oreshkin

Дмитрий Орешкин

22 января 2019

F

Александр Минкин написал большую статью об убийстве в ЦАР. Поскольку Минкин хороший журналист, статья получилась убедительной. В ответ выступила директор Департамента информации и печати МИД Мария Захарова — в жанре того, что в прежние времена называлось политической оценкой: «очень нечистоплотный материал».

Ну что тут скажешь.

Во-первых, есть люди, которым лучше не затрагивать тему чистоплотности.

Во-вторых, кроме политической оценки что по сути? Оказывается, в статье «опять забыли» написать, что российским посольством в ЦАР «всё делалось в заданных обстоятельствах максимально оперативно».

В целях повышения индекса чистоплотности я бы предложил А. Минкину исправить оплошность и вставить в текст (с ссылкой на Департамент) фразу: «Всё что надо, посольством в заданных обстоятельствах делалось максимально оперативно». Читатели бы  прекрасно поняли. И  про «всё» и про кому надо: репутация штука устойчивая.

Отсюда в-третьих: «Характерно, что при подготовке публикации в МИД за подтверждением, опровержением или уточнением никто не обращался… Странно, да?»

Вот уж ничего странного. За подтверждением, опровержением или уточнением к кому – к М. Захаровой?! Ну вы даёте… Уж лучше прямиком к повару.

На днях известная социологическая компания Edelman опубликовала ежегодный рейтинг доверия к институтам общества и власти в разных странах. Россия на последнем месте: 29 баллов из 100. Что еще печальнее, она среди худших и по скорости падения.

Год назад индекс доверия худо-бедно составлял 36 пунктов. Среди прочих институтов люди меньше всего доверяют СМИ – и теоретически это можно было бы обратить в упрёк Минкину как журналисту. Если бы  ведущие СМИ (прежде всего ТВ) не принадлежали одной властной супер-корпорации и не излагали бы ту же  точку зрения, что Департамент г-жи Захаровой.

3039067
фото: ТАСС

Руководству страны пока доверяют 34% россиян — больше, чем в Мексике или во  Франции. Но если говорить о динамике, то как раз доверие к властям падает у нас быстрее всех: за год сразу на 10%. Трудно отделаться от впечатления, что Департамент вносит в этот процесс свой посильный чистоплотный вклад.

Прошло достаточно времени, чтобы вернуться к теме «в» или «на» Украине. Жаль, что такой замечательный инструмент как русский язык используется для нагнетания мелкотравчатых страстей. Когда в мае 2014 г. я приехал в Киев чтобы посмотреть на украинскую свободу и в меру сил ее поддержать, в торговых палатках на Майдане бросились в глаза миленькие значки с надписью (передаю в русской транскрипции): «Мова чтобы размовлять, язык чтобы лизать».

Ну что тут скажешь? Спасибо на добром слове. Мне всегда казалось (и сейчас кажется) справедливым использовать свой язык для защиты права украинского народа на самостоятельный выбор. Однако у освободившегося народа может быть и другая точка зрения. Не имею претензий: формирование гражданской нации не проходит без перехлестов. Патриотизм, особенно на его романтической стадии  — как Пушкин сказал Вяземскому про поэзию — должен быть, прости, Господи, глуповат. А национализм тем более – как и любая иная форма популизма, включая коммунизм.

Одним из перехлестов мне представляется буря эмоций вокруг злосчастного предлога. Нам (худо-бедно носителям языка) настойчиво объясняют, что по-русски правильно говорить «в Украине», а предлог «на» появился потому что «по мере лишения Украины автономности и искоренения самой памяти о ней ритмика, удобство произношения дополнилось важнейшей имперской, идеологической нагрузкой – отрицание суверенности, самостоятельности государства Украина» (цитата из статьи Олега Кудрина на сайте «Информационное сопротивление»).

Глубокая мысль. Общеизвестно что мы, москали, всех лишенных суверенности и автономности страдальцев ссылаем прозябать на Арбат, на Сокол и на Рублевку. А сами, лелея имперские замыслы, наслаждаемся султанской роскошью в Бирюлеве-Товарном и  в Балашихе. Где с сугубым волнением ждем новых лингвистических открытий от О. Кудрина и других знатоков русского языка.

Да, выражение «на Украине» — исключение из правил. Но почему непременно унизительное, имперское и с выдуманной идеологической нагрузкой? Может, наоборот, в знак особой любви и уважения? Язык дышит, где хочет и надо очень постараться, чтобы разглядеть в нем повод для обид.

Да, как правило, про государства говорят «в». Но и это не догма: «на Кубе», например. Куба особый случай, государство-остров? Хорошо, согласен. А как быть с Исландией? С Новой Зеландией? Из того, что мы говорим «в Исландии» каким-то образом следует, что русский язык к кубинской или мальтийской государственности относится с имперским пренебрежением? А, допустим, к Гренландии (которая тоже остров и пока даже не имеет государственного статуса), наоборот, с сугубым пиететом? И уж совсем беда с Сицилией или с Сардинией, про которые даже не знаешь как сказать. Вроде, и то и это походит. Ужас какой-то.

Политически грамотные филологи снисходительно объясняют: «на» используется для периферии, горных районов, полуостровов, и пр. Поэтому про суверенную Украину так нельзя. Ах, господа, опять мимо. На Кавказ, на Урал, на Памир, но в Хибины, в Гималаи, в Кордильеры. На Чукотку, на Таймыр (если речь о полуостровах), но в Крым. Почему? Да  черт его знает. Язык так решил и по легкомыслию забыл вас спросить. Уж извините. Уважаемым филологам полезно было бы прослушать курс русской топонимики. А заодно и русской литературы. Уж  про Камчатку, кажется, яснее ясного: конечно «на». Но у Грибоедова пожалуйста: «В Камчатку сослан был, вернулся алеутом…» Это от большого державного уважения к Камчатке? У А.К. Толстого наоборот: «Тут много всякой дряни настало на Руси…» Или у Гоголя: «Темно на Руси…» Если это от имперского презрения к периферии, то где же тогда был центр — в Полтаве? В Красном Роге близ «грязных Выгонич», где обитал граф А.К. Толстой (ныне это Брянская область, и про Выгоничи его собственные слова)?

NB: не забыть сказать сказать Шевчуку, чтобы переписал «Еду я на родину…» За версту разит шовинистическим угаром и русофобией. Тем более, с его-то фамилией. Чтоб впредь не разжигал и пел только  «в родину»!

Да, у нас на Москве в избытке своих глубоких специалистов по духовности, которые шумят про украинское «недогосударство», «недоязык» и т.п. Но все-таки  не стоит казенных горлодеров отождествлять с русской речью – как-то мелковато выходит. Это у них от того же скучного невежества, что и убежденность иных украинских демократов в преимуществе «мовы» над «языком».

Да, язык – тюркское слово, из Золотой Орды. Но, между нами говоря, майдан и казак тоже оттуда. Будем дальше считаться? А насчет украинских «недокорней» отечественным державникам посоветовал бы посмотреть карту голландца Исаака Массы (в основе своей списанную с «Книги Большому Чертежу», составленной еще во времена Бориса Годунова, на рубеже XYI и XYII веков). Там между «Rezania» на севере и  «Dikoia Pole» на юге обозначена «Ocraina»  — как особая земля, очевидно, существовавшая еще до появления династии Романовых.

Про «край», «окраину» и «краюшку» не будем: тема весьма интересная, но отдельная, а места мало. Раз с той стороны границы ее не трогают, нам тем более не стоит. Национальные чувства там почему-то зациклились на  борьбе со смиренным предлогом, которому сначала приписывают (сами) имперские замашки, а потом требуют (от нас) с ним расстаться. Так в Советском Союзе беспокойные сердца боролись со словом «последний»: последних в СССР нет, есть только крайние! Что сразу напоминало а) про язык вертухаев («Выходи без последнего»!) и  б) про большевистскую привычку сначала переименовать Владимирский тракт в Шоссе Энтузиастов, а потом запустить по нему в десять раз больше каторжных этапов. Вот переименуем Пропойск в Славгород – и у нас пойдет уж музыка не та! Я в 70-х годах работал в Славгороде (ныне это суверенная Белоруссия, недалеко от Чернобыля): как он был Пропойском, так и остался.

Характерный признак: чем хуже дела с транспортировкой, тем непримиримей идеологическая борьба за правильно нарисованные шашечки.

Но вернемся к предлогам. И у Гоголя, и у Пушкина есть и  «на Украине» и «в Украине». Последнее чаще в стилизованной лиро-эпической форме: «в Украйне». У Булгакова или Бунина «в Украине» не встречал — только «на Украине». Если более актуальной считать форму «Украина», а не «Украйна», то при ней (если по-русски) органичнее предлог «на». И не могу понять, что в этом унизительного. Тарас Шевченко просит себя похоронить «на Украйне милой» — он тоже русский шовинист?

Конечно, если хочется вознегодовать, показать независимый характер и всех империалистов поставить на место, то предлог найдется. Забавно выглядел один из больших украинских начальников на «Эхе Москвы», когда первым делом сурово потребовал от ведущих, чтобы те говорили «в Украине». Что называется, со своим уставом в чужой монастырь… Ведущие, надо отдать должное, вежливо согласились: чем бы дитя ни тешилось, лишь бы интервью давало.

Извините, но устоявшейся и уверенной в себе нации как-то не пристало слишком переживать из-за того, как ее именуют соседи. Немцу в голову не придет негодовать на англичан за то, что те говорят не Deutschland, а  Germany, на испанцев за Alemania и на французов за Allemagne. Ну, так у них исторически сложилось – и что с того? В Латвии Россию (по аналогии с алеманами, которые представляли лишь один из многих этносов, позже оформившихся в  немецкую гражданскую нацию) именуют Krievija – от соседского племени кривичей. В Рижском аэропорту русские заинтересованно изучают обменный курс кривейшего рубля — и почему-то не возмущаются, а веселятся. И уж точно не пытаются объяснять латышам как правильно нас величать.

Впрочем, этим летом в Риге была выставка двух сотен берлинских медведей (по числу стран-членов ООН), на свой вкус раскрашенных национальными художниками. Зверей расположили по алфавиту – естественно, латышскому. Туристы радостно искали своего чтобы сделать селфи: кто у китайского, кто у шведского. Имел удовольствие лично наблюдать бдительных соотечественников, которые, не обнаружив на месте русского медведя, бурно возмущались взбесившимися от русофобии лимитрофами. Ишь, браконьеры, истребили наше державное животное! Пришлось вежливо сопроводить их от буквы R к букве К – рядом с  Кубой и Казахстаном. Там и стоял замечательный русский мишка, не кривее прочих. Сделали селфи, успокоились. Хотя осадок наверняка остался: все-таки травят русских в Европе. Травят!! Американский медведь, кстати, располагался среди первых, на почетном месте рядом с афганским. Тоже по алфавиту: не USA, а Amerikas Savienotās Valstis. Ох и коварны эти западники! Назло нам американский художник раскрасил его в  нежный цвет морской волны и украсил дамской короной как статую Свободы. Не помню, был ли у мишки факел, но в любом случае он (или уже она?) смотрелся круто. Будь Виталий Милонов или Наталья Поклонская американцами (Господи, поскорей бы!) наверняка страшно обиделись бы. Такая уж у них нелегкая работа: Родину защищать.

Звериная серьезность насчет чужого предлога к своему государству поневоле свидетельствует о скрытом комплексе. И совершенно зря: языком владеет тот, кто им пользуется. Если нравится украинцам говорить «в Украине», «на Донбассе» и «за всю Одессу» — ради бога. Не  мое дело им указывать. Хотя, простите за настырность, не видится ли в этом имперского пренебрежения к Донбассу – коли мы  ревнивы к предлогам?

На самом деле, поскольку рождается новая гражданская нация, в которой так или иначе существенное место принадлежит русским, то и русская речь там неизбежно будет иной, несколько отличной от московской. Вот и хорошо, пусть будет свой «украинский русский», со своими прихотями. Но зачем русских-то переиначивать на свой лад, коли у нас теперь два суверенных огорода?

Для меня это вопрос личный. Крым в любом случае точно не мой, но авторский язык — неприкосновенная частная собственность. С какой радости я должен терпеть нарушение личных хозяйственных прав? Или (более аккуратная формулировка) — можно я буду излагать свои мысли о путинской России, ее ошибках и преступлениях – в том числе относительно Украины – на том языке, с которым родился и сызмала привык пользоваться? А то с некоторых ваших журналистов прям смешно: бывало, наговоришь какому-нибудь уважаемому украинскому СМИ в телефонном интервью про идиотские шаги, которая моя страна (при не моем президенте) предпринимает в Донбассе или на Украине, а потом глядь — они в печатной версии обязательно влепят «в Украине». Хотя переиначивать чужую речь под шаблон своих загадочных представлений о политкорректности не слишком-то демократично, либерально и даже законно с точки зрения авторского права, не правда ли? Если, конечно, не  предположить, что имеет место перевод с русского русского на украинский русский. Тогда ладно, из уважения к соседу потерплю. Но уж и вы будьте любезны на мой суверенный двор со своими предлогами не залезать.

…Дорогие и многоуважаемые хохлы! Братья и сестры! К вам обращаюсь я, друзья мои. Пожалуйста, ослабьте лингвистическую бдительность. У нас уже был в общем анамнезе один выдающийся специалист по языкознанию – неужели мало? Как прирожденный москаль и кацап я искренне желаю многонациональному украинскому народу самых замечательных успехов в деле государственного строительства, в хозяйстве и в формировании своей гражданской нации – где каждый волен говорить на том языке, который ему ближе. Это крайне (простите за неполиткорректный термин) важно и для моей страны тоже – потому что если на Украине будет хорошо, экономика будет расти и страна преодолеет все трудности, которые ей от души старается создать разобиженное и понемногу деградирующее соседнее государство  — это будет лучшим примером для моих сограждан. И наоборот…

Значит, будьте ласка, кончайте воевать с  грамматикой и лучше покажите белому свету настоящую историю успеха и борьбы с коррупцией — как сделала Польша или та же Прибалтика. Тогда казенные тролли понемногу заткнутся, а люди из (с?) Горловки и Донецка сами потянутся до Харькова и  Одессы.

А предлогами мериться (наш-то подлиннее будет в два раза!!) и выискивать лишний повод чтобы оскорбиться – это уж слишком похоже на ревнителей духовных скреп путинизма. Они нынче такие обидчивые стали  — сил нет. Кстати, тот же характерный признак: значит реальные дела в России-матушке уверенно ползут под гору. Вот и с томосом нашего брата-патриота опять обули. Не говоря про выборы начальника Интерпола. Как жить?!

Эх, пойду, накачу боярышника…

02 февраля 2018

Раскинуть умищем

Не устаю удивляться уникальной отечественной способности на пустом месте изобретать велосипед или всякий раз заново выяснять, откуда дети берутся. С последующей напряженной дискуссией и взаимными обвинениями в клевете, безнравственности, идиотизме или обслуживании интересов Кремля.

Одна сильно умная политологическая дама с одним сильно умным журналистом но сайте одного сильно умного радио оживленно обсуждают, что значит недействительный бюллетень, является ли он бюллетенем установленного образца и вообще как с этими коварными сущностями себя вести. Такое бывает, если человек впервые сталкивается с незнакомой сферой деятельности. (В самом деле – откуда дети-то берутся?!) В таких случаях перед субъектом познания встает развилка: либо постигнуть все самому, с помощью раскидывания могучим умищем (который не спрячешь); или обратиться к специалисту.
На всем белом свете выбирают второй путь. Ибо специалисту ведома не только инструкция по применению (в данном случае закон о выборах), но и практические аспекты эксплуатации (в данном случае правоприменительная практика). Если, например, предстоит судиться, разумный человек постарается найти адвоката. Чтобы, в частности, не размышлять мучительно, что значат слова судьи «к вашим показаниям отношусь критически». То ли судья страх как дотошен и отродясь ничего не принимает на веру; то ли у него просто с утра такое вот скептическое настроение. Критическое отношение – это ведь нормально, не так ли? Тем более, для судьи. Адвокат же вам переведет: вас вместе с вашими показаниями просто далеко послали. Ибо ведом ему язык их и смысл.

Но для отечественного разума, приступающего к познанию, столь простой путь неприемлем и  отчасти даже оскорбителен  — поскольку не просматривается возможности раскинуть во всю ширь умище на радость затаившей дух общественности.

Применительно к бюллетеням вопрос решается следующим элементарным образом. Бюллетень установленной формы (образца) – та самая бумажка с фамилиями кандидатов и многочисленными степенями защиты, которую вам выдают на участке. Если вы нарисуете что-то очень похожее на листочке, тайно изготовите копию с помощью карманного ксерокса и т.п., а потом запихнете в избирательную урну, то подобное добро «неустановленного образца» будет отсеяно еще до начала подсчета. Наравне с оберткой от глазурованного сырка, которую пытливый соседский ребенок всунул в щель вместе с маминым бюллетенем. Это просто мусор.
Недействительным бюллетенем считается бюллетень установленного образца, по которому невозможно однозначно установить результаты волеизъявления. То есть если в окошечках для голосования вообще отсутствуют отметки (любой формы) или, напротив, имеется сразу несколько отметок (опять же любой формы). При этом если окошечки пусты, из такого бюллетеня апостериори легко сделать действительный, при подсчете воровским образом поставив отметку (любой формы) в то окошечко, которое ближе сердцу руководства избирательной комиссии. Обычно это бывает то окошко, за  высокую поддержку которого комиссия и ее руководство получают поощрение. Противоположный вариант, когда стоят отметки сразу в нескольких окошках, необратим. Здесь уже нечего не исправить: «н/д» он и есть «н/д».

Почему я говорю про «любую форму»? Потому что в провинции еще не так давно (и вовсе не безуспешно!) политтехнологи обращались к  сельским избирателям с простым и честным предложением: если вы за действующего главу муниципального собрания, ставьте в окошке у его фамилии плюсик. А если против, то, понятно, минусик. Можно даже очень большой и жирный – от всей души! Говорят, работало. Чем глуше и тише провинция, тем лучше. То есть надо иметь в виду, что выборы в столичных городах и в тихой провинции (особенно национальной) – очень разные по сути процедуры. В том числе с точки зрения подсчета. В городах фальсификата в целом заметно меньше.
С другой стороны, если бюллетень перечеркнут крест-накрест, на нем написано слово из трех букв (или, допустим фамилия незарегистрированного кандидата), но при этом какая-либо часть какой-либо буквы попала в одно из окошек – именно это окошко и будет считаться знаком волеизъявления. Ибо налицо отметка (любой формы) против определенной фамилии. Если же слово из трех букв есть, но все окошки остались чистыми — то это прямое приглашение руководству избирательной комиссии поставить свою апостериорную галочку туда, куда ему велит сердце. А брань и обидные слова – пусть даже в письменной форме  — они на вороту не виснут.

Так что портить бюллетень тоже надо с умом – аккуратно поставив значки (любой формы) минимум в двух окошках. Если душа горит, можно и в пяти. Но функционального смысла это уже не прибавит.

Не прибавляет смысла и вписывание дополнительной кандидатуры в бюллетень. Такая процедура считается легальной в большинстве американских штатов – там вписанная избирателем фамилия понимается как равноправный знак его суверенного волеизъявления. Но  не у нас. У нас считают только окошечки.

Теперь главное.
Недействительный бюллетень считается наравне с прочими. Т.е. входит в  число тех 100%, относительно которых вычисляются доли кандидатов. Или, чтобы было совсем понятно: если в ящике обнаружено 10% недействительных бюллетеней, ни один из кандидатов уже не сможет получить свыше 90%. Говоря проще, графу «н/д» можно рассматривать как еще одного дополнительного кандидата. Если их будет официально зарегистрировано, допустим, пять, то с учетом «н/д» на самом деле получится как бы  шесть. Позвольте высказать вежливую гипотезу, что 18 марта графа «н/д» по полученной процентной доле займет не самое последнее место, опередив одного-двух «живых» аутсайдеров. Технически (в протоколе) она все равно будет ниже всех, но  по содержанию почти наверняка наберет более 2%. В то время как в списке уже имеются реальные кандидаты, которым едва ли светит и 1%.

Еще одно техническое замечание.
Гишпанские страсти на тему: идти — не идти – портить бюллетень – уносить с собой – голосовать за  альтернативу — имеют функциональный смысл только в довольно узкой прослойке людей, привыкших искать своим действиям рациональные объяснения. В большинстве случаев это граждане, обремененные высшим образованием, проживающие в крупных городах, прилично зарабатывающие, имеющие зарубежный паспорт и бывавшие за границей, умеющие читать (некоторые даже и говорить) по-иностранному и уверенно чувствующие себя в интернете. Они склонны полагать, что выборы  — это ответственный гражданский акт, а не игрушка «по приколу». Боюсь, таких серьезных избирателей сегодня едва ли найдется более 5-10 миллионов из общего числа в 110 млн. В 90-х годах их было в несколько раз больше – но тогда и власть к выборам относилась иначе. Вот как раз среди этих максимум 10 млн. (что примерно сопоставимо с аудиторией либеральных медиа) и расходятся концентрические круги взаимных обвинений в клиническом идиотизме, обслуживании Кремля, предательстве демократических идеалов, торговле родиной и пр.

Заметьте – я ничуть не утверждаю, что интеллигентские умствования глупы или бесполезны. Отнюдь! Я просто пытаюсь предостеречь от иллюзий об их судьбоносной значимости. Это всего лишь один – довольно существенный – элемент предвыборного ландшафта. Но пока еще не ключевой. Мол, кровавый режим рухнет в 2012 г… Потом в 2013 г… Далее остановки по всем пунктам. Мол, мы организуем бойкот и он покатится могучей волной… Мол, никуда не денутся, зарегистрируют – вы, главное дело, боритесь… Нет, все не так. Не знаю, проще или сложнее.

Факт в том, что не зарегистрировали. Уже. Что было совершенно предсказуемо и год, и два назад – после решения Конституционного суда от 10.10.2013. А ведь многие всерьез верили. По-честному. Получали по морде и по почкам, садились на нары, ссорились с семьями и  с начальством, теряли работу. Теперь они вправе чувствовать некоторое рациональное разочарование – не в режиме (режимом никто из них и не был очарован), а в тех, кто решительно вел их в бой за правое дело, прозревая зарю скорой победы. Или нет, не вправе? Сложный вопрос.

Вот так же и с явкой. Некоторое нарастающее разочарование и сомнение в народе чувствуется. Но как оно преломится в результатах голосования (к тому же искаженных неизбежными приписками в Чечне и прочих «электоральных султанатах») – бог весть. Лично мне кажется, что явка будет ниже 60%  — во всяком случае, в крупногородских ареалах, которые поеживаются, кряхтят и  никак не могут определиться. В 2012 г. она (по официальным данным, содержащим существенную долю чуровского фальсификата) составила 65.3% В какой степени снижение будет следствием рационального решения бойкотировать, а  в какой  — «да идите вы все со своими выборами» — сказать трудно. Недействительных бюллетеней тоже, скорее всего, будет больше обычного (на прошлых президентских выборах официально было 1.2%).

Очень своевременное событие. С одной стороны, населению с окончательной ясностью показывают, что выборы в РФ следует понимать как шоу. Или, по-русски, как балаган. Именно так их трактуют «люди длинной воли». Уже лет 10-15 как. Они не раз давали это понять согражданам – чеченским голосованием, назначением Чурова, медведевским президентством времен тандема. Просто вчера этот месседж прозвучал предельно откровенно. Так что его вынуждены услышать даже те, кто не хочет. Да, балаган. Да, при настоящем вожде иначе быть не может. И не должно! Да, Азия-с. А вы, небось, на Европу губы раскатали? Ха-ха.

С  другой стороны, не менее ясный сигнал, что отношение элит к  широким народным массам пересекло некую невидимую грань. За которой можно уже буквально все — потому что все прокатит. Брежнев со вставной челюстью и Черненко со старческой астмой как лидеры нового молодого мира – прокатит. Два московских еврея Фрадкин и Пляцковский (это некстати вспомнился Веничка Ерофеев) с задорной песней «Увезу тебя я в тундру» — прокатит. Разговоры о происках мирового сионизма в очереди за колбасой – прокатит. Подъем с колен на фоне экономического провала и  отката из G-8 на глобальную периферию – прокатит.

Отчего же Ксении Собчак не прокатить? На новенького, да на фоне телевизионной известности, да при ее уме, актерстве и хорошо подвешенном языке по приколу вполне может собрать 10 плюс-минус 2 процента. Уж точно побольше будет, чем у Явлинского. Круто! Но предсказуемо. И потому искусственно.

Как раз это победоносное ощущение, что бог крепко взят за бороду и  с этой страной можно делать все, что угодно и есть знак перехода от зрелого авторитаризма к застойному. Восторг демонстративного цинизма, полного раскрепощения, отрыва и улета. Пипл хавает, чего там! Выше нас только звезды, а что там происходит на земле – какая разница.

На этом фоне старческий задор оракулов, потрясающих сухоньким кулачком и грезящих (грозящих?) социальной революцией, особенно умилителен. Откуда революция, дедушки?! Это вам к доктору Павленскому, с его пироманской терапией возрождения молодости. Режимы, подобные путинскому, кончаются не  мировой революцией, а  периферийной маргинализацией. Не восстаниями, а тихими переворотами. Не взрывом, но всхлипом. Угасанием на обочине.

Вот сейчас вся прогрессивная интеллигенция, рыча, кинется глодать брошенную с царского крыльца кость. А  правда, Собчак стерва? А правда, Навальный не лучше? А кто из них больше на лошадь похож? А кто воз не тянет? А кого закулиса подбросила? Собственно, это и есть часть сценария. Или, что то же самое, часть спецоперации. Имитация выбора. Имитация права. Имитация эмоциональной разгрузки. В конечном счете, имитация страны, государства и народа.

На самом деле какая разница. В любом случае будет вертикальный Путин. И Собчак (теперь) как элемент декора на постаменте. В дополнение к Михалкову, Говорухину и Пригожину-Ролдугигу вместе с Сечиным. Так что обсуждать надо совершенно другие вопросы. Чем запасаться – солью, спичками и хозяйственным мылом или попкорном и твердой валютой? Куда перебираться, чтобы не было потом мучительно больно за бесцельно прожитые годы? Как будем Россию хоронить – с музыкой и стрельбой, или скромно, по-тихому?

Избиратели устали от политики. А уж как политика устала от избирателей! То им честный подсчет, то конституция, то не воруй, то не ври… Да кто они вообще такие?

Интересный вопрос — кто мы такие. Кто такие политики — более-менее понятно. Люди с повышенной потребностью в самоутверждении, много прощающие себе, мало всем остальным, склонные подчинять и командовать. Жизнь для них — драка (в лучшем случае игра) за власть, где обман — вроде как не обман, а изящный финт или тонкий тактический ход. Большинство на такое не способно. А он, политик, способен. Ну, значит и молодец. Сильный игрок.

Поэтому во всем цивилизованном (царь Салтан или баба Бабариха сказали бы в «крещеном») мире политиков принято держать на коротком поводке с помощью независимого суда, свободной прессы и электоральной конкуренции. Впрочем, вы все это и без меня знаете. Проблема в другом. Для функционирования всех этих благих институтов требуется определенный социокультурный субстрат. Любая власть, как газ, норовит занять весь предоставленный ей объем. Если субстрат не оказывает сопротивления, пусть не удивляется, что со временем ему станет душно.

Законный ресурс сопротивления — избирательный бюллетень. Да, он маленький, слабенький, зависит от произвола избирательных комиссий. Которые еще сильней зависят от номенклатурной вертикали, будучи ее винтиками. Но все-таки он есть, и полезно знать его цену.

Если бы электоральная администрация все держала под контролем и была заранее уверена в результате — как в советские времена или как сейчас в Чечне — мы сегодня не наблюдали бы столь очевидных проявлений «стратегии низкой явки». Тут все ясно: столица, как социокультурный организм, включая избирателей, активистов-наблюдателей, прессу, бизнес и даже членов избирательных комиссий, заметно ближе к европейским стандартам, чем та же Чечня. Где сколько надо, столько и нарисуют, никто не кашлянет.

В Москве не так, здесь цена вашего голоса нулю не равна. Но надо иметь в виду, что его вес заметно меняется от места к месту в зависимости от микрогеографии города. Есть районы, где фальсификата нет вообще, или почти нет. Считают, как есть. Это в основном старый центр, юго-западный и северо-западный секторы. Академический, Гагаринский, Университетский районы, луч вдоль Ленинградского проспекта, отчасти включая Строгино и Тушино. Но, как во всех мегаполисах, в столице имеется и весьма обширная социокультурная периферия. Здесь немного другие избиратели, немного другие члены избирательных комиссий, немного другие представления о приличиях и о том, что можно или нельзя. Именно в этой зоне систематически выскакивают участки с явкой, в два-три раза превышающей среднюю и с почти чеченской монолитностью «правильных» результатов. Юго-восток города, локальные очаги в Бирюлеве, Котловке и многих других не самых светозарных районах. Плюс теперь еще «Новая Москва».

Выборы по определению процесс стохастический, значит речь не о функциональной зависимости (здесь обязательно так, а там обязательно этак), а о преобладающих тенденциях. В центре случаются точки с явными признаками фальсификата, а на периферии достаточно участков с безукоризненно соблюденными процедурами. Но при суммировании разница в манерах становится очевидной.

Стратегия низкой явки из этого и исходит. Если в «электорально чистых» районах на участки придет 20-25 процентов (а лучше еще меньше!!), то в целом по городу их результат растворится в цифрах «управляемой периферии», где искусственно организованная явка превысит 50% при консолидированной поддержке кого надо. Но!!! Как раз на нынешних выборах эта привычная модель не работает, потому что суммирования по городу не будет — каждый округ варится в собственном соку и выбирает своих депутатов.

Тогда почему же московские выборы замалчиваются с такой небывалой страстью? Электоральная администрация молчат, будто чернил в рот набрала. Так, что даже Э.А. Памфилова была вынуждена сделать выговор городской комиссии за отсутствие должного информирования избирателей. Ответа два: психологический и функциональный. Во-первых, московская власть сильно нервничает. И с удвоенной энергией делает то, что привыкла, в надежде усердием компенсировать упавшую эффективность. Во-вторых, работа на снижение явки не совсем бессмысленна даже на муниципальных выборах: везде, в том числе и в самых «электорально чистых» районах есть специфическая часть избирателей, которые всегда ходят (или как бы ходят) на выборы и всегда голосуют за власть. Социально ответственные пенсионеры, бюджетники, воинские части, больницы, места предварительного заключения, дома престарелых… Допустим, их 10% от общего числа избирателей округа. Если итоговая явка составит 20%, значит, половина будет из этого специфического контингента. И тогда все в порядке. А если 40-50%, то лишь четверть или пятая часть. Результат сразу становится непредсказуемым.

Почему столичные власти так боятся муниципальных выборов? Потому что через год выборы мэра. Опять. Следовательно, главная задача сегодняшней московской политики — сохранить контроль над муниципальным фильтром. Чтобы в конкуренты к действующему мэру не пролез кто-нибудь из «несистемных». Для этого в воскресенье жизненно необходима низкая явка.

Вот и решайте: идти или не идти. Вдвойне важен ваш голос, если вы живете в «электорально чистой» зоне. Здесь его, как минимум, не смогут тупо девальвировать с помощью вброшенных бюллетеней, «каруселей» или переписанных протоколов. Числа независимых депутатов, прошедших в «чистой» зоне (при достаточно высокой явке) вполне хватает для преодоления фильтра через год. Если, конечно, власть после выборов их не перекупит. Что тоже вполне возможный сценарий. И тоже сильно зависит от принятых в городе социокультурных норм и стандартов поведения.

Но то будет уже отдельная история на потом. А сейчас на повестке дня вопрос о явке.

Не надо грязи: этот не тот граф Толстой. Он старше Льва и тем более старше советского «Алешки», который сочинил «Петра Первого», несколько скучных порнографических рассказов, романтическую «Аэлиту» и примитивно сфальсифицированный дневник Анны Вырубовой, фрейлины императрицы. Последнее сочинение рассчитано на абсолютных идиотов: разухабистой псевдонародной стилистикой А.Н.Толстого от него разит так же густо, как от современной истории разит халтурой г-на Мединского. Но что делать. Такие уж люди трудятся на вертикальную власть и так уж они воспринимают своих читателей. Не совсем безосновательно, кстати.

Настоящий Алексей (Константинович) Толстой родился 200 лет назад, 5 сентября 1817 г. Он не насильничал крестьянок под мостом, не  целовался в уста со своим секретарем мужского пола, не писал нравоучительных романов и дидактических рассказов про стремящегося к знаниям Филиппка и  про мать, которая сочла сливы и увидела, что одной не хватает. Не был он и зеркалом русской революции, юродствующим во Христе. Зато за гробом ему не приходится стыдиться пресмыкающихся потомков, позорящих старинную русскую фамилию.

А.К. был всего лишь блестящим отечественным интеллектуалом, истинно свободным человеком и великим писателем, которому не повезло жить в России, когда скоротечный пушкинский Ренессанс уже закатился и на освободившейся площадке расположились многочисленные родственники и знакомые Толстоевских, наперебой умиляющиеся народом-богоносцем и онучами Платоши Каратаева. Или, напротив, прозревающие светлое будущее в алюминиевых снах Веры Павловны и зовущие Русь к топору. Как справедливо заметил другой выдающийся русофоб, В.В.Набоков, Россия той сумеречной поры подарила человечеству такие бессмертные произведения, как «Кровь и слюни» и «Анна Карамазофф».

Граф же А.К.Толстой честно нес груз русского писателя, не запятнав себя ни люзоблюдством перед властью, ни народолюбивой дешевкой. Он и по сей день остается недооцененным вкладчиком и независимым миноритарием той большой русской культуры, которая навсегда осталась в прошлом. Мы пользуемся его формулировками так же легко и неблагодарно, как очередной телевизионный болван пользуется великим пушкинским языком для изложения своих патриотических чувств по-маленькому и по-большому. И даже не сознает, насколько это оскорбительно для инструмента.
Кто не слышал про патриотичного Козьму Пруткова (на самом деле, конечно, Косму,  — как Косма Медичи и Косма Минин)? Это он, рассуждая о своей нелегкой творческой судьбе, с горечью обронил: «Гений мыслит и создает. Человек обыкновенный приводит в исполнение. Дурак пользуется и не благодарит».

Пронзительного Пруткова вывели в пробирке (точнее, в Пробирной палатке) граф Толстой со своими двоюродными братьями Жемчужниковыми. Один из которых служил ни много, ни мало, вице-губернатором Пензенской, а затем Псковской губернии. Да и сам Алексей Константинович был далеко не прост и  с детства дружил с  государем-императором Александром Николаевичем  — будущим «Царем-освободителем». Тем самым, которого борцы за  народ и социальную справедливость отблагодарили за все хорошее бомбой, замаскированной под пасхальный кулич. Как раз в тот день, когда он  с утра подписал документ о разработке первой русской Конституции.
Бывают все-таки странные сближения!

С тех пор дело пробирочного государственника Космы Пруткова живет и побеждает. Будто из его чернового «Наброска плана научно-технических работ»… нет, пардон, наброска «Проекта о введении единомыслия в России» черпали свое вдохновение учредители газеты «Правда» и Центрального телевидения. «…Принимая во внимание: с одной стороны, необходимость, особенно в нашем пространном отечестве, установления единообразной точки зрения на все общественные потребности и мероприятия правительства; с другой же стороны — невозможность достижения сей цели без дарования подданным надежного руководства к составлению мнений — не скрою (опять отличное выражение! Непременно буду его употреблять почаще) — не скрою, что целесообразнейшим для сего средством было бы учреждение такого официального повременного издания, которое давало бы руководительные взгляды на каждый предмет. Этот правительственный орган, будучи поддержан достаточным полицейским и административным содействием властей, был бы для общественного мнения необходимою и надежною звездою, маяком, вехою. Пагубная наклонность человеческого разума обсуждать все происходящее на земном круге была бы обуздана и направлена к исключительному служению указанным целям и видам. Установилось бы одно господствующее мнение по всем событиям и вопросам».

Не скрою: трудно избавиться от ощущения, что ключевые вехи, маяки и звезды современного начальстволюбия держатся на плагиате из Пруткова. Его же скромные соавторы остаются в тени и даже — ах! – числятся записными либералами и проплаченными Западом русофобами. Особенно граф Толстой, как самый из них известный русский европеец.
С точки зрения К. Пруткова, у графа действительно многовато прегрешений перед Престол-Отечеством. Прежде всего, он не любит помпезных дураков и пошляков. Ему в голову не могла прийти барская идея опрощаться и учиться нравственности у «простого народа». Напротив, он по-пушкински отказывался считать народ «простым» (а себя, стало быть, «сложным») и  полагал долгом образованного человека этот весьма непростой народ просвещать, восславлять свободу и пробуждать в нем чувства добрые вместо простой классовой или национальной ненависти. То есть сами рассудите: типичный толераст, русофоб и либерастический космополит!

Кто написал легкомысленный романс «Колокольчики мои, цветики степные»? Кто сочинил безответственное «Средь шумного бала, случайно…» вместо того, чтобы дать взвешенный классовый анализ предреволюционной ситуации в николаевской России? Кто сказал про имеющих спорить славянофилов и нигилистов, что у тех и у этих ногти нечисты?! Кто цинично плюнул в наше евразийское прошлое, утверждая, что славянство есть явление европейское, а у истоков российской государственности стояли варяги?

Кто посмел сравнить солнце отечественной истории, Иоанна Васильевича Грозного, которому ныне ставят памятники, с татаро-монгольским ханом? Мол, «что за хан на Руси своеволит?» К счастью, народ сразу дал достойный отпор провокации, сплотившись вокруг вертикали с ее любимым Вождем и Отцом: «То отец наш казнить нас изволит!» И на улице, сколько там было толпы, воеводы, бояре, монахи, попы, мужики, старики и старухи – все пред ним повалились на брюхи…

Кто с подрывными намерениями, имея целью опорочить и дискредитировать, вложил в уста министра-демагога программу особого опережающего пути России, победоносно реализуемую сегодня? С превращением рубля в тихую гавань для мировых финансов, созданием 25 млн. квалифицированных рабочих мест, учреждением цифровой экономики и колонизацией Луны? «Нет, господа! России предстоит, соединив прошедшее с грядущим, создать, коль смею выразиться, вид, который называется присущим всем временам; и, став на свой гранит, имущим, так сказать, и неимущим открыть родник взаимного труда. Надеюсь, вам понятно, господа?»

Понятно оказалось далеко не всем. Но хватило, чтобы смекнуть: такому, с позволения сказать, горе-сочинителю нет места в  строю селекционеров-мичуринцев и  инженеров человеческих душ, вдумчиво растящих новое поколение деревянных солдат из вставных зубов дедушки-дракона. Отщепенец и  клеветник, не желающий занять принципиальную позицию в идеологической схватке (ишь, выдумал: «двух станов не боец, а только гость случайный»!)  — напрасно и неправильно граф А.К.Толстой появился 200 лет тому назад на свет.

Или придется признать, что Россия как-то напрасно и неправильно прожила эти 200 лет — коль скоро все им написанное опять до боли актуально. Нет, господа! Перечитайте лучше Косму Пруткова и Алексея Константиновича Толстого. Отдохните душой. Убедитесь, что Отечеству есть чем гордиться, несмотря на весь нынешний срам кромешный.
Не  телевизор же смотреть, где юродствует персонаж, который ему не только не родственник, но даже и не однофамилец.

За 12 часов до начала голосования прогнозисты говорят о сдвиге шансов в пользу Клинтон. Уменьшается число неопределившихся штатов.

С самого начала (хоть полгода назад) было ясно, что Калифорния, Нью-Йорк, Вашингтон, Мэриленд проголосуют за Клинтон. А  Техас, Арканзас, Луизиана, Юта – за Трампа. Эти штаты, плюс еще два-три десятка других давно и твердо определились. Должно случиться нечто совсем уж невероятное, чтобы супер-урбанизированные, столичные, богатые и космополитичные мегалополисы на противоположных краях континента вдруг поддержали консерваторов-республиканцев. На атлантическом побережье это «Босваш» — почти непрерывная городская зона от Бостона до Вашингтона, включая Нью-Йорк и Филадельфию, с населением около 60 млн. человек. На тихоокеанском — супер-город «Сан-Сан» (от Сан-Франциско до Сан-Диего) с  населением порядка 50 млн. Эти мегаструктуры – опорная зона американского либерализма и демократической партии.

За сутки до выборов социологи (осредняя и округляя данные нескольких служб по каждому штату) фиксируют отрыв Клинтон от Трампа: Мэриленд 33%, Массачусетс 30%, Вермонт 26%, Калифорния 22%, Нью-Йорк 21%, Делавэр 16%, Вашингтон DC 15%, Нью-Джерси 13%, Иллинойс 12%. При ошибке метода плюс-минус 3 процентных пункта ясно, что выборщики от  этих штатов у Клинтон в кармане.

Но погрязшим в блуде океаническим Содому и Гоморре противостоят неколебимые столпы внутриконтинентального американского консерватизма и нравственности в лице Техаса, Юты (штат мормонов), Луизианы, Индианы, Миссури и пр. Пижоны из  мегаполисов называют их «overflight states»  — штаты, над которыми озабоченные своими проектами креаклы летают из Нью-Йорка в Лос-Анджелес и обратно. Глубинка! Она считает себя опорой нации не любит наглых креаклов примерно с такой же силой, с которой Волгоград, Челябинск или Тагил недолюбливают москвичей. Это отражается в устоявшихся за десятилетия цифрах голосования и в предвыборных опросах. По состоянию на 7 ноября отрыв Трампа в Арканзасе составляет 26%, в Луизиане 16%, Техасе 12%, Индиане 11%, Юте 10%, Миссури 10%, Южной Каролине 8%.

С такими опорными территориями — что для Клинтон, что для Трампа  — прогнозисты горя не знают: бери, сколько каждому штату положено выборщиков, да раскладывай на две кучки. Не ошибешься. Однако еще есть десяток-полтора штатов без четкой позиции. Они могут качнуться как в ту, так и в эту сторону. И тогда все их выборщики, которые, по прогнозу ожидались синими, вдруг окажутся красными. Либо наоборот, красные превратятся в синих. Эти неопределившиеся «swing states», строго говоря, непредсказуемы, потому что если разрыв составляет менее 3% , он может быть обусловлен не настроением избирателей, а  статистической ошибкой. Для тонкой проверки, понятно есть более глубокие и дорогие способы, но все равно остаются 5-7 штатов, где победителя предсказать невозможно.

В  данном случае их роль досталась Айове, Неваде, Огайо (минимальное преимущество Трампа) и  Пенсильвании, Северной Каролине, Флориде (минимальное преимущество Клинтон). Именно они и определят имя следующего президента США.
Почти наверняка где-то будет пересчет голосов – законодательством многих штатов он предусмотрен по умолчанию, если разрыв составил менее 0.5 процентного пункта. Но, поскольку технология контроля и  расчета давно отлажена, испытана и  вся от начала до конца взвешена в терминах теории вероятностей, все подобные варианты учтены и  шансы на победу рассчитываются достаточно аккуратно. Сутки назад вес Клинтон определяли в  268 голосов. По сути, это означало, что ей  будет достаточно взять еще один из колеблющихся штатов (не потеряв при этом ничего из «своих», конечно)  — и  она президент. Похоже, у нее это получается, как минимум, в Неваде. Трампу же, сохраняя все «свои» штаты, для победы надо еще было захватить все до одного неопределившиеся. Трудная задача. Поэтому в воскресенье его шансы оценивались как один к двум: 33% против 66%.

Через сутки задача усложнилась: социологи фиксируют небольшое, но отчетливое усиление позиций Клинтон в ее опорной зоне, плюс рост поддержки минимум в трех штатах из числа колеблющихся. Теперь для нее вполне реально набрать в Коллегии около 300 голосов из 538. Это довольно уверенная победа с отрывом в 60 пунктов. Поэтому интегральные шансы за 12 часов до начала голосования оцениваются уже как три к одному (75% против 25%).
Но Штаты не были бы штатами, если бы все было так просто. Во-первых, законодатель в  двух маленьких, но гордых электоральных субъектах – Небраске и Мэне, – в отличие от прочих 48, отошел от правила «победитель получает все». В сумме эти два штата имеют в Коллегии всего 9 голосов и практически никогда не влияли на исход федеральных выборов. Но сейчас, если разрыв опять сократится, могут повлиять. 5 голосов в консервативной Небраске, теоретически, должный отойти Трампу; 4 голоса в либеральном Мэне – Клинтон. Но особенности местного законодательства позволяют Клинтон взять 1-2 места в Небраске, а Трампу – 1 место в Мэне. Что добавляет путаницы.

Во-вторых, может сыграть то, что в отечественной социологии 90-х (когда ее еще не загнали под лавку) называлось «эффект Жириновского». Дело в том, что люди во всем мире склонны давать социологам социально одобряемые ответы. «Вы пойдете голосовать?» «Да, да, конечно!» А в действительности из  ответивших так пойдет не более 60%. И социологи это знают. «Вы будете голосовать за Жириновского?» «Нет, не думаю…» А в действительности человек Жириновскому симпатизирует, хотя немного этого стесняется (речь, напомню о 90-х, сейчас все иначе). Так вот, покуда социологи не научились вводить поправочные коэффициенты «на Жириновского», его результат всегда оказывался на 3-5 (в 1993 г. на 10-15!) процентных пунктов выше, чем обещали опросные данные.

Американские социологи не имеют опыта работы с Трампом. Возможно, тоже не все его симпатизанты говорят им правду. А когда речь о разнице всего в  3-4 процентных пункта, этого вполне может хватить, чтобы картинка перевернулась.
Но все-таки у Хиллари шансов больше. Хотя…

США — реальная федерация, с весьма скромным набором полномочий Центра. Этим они сильно отличаются от России. Сильнее, чем кажется. Именно штаты (государства). Именно соединенные. Потому что им так удобней и выгодней. Было бы неудобно и невыгодно — разъединились бы.

Применительно к выборам это значит, что президента тоже выбирают штаты. 50 суверенных государств договорились одновременно провести 50 избирательных компаний, целью которых является формирование общей Коллегии Выборщиков. А уж потом члены этой Коллегии, руководствуясь полученными от штатов императивными мандатами, выберут президента. В деле участвуют 50 равноправных, хотя неравновесных политических субъектов, избирающих депутатов. Число депутатов пропорционально числу избирателей штата. Плюс каждому, вне зависимости от людности, положены еще по две единицы от Сената.

Весомей всех делегация Калифорнии — она представлена в Коллегии 55 голосами (по числу членов Конгресса). Техас имеет 38 единиц. У самых маленьких штатов всего по 3 единицы. Итого в Коллегии Выборщиков 538 голосов; для федеральной победы надо взять больше половины, т.е. минимум 270. Императивный мандат лишает членов Коллегии свободы выбора — они солидарно голосуют так, как велел штат. Сколько бы ни было претендентов в избирательном бюллетене штата, выборщики поддержат одного, который взял первое место.

Выглядит странновато, но на самом деле разумно. Во-первых, исключена коррупционная перекупка выборщиков: их дело однозначное — хором поддержать в Коллегии волю штата. Перебежчиков за почти 250 лет существования системы можно сосчитать по пальцам — для публичного политика это смерть, отягощенная позором. Во-вторых, процедура проста и прозрачна. В-третьих, минимизируется фальсификат. Если в Калифорнии победит Хиллари Клинтон (а она там победит), все 55 калифорнийских выборщиков гарантированно оказываются в ее команде. И неважно, 54% она там набрала, или 99%. Рисовать лишние голоса и подставляться под уголовную статью (в Америке за это судят строго) нет резона.

То есть резон (по крайней мере, соблазн), конечно, есть, но лишь в тех штатах, где симпатии разделены примерно поровну и исход неясен. Но именно туда слетается огромное количество партийных наблюдателей, журналистов и политтехнологов; каждый протокол просматривается множеством заинтересованных экспертов через самую большую лупу. Поэтому размашистые приписки в чуровском стиле для политической жизни США не актуальны. Там есть свои, более тонкие проблемы — но это отдельная история.

С другой стороны, за простоту приходится платить историями, как 2000 г., когда в целом по стране Эл Гор собрал 50 999 897 голосов (48.4%), а Буш-младший 50 456 002 голоса (47.9%). Однако победил все-таки Буш, потому что после нескольких пересчетов сохранил во Флориде преимущество в 537 голосов — а вместе с ним все 25 голосов от выборщиков этого штата. Случай не уникальный: такие коллизии случались в истории США в 1824 г. (у нас в это время правил государь Александр I), в 1876 г. (Александр II) и в 1888 г. (Александр III). Американцы изъян системы признают, но рассматривают его как приемлемую плату за электоральный суверенитет штатов. Голос штата для них важней, чем голос условного федерального избирателя. Так устроена страна.

Поэтому, кстати, федеральные социологические опросы в США не самое интересное дело. Гораздо важнее опросы по каждому из штатов.

Выборы настолько местное дело, что американские посольства за рубежом даже не открывают для своих граждан избирательные участки. Что логично: посольства и вообще внешняя политика — дело федерального правительства и Госдепа. А выборы — дело штатов; Госдепу совершенно нечего здесь делать. Гражданин, проживающий за границей, если захочет голосовать, должен сделать это в своем штате. Проголосовать заранее, или по почте, или как угодно еще — в соответствии с законами штата. Но никак не через федеральное правительство!

Избирательные законы, кстати, очень не похожи друг на друга. В 35 штатах выборы контролируют избираемые населением государственные секретари. Еще в пятнадцати — специально созданные комиссии, которые где-то избираются, а где-то назначаются, причем по-разному: в одних штатах губернатором, в других местным Сенатом. Эти комиссии контролируют процесс с точки зрения соблюдения местной законности — но они его не организуют. Реальной организацией заняты 7-8 тысяч муниципальных комиссий (уровень графств или городов), которые сами решают вопрос с помещением, определяют формат бюллетеня, разрабатывают порядок голосования и подсчета и разбираются с финансированием. К которому, естественно, федеральный центр опять не имеет отношения. Президента выбирают штаты. Они считают это для себя очень важным и ничуть не намерены отдавать в руки Вашингтону такой важный рычаг влияния.

Все очень по-разному. В Мэриленде каждый при желании может проголосовать досрочно (последний день досрочного голосования был 3 ноября). А в Вирджинии свободное досрочное голосование не предусмотрено. В малонаселенных Орегоне и Колорадо вообще нет даже избирательных участков (!!) Местная власть сочла, что им проще собрать голоса по почте — сразу на уровне городов и графств. Нет и привычного для России федерального запрета на объявление результатов до завершения голосования в самой западной точке страны (у нас — в Калининграде). В США тоже хватает часовых поясов, но законодатели настолько замкнуты на свои штаты, что их не слишком интересуют результаты соседей. Подумаешь, избиратель в Сиэтле в момент голосования уже может знать результаты Нью-Хэмпшира! Не маленький, разберется. Да и с какой это радости законодатель Нью-Хэмпшира должен заботиться о Сиэтле? У нас выборы прошли, мы публикуем результаты. Пусть все знают. Если это как-то повлияет на соседей — тем лучше.

Роль федерального правительства специально ограничена. Почти 200 лет Вашингтон (округ Колумбия) вообще не имел права голоса и представителей в Коллегии выборщиков. Здесь, по мнению штатов, обитали не свободные граждане, а наемные бюрократы, которые не должны влиять на волеизъявление настоящей Америки. А должны, напротив, смирно следовать ее электоральным предпочтениям. Только в 1961 г. штаты наконец признали, что в Вашингтоне тоже проживают американские граждане — и со скрипом позволили столице участвовать в выборах президента. Для чего выделили ей три места в Коллегии выборщиков — наравне с самым маленьким штатом. Выражение «Вашингтонский обком» по сути довольно точно: до уровня ЦК или, тем более, Политбюро он явно не дотягивает.

Профессор Миронов неподражаем. Ему прямым текстом сказали, чтобы не встревал во взрослые разговоры, коли не понимает разницы между натуральным числом и процентом. А он в ответ жизнерадостно сообщает: «Вы правы, нужно было аккуратней формулировать свои мысли». Помилуйте, ему никто не предлагал формулировать. Ему предлагали очистить помещение и где-нибудь вдалеке заняться изучением простых дробей. Рекомендация тем более актуальная, что в своих оправдательных текстах он опять демонстрирует тот же  утомительный дефект.

Взявшись аккуратнее формулировать, проф. Миронов сравнивает данные по Москве 2011-2016 и победно умозаключает: «Как я показал, число голосовавших за ЕР в Москве выросло».

Он показал!! Хорошо, еще раз проявим христианское терпение. По данным ЦИК РФ, в 2011г. за ЕР отдали голоса 2.05 млн. москвичей из 4.4 млн. голосовавших. Итого 46.6%. Что, конечно, рутинное чуровское вранье. В 2016 г. по данным ЦИК РФ  в Москве за ЕР проголосовали 0.99 млн. Что значительно ближе к  действительности. Итого (ежели по официальным данным), число голосовавших за ЕР в Москве не выросло, а упало. Более чем вдвое: округленно 1 млн. вместо 2.05 млн.

Однако профессор у нас сильно просвещенный и официальным чуровским данным не верит. Что правильно. Недоверие он обосновывает тем, что «детально занимался анализом фальсификаций на прошлых выборах в Москве». А вот это уже неправильно. Никаким анализом он не занимался и поймать его на этом глуповатом вранье — раз плюнуть.

По двум его же оценкам из недавних постов на «Эхе», очищенный от фальсификата московский результат ЕР в 2011 г. составлял 33.6 — 35.1% в одном случае и 32.7-35.1% в другом. Не касаемся вопроса о том, почему у  детально занимавшегося анализом профессора не сложилось четкого мнения о нижней границе сегмента. Бог с ним, это мелочи. Берем из его текстов самую выигрышную для него оценку реального результата ЕР в Москве-2011: 32.7%. И его же «очищенную» оценку тогдашней явки: 55%.

В 2011 г. в городе имелось 7.2 млн. избирателей. Явка в 55% означает, что реально голосовали 3.96 млн. 32.7% от этого числа составляют 1.3 млн. чел.

Теперь четыре вопроса к пациенту. Нет, лучше три. Какое число все-таки больше: 1.3 млн. за ЕР в 2011 г. или 1 млн. в 2016? Какова цена «детального профессорского анализа», если он не врубается в элементарное сопоставление своих собственных базовых данных? Кто и зачем возьмется обсуждать с этим феерическим персонажем довольно тонкую тему оценки электорального фальсификата?

Вопрос о том, что же этакое он «показал» уважаемой эховской публике, оставляем в стороне из цензурных соображений.

Совершенно неинтересно, как он будет выкручиваться на этот раз. Бедняге никогда не удастся «аккуратно сформулировать» свою главную мысль про рост числа голосовавших за ЕР москвичей по той простой причине, что роста не было. Было довольно выраженное падение. Тут как ни формулируй, аккуратней, чем министр Лавров, не сформулируешь: «Дебилы, б…!»

Жаль, но  других троллей у руководства страны для нас опять нет. Видимо, придется иметь дело с этими. Поэтому хочу заранее предупредить: «Народный избирком» понемногу приступает к публикации независимых данных и оценок по прошедшим выборам. Будем рады конструктивному обсуждению и  профессиональной критике. Но троллей придется фильтровать, а если все-таки подвернутся под руку — посыпать дустом. Не взыщите, времени на перевоспитание совсем нет.

Из лучших чувств заранее обращаюсь к профессору Миронову: займитесь, наконец, изучением дробей. И, больше на «Эхе», пожалуйста, не халтурьте. Сокращенно — ПНХ.

Все-таки, если кто и спасет наш мир, то это будет женщина. Вот Воробьева, честно ссылаясь еще на одну даму, ставит вопрос со всей прямотой: «Все очень просто и понятно, объяснила моя коллега Инесса Землер. Чистая математика. ЕдРо в этот раз получило меньше голосов, но больше процентов. Догадайтесь, почему?»
А по соседству ученый муж Максим Миронов созидает нечто гораздо более величественное и загадочное. «Единая Россия увеличила свой результат с 49.3% до 54.2%, то есть реальный рост количества голосов, отданных за партию власти, составил порядка 5%». И далее, снисходительно оттоптавшись на либеральной общественности, вопрошает: «Так почему же при неблагоприятной внешней конъюнктуре, при существенном росте возможностей для агитации оппозиции, при реальном падении доходов и экономическом кризисе, тем не менее, «Единая Россия» набрала больше голосов, чем в  2011?» С последующим развитием темы про демократичность и прогрессивность этой замечательной партии.

Ответить на суровый вопрос г-на Миронова дьявольски трудно. Прежде всего, потому что в действительности «Единая Россия» набрала на 4 млн. голосов меньше, чем в 2011. Было 32.4 млн., стало 28.4 млн. То есть проблема переходит в другую плоскость – от анализа партийных достижений к анализу когнитивного аппарата ученого из Мадрида.
Случай довольно запущенный, хотя типичный — особенно для сторонников Путина. У профессора явные трудности с пониманием такой замысловатой штуки, как процент. От души сочувствую и призываю не падать духом. Не оставляйте стараний, маэстро: терпенье и труд все перетрут.
Попробую объяснить. Видите ли, процент — это такая хреновина, которую также можно назвать дробью. Не той, что из ружья стреляют — в утку, допустим, либо в какую иную дичь, но той, какая получается при делении (не умножении, заметьте!) одного числа на другое. Циферки, которые стоят над палочкой, называются числителем. А те, что, наоборот, ниже палочки – знаменателем. Это понятно?
Дальше будет немного сложнее, но Вы держитесь там, в Мадриде. Доброго Вам здоровья и хорошего настроения. Выше знамя отечественной науки! Ежели допустим, числитель стал меньше (упал с 32.4 до 28.4), то дробь вовсе не обязательно тоже уменьшится. Ведь остается, туды его в качель, еще и знаменатель!! Если он вдруг упал шибче числителя, дробь (то бишь процент) может даже вырасти. Вот какие удивительные и коварные явления порою случаются в нашей непростой действительности.
Применительно к выборам знаменателем служит число голосовавших. (Не устали, профессор? Понимаю, что трудно, но кому сейчас легко!) А числитель, стало быть, число голосов, отданных за ЕдРо. В 2011 за партию голосовали 32.4 миллиона из 65.7. Делим одно на другое (черт, еще потом надо умножить на 100, боюсь, для Вас это будет трудновато!) и получаем чуть более 49%. В 2016 г. за  ЕдРо высказались 28.4 млн. из 52.6 голосовавших. Снова делим одно на другое и имеем целых 54%! Вроде, на 5% больше. А на самом деле меньше. Вот ведь как бывает…
Не утомились? Ладно, сходите в скверик, поиграйте с мальчиками в политологию. Хватит с Вас на сегодня. Только чур, на улицу не выбегать! А мы тут немного со взрослыми поговорим.

Чтобы ответить на честный вопрос Воробьевой, округлим числа до целых. И считать будем с последней прямотой – на пальцах. Итак, в стране 110 млн. избирателей. Голосовали, по официальным данным, 53 млн. Из них, округленно, 10 млн. (много -12, этот вариант расчета ведем в скобках) из довольно устойчивого кластера «особого электорального режима», где явка всегда составляет 70+ , и такой же консолидированный результат за кого надо. Имеем в виду, что 10 (12) млн. – округленная оценка голосующего за ЕР электората, а не общее число избирателей в Тыве, Чечне, Кемеровской обл., Татарстане и пр.
Тогда на долю сравнительно свободного «конкурентного кластера» остается 53-10 =43 (41) млн. из числа голосующих. Средняя поддержка «ЕдРа» в «конкурентном кластере», очищенная от грубого чуровского фальсификата, равна 40%. Кстати, довольно много. Значит, в копилку партии попадает 41*0.4 = 16 (18) млн. Итого в сумме с управляемым электоратом «особого режима» 10+16 = 26 (30) млн.
В этот рассчитанный на пальцах интервал 26-30 млн. и попадает официальный результат ЕдРа — 28.4 млн. Позже посчитаем аккуратней, сейчас главное суть. Она проста: вклад «особого кластера» в копилку ЕдРа грубо говоря, составил 35-40% от общего объема. При том, что в общем числе избирателей его доля не  превышает 15% (не более 17 млн. из 110). Это следствие резкого падения явки в «конкурентном кластере». Если бы в нем вообще никто не пришел на выборы, результат партии власти сложился бы целиком из данных «особого режима» и превысил 70% (при общем снижении явки до 15%). Тот-то было бы радости профессору из Мадрида! Очевиднее доказательства демократичности и прогрессивности ЕдРа, чем такой рост реального числа голосов, пожалуй, не найти.

На то, как в «особом» кластере организованы явка и подсчет голосов, не отвлекаемся. Это и так понятно всем, кто интересуется выборами или помнит, как они проводились в СССР. Важнее другое: при небывало низкой явке в «конкурентном кластере» (Москва – 35%, Петербург 32%, далее по всем пунктам), относительная доля «особой зоны» в поддержке партии власти раздулась более чем вдвое.

Теперь простые человеческие выводы.
1. Число голосов за ЕдРо при реальном падении доходов и экономическом кризисе не выросло (как почему-то решил умный профессор Миронов), а упало на 4 млн. Но стандартный фальсификат в «особом кластере» дает нужные цифры вне какой-либо связи с доходами, кризисом и вообще с интересами живых людей. Это лишь цифры на бумаге, и связаны они не  с интересами граждан, а с интересами региональной номенклатуры. Так было всегда. Просто на этот раз разочарование и массовый уход настоящих, не нарисованных избирателей «конкурентного кластера» раздули долю этого номенклатурного пакета до неприличия. Обеспечив ЕдРу процентный рост даже вопреки натуральному снижению поддержки.
На самом деле на этих выборах проиграли все, включая ЕдРо. Просто у нее есть надувной пузырь, который держит на поверхности  — хотя бы и с мокрыми штанами. Реально выиграла лишь  корпорация вождей «особой зоны», вес которой во внутренней политике России непропорционально вырос.

2. При небывалой пассивности «конкурентного кластера» на его территории даже не требовались баснословные чуровские приписки. Кластер сам, по доброй воле, сократил свою долю в общем итоге. Для достижения и даже превышения искомой процентной доли власти теперь вполне хватает рутинного фальсификата в  «расширенной Чечне», где не бывает ни наблюдателей, ни протестов, ни скандалов. Кстати, не стреляйте в пианиста — он играет как может. Э.А.Памфилова действительно сумела уменьшить число грубых нарушений там, куда руки достали — в «конкурентном кластере». Но граждане этим воспользоваться не пожелали.

3. Поддержка «ЕР» в «конкурентном кластере» при условии более честного подсчета и падения активности опустилась в среднем до 40 процентов. В то же время в «особом режиме» она осталась на уровне 70+. Опорная зона власти от выборов к выборам отъезжает все глубже на периферию, к электоральным цитаделям Р. Кадырова, А.Тулеева, С.Шойгу и пр. 18 сентября это проявилось как никогда ярко. Вопреки мудрым умозаключениям мадридского профессора, «ЕдРо» сегодня  — партия торжествующего провинциализма. Это имеет свои преимущества — но лишь  до определенного предела.

4. Такая стратегия, навязанная сверху как бы ради стабилизации (на самом деле ради консервации режима) ведет к сползанию российских политических стандартов до уровня Казахстана. (Следующая станция – Узбекистан). И, что еще хуже, к  подспудному развитию конфликта между погруженными в богатырский сон центральными русскими районами и взвинченной на фальсификационном допинге электоральной периферией, которая перетягивает на себя роль лидера. Чем избиратели Кузбасса так уж отличаются от избирателей Алтайского края, Новосибирской, Томской областей или Хакасии? Ничем, кроме наличия А.Тулеева и его команды с их специфическими ухватками. Меж тем показатели электорального восторга и мобилизации зашкаливают — практически вдвое выше, чем у соседей.
Это важно. Судя по электоральным цифрам, Чечня, Ингушетия, Тыва, Кемерово и пр. — территория благодати и процветания, где труженики благоденствуют и неустанно благодарят руководство за отеческую заботу. А  регионы «конкурентного кластера» — условно от Новосибирска до  Калининграда, наоборот, зона социальной депрессии, где жить нельзя и  избиратель либо зол, либо разочарован. На самом деле все наоборот: в Ивановской, Костромской, Рязанской, Тверской, Ярославской областях, конечно, медом не намазано, но люди оттуда не бегут в процветающий Дагестан, Ингушетию или Чечню, где гостеприимный Р.А.Кадыров гарантирует им все права, предусмотренные шариатом. Люди едут в противоположном направлении — из лучезарной Чечни, Тывы и  Мордовии в  не слишком благополучные, но все-таки еще живые регионы «конкурентного кластера».

5. Имея перед глазами цифру «всенародной поддержки» в 54%, верхи получают снизу искаженный (фальсифицированный) сигнал: путь в Узбекистан народонаселению нравится. Эффективные менеджеры «особого режима» заслуживают особого поощрения и поддержки как опора российской демократии. Их права и доходы расширяются в ущерб правам и доходам «конкурентного кластера», где живет большинство. Под коркой из жеваной бумаги, на которой изображен подъем с колен и неуклонное единение счастливых народов вокруг ленинского ЦК КПСС, власть, того не желая, потихоньку готовит почву для очередного цикла распада: пока мертвое пилит, живое сохнет.

6. Пробуждение от величественной дремы будет опасным и болезненным как для низов, так и для верхов. Мало никому не покажется: проснувшейся от желания покушать Центральной России опять захочется поближе к европейским стандартам, а  условному академику Кадырову с его нукерами — к азиатским. Причем это его желание все очевиднее совпадает с желаниями Кремля. В Европе их никто не ждет, кроме маленького гостеприимного городка в Голландии. Зачем академику вместе, допустим, с депутатом Луговым в Европу? Разбираться с вектором движения они будут у нас на голове и на брюхе.
И пожалуйста, не говорите, что вас не предупреждали. Выборы 18 сентября прошли точь-в-точь по тому сценарию, о  котором автор сих строк информировал почтенных нехотяев перед светлым днем всеобщего волеизъявления. Если вам неугодно пользоваться своими правами в силу их ограниченности, за вас это с удовольствием сделают другие. С тем, чтобы ограниченность по возможности еще усугубить.

Ей-богу, остается надеяться только на женщин. На умного профессора Миронова, изящного доктора Явлинского, наблюдательного политолога Маркова и человеколюбивых Кадырова, Лугового, Путина, рассчитывать как-то все трудней. А гендерная функция дам так замечательно устроена, что вынуждает их видеть мир таким, какой он есть. По возможности избегать мордобоя; думать о детях. В то время как мужики поглощены распусканием хвостов, пафосным токованием и понтами: а подайте-ка нам в кабинет еще шампанского! И бурю, пожалуйста. Мы поспорим и помужествуем с ней!
Буря-то будет. Кровавыми соплями умоетесь. Донбасс, как действующая модель контактной зоны между Европой и  колхозом «Русский Мир» им. С.К.Шойгу вас не  беспокоит? Ну, ладно. Кто выживет, потом займется поиском виноватых — дело привычное.
Женщин бы пожалели, герои. Им же потом кровь и дерьмо с обломков отскабливать. Вот вам и выборы.



Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире