партию, которая обещает поменять страну, но не может ради избирателя поменять даже собственный избирательный список?

Все это было бы по-человечески понятно и простительно, если бы можно было исходить из логики «от добра добра не ищут». Только где вы его видите, это «добро»? На мой взгляд, как раз самое время всерьез поискать. А то с прежним «добром» «Яблоко» от цикла к циклу только теряет электоральные позиции. На таком фоне даже откровенно отдающий спойлерством проект «Партии Роста» для части раздраженных избирателей может показаться более интересным. Они там, по крайней мере, хоть свежие…

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире