nikulin

Андрей Никулин

11 ноября 2017

F
В последние несколько дней, после кровавого и трагического расстрела прихожан в техасской церкви, в российском сегменте интернета возобновились давние дискуссии на тему того, возможно ли доверить «нашему человеку» право на свободное хранение или, даже, ношение огнестрельного оружия. Аргументы противников неизменны уже на протяжении десятилетий — наш человек неразумен, инфантилен, не способен в полной степени отвечать за свои поступки и распоряжаться своей и чужой жизнью, далее идет описание очередного пьяного беспредела с дежурным восклицанием «а если бы у него/нее был пистолет?». Если же все перечисленное не действует, идет в ход финальный «убойный» аргумент — «выгляните в окно, посмотрите на лица прохожих и соседей, вы действительно хотите, чтобы они были вооружены?». Занавес.

Все доводы предельно ясны, но все-таки у противников «легализации» хотелось бы спросить, почему среди тех нескольких миллионов соотечественников, которые переехали в последние пару десятков лет в страны с разрешением на свободную покупку/ношение оружия, не случилось эпидемии спонтанных убийств, расстрелов населения, вооруженных разборок и ограблений? Есть, конечно, русская мафия, но это из другой оперы, они и здесь с пушками бегали.

Нас уверяют, что как только доступ к огнестрелу получим, сразу сорвет крышу и поубиваем и себя, и всех окружающих. Сами себе внушаем, что мы народ бешеный, без барского вразумления и твердой руки — нельзя. Но вот, огромнейшая выборка, практически исчерпывающая, которая показывает, что что-то не так в устойчивом мифе. Не шалеем мы от свободы и не дуреем, за обычными, для всего остального человечества статистическими исключениями, от наличия ствола под боком. Даже наоборот, все это делает нас более ответственными и серьезными. Способными прекрасно встраиваться в сложнейшее гражданское общество, основанное на взаимном уважении и взаимном же контроле.

А  еще можно вспомнить про «братские» Молдавию, Эстонию, Грузию, где оружейные гайки открутили и вот, чудо, живут, на улицах боев нет, спокойнее, чем у  нас…
Может объясняется немного проще — старый миф нам внушили сами «баре», которым спокойнее и сподручнее живется на этом свете, зная, что у эксплуатируемых холопов есть, разве что, вилы, ну а у них самих — все возможные карательные арсеналы?
Одной из сильнейших сторон режима является искренняя вера в свою идеологию. Пусть, как это ни покажется парадоксальным, идеология и  состоит в отрицании какой либо идеи, кроме цинизма, нигилизма, частных меркантильных интересов, ну и в неверии в какие-либо иные стимулы человеческих действий, кроме корыстно-материальных. Вера эта настолько сильная, что смогла обратить за последние полтора десятилетия весомую часть населения страны.

Из вышеперечисленного следует, что победить власть на почве популизма или общих благих пожеланий невозможно. На каждую реплику оппонентов о  повышении, скажем, минимальной зарплаты или борьбы с коррупцией последует, в случае необходимости, встречная, в разы большая, красочная, и масштабная. Тем более, что обещать можно что угодно — слова и  обещания не имеют ценности в рамках описанного символа веры.

Так же можно относительно легко менять риторику и идеологическое направление пропаганды, от сближения с западом, до строительства русского мира, от  либерализма, до левой агитации. А можно сплавить все воедино в могучий и гротескный эклектический корпус надерганных ото всюду обещаний. Разницы, опять же, нет никакой, если выполнять их никто не собирается.
Ну а на эволюцию властного дискурса привычное к ценностному релятивизму население внимания не обратит.

Что делать? Наверное отвечать единственно-возможным способом, отрицая в целом цинизм и безыдейность. Составив четкий план и перечень принципов и обязавшись выполнять их в любом случае. Всех этим на свою сторону не переманишь, но на первоначальное ядро сторонников должно хватить.
Вольюсь в юбилейные дискуссии.
Повторения Октября, да и Февраля 17-го сейчас быть не может, потому что тогда власть по глупости вооружила народ. Десяток миллионов тех самых мужиков, против которых еще недавно отправляли казаков, которых расстреливали и пороли, теперь сам разжился оружием и смог говорить с правительством на равных.

Потому что власть, втянув этот самый десяток миллионов человек в мировую мясорубку, приучила их за три года к легкости убийства другого человека и  к безразличию относительно риска собственной смерти. И к тому, что винтовка и пуля — лучшие аргументы во всех дискуссиях.

Потому что власть из-за своей организационной бездарности и страха перед восстаниями рабочих скучила несколько миллионов этих самых вооруженных мужиков в переполненных тыловых гарнизонах, где им ничего не оставалось, кроме как постепенно пропитываться разномастной политической пропагандой и разлагаться. Идеальный горючий материал, который может рвануть даже без повода. А уж поводов тогда было предостаточно.

Потому что власть из-за неумения договариваться с оппонентами или, хотя бы, их подкупать и стравливать друг с другом, создала против себя тотальную коалицию практически всех политических сил.

Потому что власть постоянными репрессиями на протяжении почти полувека сама вывела твердую, идеалистическую, циничную и бесстрашную породу революционеров, которые проходили через рыхлый имперский аппарат, как нож через масло.

Продолжать перечисление можно еще долго, но даже, оглядев изложенное беглым взглядом, видны различия между расстановкой сил и предпосылок к  действию столетней давности и сегодняшней аморфно-апатичной ситуацией.

Взять простого человека, дать ему оружие, научить его им пользоваться, поместить его в скотские условия, предоставив при этом достаточно свободного времени, чтобы иметь возможность задуматься, породить агитаторов, которые разъяснят ему, что к чему, в том числе и про немудреный выбор — почти гарантированная смерть на фронтах мировой войны или попытка восстания — такая ошибка совершается реже, чем раз в столетие.
30 октября 2017

Что-то нужно менять



Текущая митинговая кампания в поддержку Алексея Навального породила в сети уже немало столкновений и споров между скептиками и оптимистами. Первые выкладывают фотоснимки с коптеров, демонстрирующие невеликое количество собравшихся, от трех сотен в Иваново, до полутора тысяч, скажем, в Новосибирске. Вторые парируют «оценочными» суждениями организаторов по численности пришедших, конечно, кратно большими и репликами, что в любом случае «сейчас больше никто не собирает». Что есть абсолютная правда, если только не вспоминать, что еще полгода назад в том же Новосибирске на площадь Ленина выходило более трех тысяч человек, протестующих против повышения тарифов.

Радость противников политика вполне понятна, правда присоединиться к ней не могу, потому что текущие итоги демонстрируют не только неуспех кампании конкретного человека, но и печальное состояние протеста в целом в современной России.

Если после полугодовой подготовки и тщательного анонсирования в городах собирается на согласованные митинги, в среднем, от трехсот, до тысячи человек  — причем, подозреваю, всех вместе, как прямых сторонников, так и просто оппозиционного разношерстного актива, зашедшего ради интереса «на огонек» — это демонстрирует, что никакого «пробуждения» или «атмосферы новой Болотной» сейчас не существует. А есть лишь апатия и возвращение к  печальным временам нулевых. Волна 11-12-го годов поднялась и ушла, и  остается только выдохнуть, и честно, искренне, задуматься — почему ее  упустили тогда и почему не удалось поднять ее сейчас.

И почему, вместо того, чтобы провести работу над ошибками, переориентироваться и  перестроиться в процессе, в надежде на то, что положение удастся исправить — ряд товарищей продолжает делать хорошую мину и проводить явно неуспешную тактику?

Динамика митинговой кампании уже очевидна, собирается в среднем 0,01% от населения города. Для рядового мероприятия это нормально, на местном чахлом уровне — даже  неплохо, но для масштабного события, которое создаст давление на  власть, мобилизует «массы сторонников» и продавит регистрацию «своего» кандидата — категорически недостаточно.

Можно предаваться безудержному оптимизму, в лучших кремлевских традициях раздувать цифры пришедших и долго подбирать нужный, для создания впечатления ажиотажа на снимке, ракурс. При этом сознательно кривя душой и  постепенно подходя к моменту, когда факты уже не получится заретушировать.

А можно честно признаться, что что-то сделали не так и начать обсуждение, поиск новой стратегии, союзников, выходов.

Появится от этого больший толк? Не знаю. Но по крайней мере это будет выглядеть правильнее.
26 октября 2017

Ветшающие основы

Для Москвы и нескольких крупных, сытых городов эта методика может сработать не очень эффективно, но по остальной России, подозреваю, результаты будут интересные. И печальные.

Задумайтесь, в каком году построена теплостанция, дающая в ваш дом горячую воду и обеспечивающая отопление, электростанция? Когда прокладывались коммуникации и когда в  последний раз ремонтировались? И как ремонтировались?

В каком году построена поликлиника в вашем районе, больница, школа, детский сад? Когда был там ремонт, не пара приклеенных пластиковых панелей и плазма на  входе, а нормальный, капитальный ремонт? Когда менялось оборудование?

Есть ли в вашем родном городе аэропорт, когда он был построен, можно ли  от вас летать не только в Москву или Питер, но и в соседние областные центры и крупные российские города? Регулярными рейсами, осуществляющимися хотя бы несколько раз в неделю?

ВУЗы вашего города  — строительство, оборудование, преподавательский состав — современные, или, что скорее, еще времен царя Гороха?

Дорога, по которой вы едете на дачу и в районы своей области, когда там последний раз перекладывали асфальт, нормально перекладывали? Мосты или дамбы по дороге, в курсе ли  вы их возраста и состояния?

Сам ваш дом, скорее всего построенный в  60-х-80-х годах, в каком он состоянии — коммуникации, подъезды, подвал, ремонтировался ли и когда будет капремонт?

Вечные российские вопросы с вечно печальными ответами.

Мы живем в протяженной стране, со сложными природными условиями и  высокой нагрузкой на инфраструктуру. Чье масштабное строительство и  обновление закончилось четверть века назад. С тех пор мы только  донашиваем, за редкими исключениями местных, тришкиных заплат.

Однако проблема всеобщего обветшания из-за амортизации только нарастает, как и растут неизбежные, когда-то в будущем, затраты на развязывание накопившихся узлов, тотальный ремонт, восстановление и модернизацию.

Другой вопрос, что если мы не удосужились сделать это в сытые нулевые, откуда в будущем появятся возможности оплатить выставляемый и постоянно растущий счет? Который представится к оплате, скорее всего, в скором времени и по многим сферам постепенно нарастающим коллапсом зданий, оборудования и тепло/электролиний, построенных еще при союзе.

Это и  есть один из важнейших вопросов национального масштаба, с учетом накопившихся уже проблем и нерешенных задач настолько сложный, что нежелание временщиков его замечать и пытаться решить выглядит, даже, в  чем-то логичным. Проще надеяться, что на твоем веку еще не посыпется. Ну  а дальше…

Только вот они могут улететь, а нам-то здесь еще жить.
Референдум о независимости в иракском Курдистане уже, очевидно, состоялся.
Цифры принявших участие в голосовании и, по предварительным данным, поддержавших свободу вполне себе среднеазиатские, хотя здесь, скорее всего, обошлось без существенных фальсификаций.
Провозглашения нового государства уже завтра, конечно, не будет.
Результаты референдума — это просто дополнительный козырь, с помощью которого лидер Курдистана Барзани теперь продолжит постепенно отжимать у центрального правительства новые льготы, полномочия и территории, пользуясь слабостью Багдада и продолжающейся войной с халифатом, в которой курдская пешмерга, в отличие от правительственных сил, участия уже не принимает.
Торг пойдет прежде всего за нефтеносные районы вокруг Киркука и  территории, населенные христианами-ассирийцами и езидами, которые оказались под контролем Курдистана за годы войны с халифатом и чье население отнюдь не мечтает оказаться меньшинством в никем не признанном сепаратистском государстве.
После решения этих вопросов, чисто теоретически, возможна ситуация или образования конфедерации Ирака и  Курдистана, или даже отдельного курдского государства в усеченных границах, при согласии соседних Турции и Ирана.
Военное развитие событий маловероятно. Обе стороны понимают, что конфликт между ними может привести к усилению недобитого пока халифата. Хотя сейчас от ИГИЛ* больше пострадает Багдад, у курдов с «черными» практически не осталось общих границ.
Опять же, в случае военной эскалации не исключено вмешательство Турции и Ирана, что нивелирует все тактические преимущества курдов.
Сейчас Барзани добился главного — из  коррумпированного представителя полуфеодальной династии, контролирующего, фактически, только часть территорий Курдистана он  превратился в национального лидера и символа свободы. Получив индульгенцию от критики и политической оппозиции на пару лет.
Ни о каком объединении курдских территорий разных стран, прежде всего иракских и сирийских на данном этапе речи быть не может. Это похоже на  фантазию о создании «Славянии» из всех славянских государств.
Курды не менее разнообразны и в религиозном, и в языковом, и в политическом планах.
Не говоря уж о неприязни и разных строящихся политических системах в  буржуазном Курдистане иракском и полуанархическом, полусоциалистическом Курдистане сирийском.
В целом, как и писал выше, наступает время большого торга. Иракские курды, теоретически, на захваченные нефтяные месторождения и территории могут, после долгих переговоров, купить свободу. Сирийские только собирают себе козыри, из-за чего и началась сейчас гонка между асадовцами и Рожавой — кто быстрее получит нефтеносные поля Дейр-эз-Зора.
Впрочем предел мечтаний у сирийской курдской Рожавы — широкая автономия от Дамаска. Слишком много вокруг противников, да и внутренний арабский и ассирийский сепаратизм не позволят получить большего.
*террористическая организация, запрещена в России

Распрекрасный парк «Зарядье» стоил городу 14 миллиардов рублей. Еще раз, вдумчиво, ЧЕТЫРНАДЦАТЬ миллиардов. Чтобы цифра потеряла свою абстрактность попытаемся выразить ее в более наглядных примерах.

Предположим, что это отказ на пару лет от сборов с горожан денег за «капремонт» по, кстати, самой высокой в стране ставке. Или компенсация квартплаты всем жителям славной столицы на 2-3 месяца. Или сборы за платную парковку за несколько лет. Или миллион дорогих операций для очередников, ждущих их годами. Или… Да хоть +100500 котят для больных девочек. Каждый может добавить вариант по своему разумению.

В целом, можно считать, что каждый москвич, включая грудных младенцев и седых стариков, заплатил за это роскошество по полторы тыс. из своего кармана. Включая и ту половину, если не большую часть жителей славной Столицы, которые это Зарядье ни разу в жизни не посетят. Поскольку безвылазно сидят в своих Бутово, Бибирево и Капотнях.

С такими цифрами я вполне могу понять тех «вандалов», которые, подспудно понимая темноватым умишком, что их в очередной раз надули, пытаются компенсировать ушедшие из кармана деньги хоть каменюкой, хоть пуком осоки или клоком мха. Вы пилите, ну а мы рвем и выкапываем. В чем разница?

Это если, конечно, на гадких горожан не пытаются списать недостачи в лучшем стиле снабженцев, объясняющих «утечку и утруску» на складах происками гадких крыс.

Итак, еще раз, 14 миллиардов. За сооружение, которое существенная часть москвичей не увидит вообще, а оставшиеся по одному-два раза. И то, если это благолепие сумеет простоять суровую русскую зиму и додержаться до весны в пристойном виде. По поводу чего есть большой скепсис, памятуя, как выглядят после пары-тройки сезонов остальные урбанистические новострои.

14 миллиардов за тундру и болото. Вот какую цифру нужно было долбить гудковской команде, обходя жителей или раздавая листовки. Урбанины хочешь — вот тебе счет, фестиваль варенья нравится — расплатись, Зарядье посетить — а ну-ка отпиши еще денег по сборам, налогам и целевым взносам. А теперь подумай, сколько ты выложил за последний год бабла, и что на него получил, а что мог бы сделать с этими деньгами, если бы они остались у тебя в кармане? Но ребята или не захотели связываться с действительно непростой и опасной темой, или урбанистические шарманки и в их головушках играют свою незатейливую мелодию.

И напоследок. Да, я хочу жить в сером, скучном, невыпендрежном городе. С асфальтом вместо плитки, с газонами на месте роскошно-зарядьевской урбанины. С простыми дорогами, площадями и бульварами. Без еженедельных фестивалей, салютов и пусканий пыли в глаза.

В городе, который считает каждую копейку расходов, который прижимист, и не будет рыть котлован или перекладывать бордюры без крайней на то надобности. Но у которого есть деньги на нормальные клиники и зарплаты для врачей, на нормальную социалку, культуру, образование. На все то, что и составляет реальный смысл и суть жизни его горожан.

Ну а если где удастся сэкономить копейку, то этот город вернет ее своим жителям, вычетом из налоговых или коммунальных платежей. И вся эта унылость должна быть до тех пор, пока москвичи не станут такими же лощеными, здоровыми и скучными, как, скажем, шведы или швейцарцы.

Ну а тогда можно подумать и на тему фестивалей варенья или тундры в центре города… Если будет еще желание…

Недавняя пафосная судейско-чиновная свадьба и, постепенно, проступающие сейчас из-за скандала очертания ее фигурантов — целого, слившегося воедино, клубка местной властно-олигархической «элиты», заставляют посмотреть на проблему «региональных кланов» пристально и внимательно.
Тем более, что в стране множество таких кланов, групп или «семей». И именно на той мощной и разветвленной горизонтальной сетке, которую они, переплетясь между собою, составляют и покоится нынешний режим.
Типичная картина — сын — местный прокурор, отец, бывший мэр, депутат регсобрания или губернатор, породнились посредством браков с главой администрации соседнего района или «авторитетным предпринимателем», в семье ликеро-водочный завод, сеть магазинов, которая подмяла под себя конкурентов на подведомственной территории, микрокредитование, небольшой банк, подряды на строительство дорог — как же без них, обслуживание жкх, торговля бензином, ну и, по  моде последнего времени, агрохолдинг, втягивающий в себя остатки фермеров.
Под крылом несколько депутатов областного и городского уровней, мэров, есть хорошие связи с губернатором, параллельно отличные контакты в силовом блоке и «неформальных кругах».
Сколько таких семейств по России — сотни, если не тысячи? На уровне района, города, области или республики. Вертикаль-горизонталь, шевалье, бароны, герцоги.
И на уровне «места» у них все держится в ежовых рукавицах — где-то пряником — провести газ или дорогу, где-то кнутом, натравить силовиков или свой ЧОП/"спортивный клуб".
Инструменты и зацепки простые, отточенные за десятилетия, прорастающие, зачастую, еще в советскую эпоху.
Сколько не читал программ оппозиции, ответа на вопрос, как они будут решать проблему этих неофеодалов не получил. Демократические выборы? Отлично. Выберут тех же, даже без особых фальсификаций — народец прибредет и проголосует «за своих известных и проверенных». То есть их  власть еще более укрепится.
Корчевать? Кто этим займется, когда все контролирующие местные инстанции находятся у ребят в кармане?
Высылать комиссии из Москвы? Людей не хватит на каждый медвежий угол, тем более методы борьбы с «гастролерами» многократно отработаны.
Прямая народная воля? Смешно. Это они сами выведут свой «народец» на  улицы, в лучших традициях Новороссии и устроят вам Антимайдан.
Просто игнорировать их и ждать, что само рассосется так же нельзя. Потому что невозможно проводить реформы имея под боком огромную и крайне реакционную силу. Любые нововведения будут блокироваться и парироваться на местах, что нам показывает пример той же Украины.
Пытаться «дружить» и искать в этой среде союзников? Тогда не удивляйтесь постепенному превращению страны в олигархию местных латифундистов и  чиновников, а-ля худшие образцы Лат. Америки.
Сто первый вопрос на тему — что вы собираетесь делать после? Как всегда без ответа…
Итак, спешу отчитаться перед уважаемой публикой — ходил сегодня на  встречу с префектом Северо-Западного округа. Правда высокой чести самолично лицезреть вельможного чиновника моя скромная персона так и не удостоилась.

Впрочем, обо всем по порядку.

Собрание проходило в  школе, внизу толклось с полдюжины милиционеров, на втором этаже — у  актового и спортзалов еще с полдюжины, это не считая такого же  количества ассистировавших им дружинников. Все эти меры безопасности напоминали не рядовую встречу чиновника с народом в тихом, спальном районе, а приезд высокого министра в далекое горное село на Кавказе во  время очередной активизации боевиков.

Подивившись полицейскому изобилию иду к актовому залу, где путь мне преграждают два спортивных молодых человека с очень добрыми лицами и ласковыми глазами.

 -Вам куда, дражайший?
 -Власть увидеть, драгоценнейший.
 -Не велено, не пустим, милейший.
> -?? Не понял??!!
 -Не видите, разве, мест в зале нет, о вас же заботимся, чтобы не душно было, не толкались. Вот рядышком вам экран трансляции поставили со  скамеечками в спортзале  — чем не альтернатива? В актовом зале жарко и  людно, а тут прохладненько, и места есть, и префект — вона — в  телевизоре, и смотрите на него, разговаривайте с ним, сколько душе угодно.

 -В этот момент из актового зала вываливается кампания, я недоуменно показываю на них, мол глядите, четыре места освободилось.
 -Да не верьте глазам своим, они так, посикать, скоро вернутся…

Оглядев ряды полицейской поддержки у добрых молодых церберов пришлось сплюнуть, и двинуться на х.. то есть в указанном направлении — в  спортзал, к экрану.

В отличие от заполненного, пусть и не под завязку, актового зала спортивный был полон где-то наполовину и народ постепенно расходился.

Ведь невеликое удовольствие — пытаться разобрать что-то через рычащие и кашляющие колонки, а когда-таки  разберешься — понять, что все ответы властей сводятся к трем вариантам.

1. Будет все, как ты захочешь. А как не хочешь — не будет.

2. Закон еще не принят, но все ваши пожелания мы обязательно учтем.

3. Закон еще не принят, а вы уже ругаетесь, какой нехороший. Дождитесь принятия — увидите, что нечего бояться.

Если прежние встречи с главами управ оставили у населения ощущение недоумения и непонимания «реновации» у самих чиновников, то сейчас, очевидно, тактика сменилась, и решили вилять, петлять, обещать. Благо надо всего лишь протащить закон, выйти в лето, отправить «плебс» по  огородам и отпускам, ну а потом… А потом уже, когда накал спадет — каждый останется один на один с бульдозером и можно будет привычно жать и  давить.

При таком раскладе говорить с представителем власти, в  принципе, не о чем. Он, как гомеровский Протей, меняющий облики так быстро, что его не ухватить.

На каждый вопрос либо реплика «поверьте нам», либо отсылка к возможным изменениям законопроекта, либо обещания. Фактов — ноль, еще «ничего не известно», но зато авансов, намеков, уговоров — море. Правда практически ничего из этого изобилия не  зафиксировано в самом тексте, лежащем сейчас в Думе…

Долгой дискуссии, при которой ребят можно прижать к стенке вопросами, формат диалога с микрофоном не предполагает, а единичный вопрос оставляет спрашивающего в дураках.

В зале, где я находился, была возможность отправить на высокий стол к начальству записочку, но по вышеизложенным причинам вопрос мог бы возникнуть один «С какого рожна вы считаете, что мы должны вам верить?», явно не для зачтения публике.

Так что посмотрев с полчаса на жалкие попытки просочившихся-таки в актовый зал активистов хоть как-то прояснить ситуацию и поколебать начальственную уверенность пришлось снова плюнуть и двинуться к выходу.

Резюмируя. Как и писал уже — тактика властей становится очевидна. Обещать с три короба, противопоставлять жителей друг-другу, петлять, вихлять, тянуть время.

Параллельно продавливая нужные формулировки закона и  рассчитывая, что спонтанный народный протест «рассосется». В любом случае программа уже начинается, бабло выделяется, а обещать — не значит жениться.

Люди, по крайней мере пришедшие, в основном в бескорыстие властей не верят, но и что делать — не понимают. Начинать бузить? — так вот же человек с ласковыми глазами говорит тебе, что твой дом не сносят (пока).

И активисты, как мухи, тонут в потоках словесной патоки, бравурных новостей, бесчисленных обещаний. Поскольку человек, простой житель, всегда пытается поверить в самое лучшее. Ну а когда к нему приезжает бульдозер… Уже поздно.

Остается постепенно объединяться, нащупывать программу, выходить на пикеты, митинги, искать политические силы, готовые поддержать и помочь протесту, продвигать своих депутатов, пусть и муниципальных.

Понимать, что закон, скорее всего, продавят и, значит, придется бороться после за его отмену или кардинальное! изменение.

Ну и готовиться рассчитывать только на себя и играть в долгую. Ведь отступать некуда, не в Новую же Москву?)!

За  спорами и криками про общую безжалостную суть «реновации» обычно забывают задуматься о том, как же будет функционировать главная часть программы, ради чего, вероятно, все и затевалось — получение профита «уважаемыми людьми».
А ведь это очень интересный вопрос, с учетом того, что рынок жилья, даже «престижного», давно и прочно коллапсирует и  крайне маловероятно, что в нынешней и будущей экономической ситуации найдутся те миллионы людей, которые готовы выкупить построенное в  «очищенных» от хрущоб районах жилье или арендовать офисы в новых бизнес-центрах. По крайней мере не в таком объеме и не по таким ценам.
Предполагая, что программу реализуют не полные дебилы стоит поискать иные способы заработка.

1. Расселение. Получить «госзаказчика», который готов смести у тебя нынешний неликвид, оплатив это бюджетными рублями и систематически закупать новые и новые миллионы кв. метров, вне зависимости от их качества, которые ты будешь тачать стахановскими темпами в самых дальних, купленных тобою, но малоликвидных из-за положения, углах. То  есть госзаказчик расчистит завалы на просевшем рынке, поднимет цены, создаст искусственный спрос и вольет в пустеющую строительную отрасль, вернее в «правильные» компании этой отрасли, миллиарды и триллионы.
В  то время, как правильные игроки пухнут от денег и выгодных условий контрактов, остальные пасутся на все более вытаптываемой полянке и  постепенно поглощаются вовремя попавшими в госпрограмму конкурентами. В  итоге, если не монополизация рынка, то несомненное укрепление нынешней олигополии.

2. Что делать с высвобождающимися участками? Важный вопрос, с учетом того, что на текущем рынке столько земли и новых квадратных метров не нужно.
Получается лишнее жилое/офисное пространство, которое, в отличие от «сорочников» и «муравейников» для переселенцев, государством скупаться почти не будет. Неликвид? Не  совсем.
И земли, и выстроенные, и потенциальные квадратные метры легко превращаются, при знании нужных слов и подходов, в прекрасный залог для госбанков. Особенно с учетом того, что общую цену на недвижку по городу мы уже подняли посредством массовых закупок жилья для расселяемых.
То есть — «уважаемые люди» получают высвободившиеся земли, что-то строят, что-то планируют строить, но, главное, получают еще и многие миллиарды от государства под залог нынешних и будущих проектов.
Если экономика вдруг, чудом, поправится и у людей появятся деньги — то новый фонд будет распродан с профитом, если все останется, как сейчас, то полученные от государства средства все-равно «освоятся», а  потом госбанки окажутся, как после сочинской олимпиады, с огромным грузом неликвидных земель и сооружений.
В то время, как бенефициары, заработавшие и на госзаказах, и на госкредитах будут нежится в районе Лазурного побережья.
Все написанное выше, конечно, только собственное оценочное суждение.
Вполне вероятно, что и городские власти, и представители стройкомплекса  — меценаты и лучшие люди города, спешащие облагодетельствовать москвичей, но, все-таки, разные версии развития событий стоит держать в  уме.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире