Давайте только без злорадства. Погиб человек, застрелил себя. Такие поступки — это всегда отчаяние. А иронизировать над человеческим отчаянием — как-то не очень.

При жизни Виктор Свиридов служил в системе ФСИН, а на Страшном суде эта служба будет держать суровый ответ перед Высшими силами. За преступления гораздо более серьезные, чем вымогательство, в котором обвиняли Свиридова. И приговор Страшного суда будет гораздо суровее приговора суда Чертановского.

Однако Свиридов приговор себе вынес сам. И эта ситуация дает массу сюжетов. Начиная с того, как просто, оказывается, пронести в зал заседания оружие. И сейчас очень любопытно узнать, кто и как передал покойному ствол. И как вообще, оказывается, не трудно при желании устроить побоище в суде.

Ведь, если оружие туда так легко пронести, то из него можно не только застрелиться, но и застрелить. Какой развал у нас во всём, если даже в суде вы не можете чувствовать себя в безопасности. А любого ненужного фигуранта при должной ловкости можно устранить прямо на процессе.

У Свиридова был рак. Рак в такой стадии, когда вероятность умереть гораздо выше шансов на выживание. Наверное, он подумал, что лучше покончить со всем разом, чем умирать в лагерном бараке.

Но при этом Свиридов совершенно точно понимал, что лагерь — не санаторий. Ему ли не знать всех бриллиантов системы, важным винтиком в которой он был! Это действительно тот случай, когда ужасный конец лучше ужаса без конца.

Но в поступке Виктора Свиридова есть не только физическое отчаяние. Он был тридцать лет назад в Чернобыле и имел статус ликвидатора. Вероятно там он и заработал онкологию. Он не считал себя виновным и уверял, что в его деле есть серьезные нарушения. Он почувствовал то же, что чувствуют рядовые подследственные и обвиняемые. Когда нарушения есть, а дело всё равно идет. Когда здоровье у тебя хреновое, а никого это особенно не волнует.

Возможно, он надеялся, что Система его не сдаст, а она его сдала — а это тоже серьезная моральная травма. Это ведь большая редкость, когда судят такого человека. Это значит, что в случае Свиридова деваться было совсем некуда и надо было его сажать, несмотря ни на что.

Единственная поблажка, которую он получил — срок наказания ниже нижнего предела. И пистолет — на всякий случай. Но что такое три года в колонии для человека с четвертой стадией? То же, что пожизненное заключение. Пожизненное Виктор Свиридов заменил себе на смертную казнь.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире