13:20 , 27 мая 2014

Андрей Миронов: «После мин — особый характер ран. Ни с чем не спутаешь»

24 мая 2014 года в районе села Андреевка Славянского района Украины в результате минометного обстрела погибли два журналиста: итальянец Андреа Роккелли и его российский коллега Андрей Миронов.

Обстоятельства обстрела машины с журналистами до конца не ясны. В той же машине ехал французский фотограф Вильям Рогульон. Он выжил. Сейчас тела погибших журналистов доставлены в морг города Славянск. Решается вопрос о вывозе тел для организации их похорон.

26 мая Международная Федерация Журналистов и Европейская Федерация Журналистов потребовали от властей Украины проведения детального расследования обстоятельств гибели Андреа Рокелли и Андрея Миронова и привлечения виновных к ответственности. Также обе организации обратились ко всем сторонам конфликта уважать права журналистов и обеспечивать их безопасность.

Я никогда не думала, что мне придется писать материал памяти Андрея Миронова. Смерть и Андрей — понятия, не совместимые друг с другом. Смерть Андрея в Украине в результате прямого попадания мины — нечто, что отказывается принимать сознание. Но это факт. Андрея убили. И сейчас долг всех его друзей, всех его коллег — вытащить тела журналистов из славянского котла, достойно похоронить и не забыть.

Андрей Миронов родился 31 марта 1954 года в Иркутске. Но семья геофизиков не сидела подолгу на одном месте. Они жили в Беларуссии, а в 1963 году переехали в Ижевск. Брат Андрея Александр рассказывает: «Андрей увлекался историей с самого детства. Когда пошел в школу, поступил в клуб следопытов. Он даже брал интервью у одного из участников расстрела царской семьи». Александру кажется, что то интервью стало своего рода катализатором правозащитного пути брата: он помнит, какое сильное впечатление произвела на Андрея встреча с тем человеком.

С тех пор Андрей не расставался с историей. Александр вспоминает, как Андрей залез в старый деревянный дом по соседству, который готовили к сносу. Спас подшивку газеты «Правда» от 1929 года. «Знаете, она оказалась уникальной. Она сохранила столько фактов… Видимо, кто-то запрятал подшивку вместо того, чтобы уничтожить, когда начался террор…» Закончив школу, Андрей устроился работать реставратором в местный краеведческий музей. Методиками реставрации овладевал в Тарту, где впервые столкнулся с народной памятью Эстонии, которая тоже не оставила его равнодушным.

Страсть к иностранным языкам у Андрея проснулась уже в школе. Начал с английского. Уже переехав в Москву в 1980 году, стал изучать итальянский. А вот высшего образования у Андрея так и не было. Начал было учиться в Технологическом имени Менделеева, но бросил и ушел в армию. Отслужил в зенитно-ракетных войсках. Вернулся со «стойкой идиосинкразией к власти»: уже тогда в армии начинала процветать дедовщина.

В Москве вошел в диссидентское движение. Участвовал в изготовлении и распространении самиздата. Александр Миронов вспоминает, что Андрей попал под плотное наблюдение КГБ примерно с 1982 года. Летом 1984 года перешел на нелегальное положение. Андрею удавалось скрываться почти два месяца: передвигался ночным транспортом, а дни проводил на пляже. Почему на пляже? Брат говорит, что Андрей объяснял это тем, что «раздетый человек в толпе раздетых людей менее заметен».

Но его все-таки арестовали. Следствие было долгим. В его рамках было допрошено около ста свидетелей. Нашли даже бывшую учительницу Андрея, которая переехала на Дальний Восток. Александр говорит с откровенной гордостью: «Знаете, из той сотни мало кто сломался. Всего лишь два свидетеля выступили на стороне обвинения».

Суд вынес решение, которое даже стилистически не отличалось от обвинительного заключения. Андрей Миронов был осужден на четыре года колонии и три года испытательного срока. Верховный Суд РСФСР в лице судьи Вячеслава Лебедева оставил приговор в силе. Андрея этапировали в мордовскую колонию.

Андрей сидел в компании еще десятка интеллектуалов, в основном кандидатов в доктора филологических и биологических наук. Обменивались знаниями. Устроили школу для одного необычного «политического». Мальчишка из Таджикистана вместе с дядей через Афганистан добрался до Пакистана. Они прожили там год и вернулись. А в школе мальчишка стал рассказывать, как они жили за границей. На него донесли и осудили. Остальные «политические» организовали школу для собрата: учили всему, в том числе, языкам. Среди политических были люди и других национальностей. С литовскими подпольщиками Андрей общался и после освобождения. А вот с политзеком с Украины отношения не сложились: «Был среди них один: сначала в немецких войсках служил, причем рьяно. Говорил, что так воевал с бандеровцами. Дослужился до железного креста. А потом переметнулся: продолжил воевать с бандеровцами уже в составе войск НКВД. И тут не менее рьяно: получил орден Ленина. Его все-таки раскрыли и посадили. Брат вспоминал, что остальные политзеки подсмеивались над ним: «В каком порядке ордена будешь носить?»

Андрея освободили 2 февраля 1987 года, вместе со всеми 150ю советскими политзеками. Это произошло благодаря Марченко и Сахарову. Александр вспоминает, что все освобожденные приехали в Москву одним поездом, а в их квартире ночевали сразу шестеро гостей.

Наверное, тот — 1986 год — был для Андрея самым спокойным. Его не особо тревожили, разве что дергали из-за отсутствия прописки. Но выручила Лариса Богораз, которая прописала Андрея на своей владимирской даче. Уже тогда Андрей начал работать журналистом и переводчиком. Вступил в «Мемориал».

Почему Андрей поехал в Чечню как только началась первая война? Александр уверен, что мотивы брата были абсолютно гуманитарными. «Он должен был понять, кто стреляет в мирное население», объяснил Александр. И Андрей спасал. Его семья до сих пор поддерживает связь с семьей Мадины из Самашек. Девочке было 9 лет во время той самой страшной самашкинской зачистки. Она играла во дворе. Осколок гранаты попал в глаз. Андрей вывез ребенка. Организовал операцию в Москве. Профессор Воробьев сумел сохранить хотя бы один глаз.

Помогал Андрей и семейному детскому дому Гатаевых. «Своих денег у него никогда особо не было, — вспоминает Александр — Когда появлялись, делился с другими. Но его помощь заключалась в том, что он рассказывал о Гатаевых своим многочисленным зарубежным друзьям, коллегам. Появлялись фильмы, статьи, в детский дом поступала финансовая помощь».

Александр замолкает на минуту и потом говорит: «Знаете, он ничего не боялся. С первой чеченской в Москву привозил доказательства, что в Чечне используется запрещенное оружие. Однажды привез корпус вакуумной бомбы с маркировкой. На рынке в Шалях собрал неразорвавшиеся шариковые бомбы. Тоже привез… А еще Андрей говорил, что он научился определять, чем было нанесено ранение. Знаете, он рассказывал: «После мин — особый характер ран. Ни с чем не спутаешь».

Политикам Андрей не верил. Ни одному. Ельцину и так не особо доверял из-за его прошлого. Но после расстрела Парламента в 1993 году он был уверен, что последствия будут тяжелыми. «Он оказался прав уже через год, когда началась Первая Чеченская, а потом — когда Ельцин привел Путина», говорит Александр. Ходорковскому он тоже не доверял… Бывший комсомолец, который вступает в партию в 1986 — одна причина. «Комсомольцев было много, функционеров, которые имели блага от этого — на порядок меньше», говорит Александр. Основная же причина, по мнению Александра, была в том, что Менатеп не выполнил свои обязательства перед простыми людьми, которые доверили им последние гроши.

В Украину Андрей поехал сразу. Много времени провел на Майдане. Очень уставал. Домой возвращался обессиленным. Александр говорит: «Мы все обрадовались, когда после Майдана Андрей уехал в Италию. Он там оживал. Очень ее любил». И все-таки поехал на Восток Украины. «Он стремился помочь людям, — сказал Александр — Говорил, «моя журналистика — опора для видеокамеры. Я просто пересказываю то, что мне говорят люди. А их иначе бы не услышали».

Но последняя поездка была очень тяжелой. Сказывалась хроническая усталость. Все больше и больше болела голова: давали знать последствия тяжелой травмы, которую он пережил в начале 2000х. И все-таки поехал… «Андрей говорил, что Украина уже была на грани гражданской войны, что еще чуть-чуть и все скатится к Югославии, что и там был период, когда стороны еще разговаривали друг с другом, пропускали журналистов. А потом в Югославии началась бойня и уже не было никакого диалога. Были просто убийства и журналистов тоже перестали пропускать. Убивали вместе с остальными».

Вот с тем и уехал Андрей Николаевич Миронов в свою последнюю командировку в Славянск. Он прожил с этим городом и его людьми почти две недели. За несколько дней до смерти Андрей опубликовал в Новой материал с голосами людей из погребов Славянска: «Мы хотим мира. Мы хотим только мира». Фотографии сделал Андреа Рокелли.

Комментарии

4

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

27 мая 2014 | 13:25

26 мая Международная Федерация Журналистов и Европейская Федерация Журналистов потребовали от властей Украины проведения детального расследования обстоятельств гибели Андреа Рокелли и Андрея Миронова и привлечения виновных к ответственности.
------------------------------
я вам могу заранее сказать результат расследования. "Эти пророссийские терористы сами себя взорвали. ".


witaliy2014 27 мая 2014 | 13:42

Убийство антифашистских граждан Украины не считается в правозащитной практике нарушением прав человека. Из опыта общения с международными правозащитниками.


psi54 27 мая 2014 | 13:31

Если в стране идет гражданская война, то концов найти невозможно.Все против всех:ненависть, злоба, жестокость и т.п. Журналистам нужно быть крайне осторожными, т.к. их используют для провокаций обе стороны.


(комментарий скрыт)

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире