15:00 , 05 марта 2014

«Живой щит»: что стоит за фразой Президента России о том, за кем будет стоять российская армия в Крыму

Вчера решила не делать никаких комментариев к пресс-конференции Владимира Путина по ситуации в Украине. Слишком горячие эмоции были вызваны его ответом на вопрос журналиста о том, с кем он собирается воевать в Украине. Меня лично более всего поразили два тезиса российского президента.

Во-первых, он заявил, что военнослужащих РФ на территории Крыма нет, так как «на постсоветском пространстве полно формы, которая похожа на форму…» и «ее можно купить в любом магазине». Во-вторых, что «если они отдадут приказ р начале вооруженных действий, то только для защиты украинских граждан».

Следующая фраза, сказанная Президентом РФ Владимиром Путиным, заставила меня поежиться… Как говорится, «между лопатками прошел холодок»: «И пускай попробует кто-то из числа военнослужащих стрелять в своих людей, за которыми мы будем стоять сзади, не впереди, а сзади. Пускай они попробуют стрелять в женщин и детей! И я посмотрю на тех, кто отдаст такой приказ на Украине».

Дождалась распечатки выступления на сайте Кремля: из песни слов не выкинешь. Все именно так и сказано: «Мы будем стоять не спереди, а сзади женщин и детей»... Обращаю ваше внимание на то, что Президент РФ осознанно обращает свою угрозу к украинским военнослужащим: «...пускай попробует кто-то из числа военнослужащих стрелять в своих людей».

Что бы это значило? Не допускаю и мысли о том, что он как-то неудачно сформулировал свою мысль. Все было сказано вполне осознанно. И со знанием дела.

Российская армия прибегала к использованию «живых щитов» не раз в ходе двух чеченских кампаний. В марте 1996 года во время взятия села Самашки женщины, дети и старики использовались для прикрытия БТРов. В докладе правозащитного центра Мемориал «За спинами мирных жителей» приводятся многочисленные свидетельства тех, кого использовали в этих целях. Например, житель Самашек Исмаилов Шепа рассказал:

«Когда женщины с детьми слезли, нам говорят: «Идите,  вставайте вперед». Мы все встали вперед танка или БТРа. Рядом КОКА и ее пацаны. Везде обстреливают… Когда мы шли, я увидел, что горит дом ШАМСУТДИНА, а он с нами идет»

Эти же методы использовались во время «зачисток» в районе 15-го городка Грозного, осуществленных 11, 12 и 17 августа 1996 года. Отдельно стоит отметить, что командир подразделения, проводившего зачистку, отдал приказ расстрелять трех жителей района, которые были идентифицированы как этнические русские.

Были и примеры и другого отношения российских солдат к мирным жителям. В том же докладе Мемориала приводится свидетельство Айшат Хадашевой о том, что в ее доме российские солдаты решили не забирать никого в заложники. Еще один свидетель, Султан Ларсанов, рассказал об офицере, который отпустил заложников, сказав, что «у него тоже дети и он не возьмет грех на душу». Среди заложников, которых пострадали в результате подобных действий, были как чеченцы, так и этнические русские, жители Грозного. Одним из самых пожилых стариков, получившем ранение, был, например, Иван Николаевич Евменьев (1910 г.р.). Также в докладе Мемориала зафиксировано использование врачей 9-ой городской больницы в качестве «живого щита» в августе 1996 года.

Во время 2ой чеченской кампании «живые щиты» из мирных жителей использовались во время боевых столкновений и последовавшей за этим карательной операции в селе Гехи-Чу 6-7 февраля 2000 года,  а также во время сражения за село Комсомольское в марте 2000 года (монография Дмитриевского, Байсаева, Челышевой «Международный Трибунал для Чечни» (том 2, глава 40.3)

В ходе российско-чеченского вооруженного конфликта «живые щиты» из мирных или захваченных в заложники людей использовали и силы чеченского сопротивления. Одним из самых одиозных фактов является «живой щит» из заложников в Беслане 3 сентября 2004 года.

С точки зрения международного уголовного права, подобные действия составляют состав военного преступления. Причем, угроза применения «живых щитов» в рамках международного конфликта, высказанная верховным главнокомандующим армии другой страны, может рассматриваться как подстрекательство к совершению военного преступления. Использование «живых щитов» запрещено статьей 23 (1) Третьей Женевской Конвенции (относительно военнопленных), статьей 28 Четвертой Женевской Конвенции (относительно покровительствуемых гражданских лиц и статьей 51 (7) Дополнительного Протокола.

Во время работы над исследованием о Чечне в сфере международного уголовного права, мы проанализировали все решения двух международных трибуналов: по Руанде и Бывшей Югославии. МТБЮ признавал использование живых щитов формой военного преступления либо в виде жестокого обращения, либо посягательства на человеческое достоинство. Так, в решении по делу Блашкича Судебная камера установила: «20 апреля 1993 г. сельские жители <…> служили живыми щитами для штаба обвиняемого в Витез. Поскольку они были гражданскими лицами из числа мусульман или мусульманами, больше не принимающими участия в военных действиях, Судебная камера поста, что в результате данного акта они подверглись жестокому обращению» В деле Алексовского Суд постановил, что «использование задержанных в качестве живых щитов или на работах по рытью боевых траншей составляют посягательство на человеческое достоинство».

Таким образом, использование живых щитов включает в себя признаки сразу нескольких составов военных преступлений и может рассматриваться как «смешанное военное преступление», а публичное заявление главнокомандующего вооруженными силами о том, что «дети и женщины могут идти впереди его войск» как подстрекательство к его совершению.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире