nikolaev_i

Игорь Николаев

21 ноября 2017

F
Все знают, что торгово-экономические отношения России и Китая развиваются. Доля Китая в общем внешнеторговом обороте России с другими странами самая большая – 14,8% (по итогам января-сентября 2017 года, по данным Федеральной таможенной службы Российской Федерации). Если учесть, что ещё в 2006 году этот показатель составлял 6,5%, то очевиден быстрый прогресс в развитии торгово-экономических отношений с Китаем.
Однако когда раскладываешь долю Китая во внешнеторговом обороте на соответствующие показатели по экспорту (10,6%) и импорту (21,4%), то эйфории становится меньше. То есть уже можно с большой долей вероятности предположить, что внешнеторговый баланс складывается не в пользу России. Так и есть: импорт из Китая по итогам января-сентября 2017 года оказался почти на 8 млрд долларов США больше по сравнению с российским экспортом в эту страну. Получается, что покупаем мы из Китая значительно больше, чем продаём ему.
А теперь самое интересное: структура нашего экспорта и импорта в торговле с Китаем. Вот товары-лидеры, которые мы продаём в эту страну (данные ФТС России по итогам января-сентября 2017 года):
Наименование товарной группы
Топливо минеральное, нефть и продукты их перегонки; битуминозные вещества; воски минеральные
Древесина и изделия из неё; древесный уголь


67,5%

9%

Суммарно на эти две позиции приходится более ¾ нашего экспорта в Китай.
Ну, а что покупаем? По-прежнему китайский ширпотреб? Всё, как в 90-х?
Да нет, картина по лидирующим товарам совсем иная:
Наименование товарной группы
Реакторы ядерные, котлы, оборудование и механические устройства; их части
Электрические машины и оборудование, их части; звукозаписывающая и звуковоспроизводящая аппаратура, аппаратура для записи и воспроизведения звука, их части и принадлежности


29,4%

22,6%

Ширпотреб мы, конечно, тоже по-прежнему покупаем (к примеру, доля обуви в импорте составила 3,8%), но всё-таки это уже отнюдь не основной наш импорт из Китая.
Называя вещи своими именами, следует признать, что Россия сегодня – сырьевой придаток Китая. Нет, можно, конечно, шутить в том духе, что это не мы – сырьевой придаток, а Китай – наш технологический придаток. Ха-ха, не смешно…
Как? Почему? Кто разрешил? Поводом для того, чтобы обратить внимание на соответствующую проблему, явился тот факт, что по итогам III кварталов 2017 года чистый вывоз капитала частным сектором из России составил 20,9 млрд долларов США, что уже превышает сумму вывоза капитала, который был зафиксирован по итогам всего 2016 года (19,8 млрд. долларов США). Все — по данным платежного баланса Российской Федерации. Можно не сомневаться, что итоговый результат 2017 года будет выше упомянутой выше цифры (в конце года отток капитала, как свидетельствует российский опыт, только растет). Ну, и как это понимать: в экономике, по заверениям властей, становится все лучше и лучше, а деньги бегут, с ускорением бегут?

Вообще, если брать время с начала 2000-х годов, то его можно разделить на два периода, разительно отличающихся по тому, что происходило с вывозом капитала из России.

Первый период: 2000-2007 годы, когда сначала ежегодный показатель вывоза капитала уменьшался с 23,1 млрд долларов США (2000 год) до 0,3 млрд долларов США (2005 год), а потом и вовсе стал фиксироваться даже не вывоз капитала, а его ввоз, который в 2007 году составил и вовсе 87,8 млрд долларов США (!).

Второй период: 2008-2017 годы, когда суммарно даже с неполными данными за текущий год мы имеем бегство капиталов в фактическом объеме 668,4 млрд долларов США.

Чтобы вы прочувствовали эту цифру – 668,4 млрд долларов США, приведу такое сравнение: эта сумма (в рублевом эквиваленте по нынешнему курсу — около 39,5 трлн) более чем в 100 (!) раз превышает расходы федерального бюджета Российской Федерации на  здравоохранение в 2017 году (389,2 млрд рублей). Прочувствовали? – 100 федеральных бюджетов на здравоохранение.

Таким образом, в последние десять лет мы видим совершенно иную, обратную динамику с вывозом капитала из страны. Понятное дело, что экономические кризисы 2008-2009 годов и 2015-2016 годов сыграли свою роль в том, что утечка капитала составила огромную сумму. Но ведь у нас и в годы экономического роста деньги бегут из страны. Вот это интересно: экономика растет, но для бизнеса она продолжает оставаться весьма рискованной. Такая вот растущая экономика, из которой бегут капиталы.

Если кто-то думает, что и ничего, и пусть бегут, сами справимся, то вот еще факт: упомянутый выше 2007 год с его рекордным притоком капитала одновременно является и годом-рекордсменом 2000-х по росту объема инвестиций в основной капитал: плюс 23,8% по сравнению с 2006 годом. Все закономерно: чем меньше утечка капиталов (или еще лучше, чтобы больше притекло) – тем больше было инвестировано в экономику. Больше инвестиций – больше экономический рост.

Ускоряющееся бегство капитала из страны в условиях формально фиксируемого роста экономики и относительно крепкого рубля – плохой знак. Просто можно достаточно четко прогнозировать, что будет происходить, если ситуация изменится в худшую сторону. Неудивительно, что Минфин России недавно выступил с инициативой фактического ужесточения валютного регулирования. Готовимся? – Готовимся…

Так как в последнее время уже не один высокопоставленный чиновник высказался в утвердительном духе касательно данного вопроса, то хотелось бы, что называется, на цифрах разобраться в том, может ли Россия уже сегодня существовать без нефти (а договариваться стали и до таких сильных утверждений).

Существует не так много показателей, по которым можно судить об успехах в уходе от сырьевой экономики. Один из важнейших – доля топливно-энергетических продуктов в экспорте. Сегодня, по данным за январь-август 2017 года, этот показатель, по данным Росстата, составил 61,6%. Для сравнения: по итогам 2016 года этот показатель равнялся 53,5%, в 2015 году он был 58,8%. Ну, да, нынешнеезначение меньше рекордного уровня 2013 года – 67,6%, но оно практически такое же, какова была средняя доля топливно-энергетических товаров в экспорте в 2003-2015 годах (62,2%). Получается, что нет прогресса, мы по-прежнему сидим на нефтяной игле.

Справедливости ради надо сказать, что среди топливно-энергетических товаров в последние годы стала расти доля нефтепродуктов и сжиженного газа, но существа дела это сильно не меняет: пока динамика показателя доли топливно-энергетических продуктов в экспорте никоим образом не свидетельствует о сколь-нибудь значимых успехах в уходе российской экономики от сырьевой зависимости.

А что говорят другие показатели? Возьмём ещё один – долю нефтегазовых доходов в доходах федерального бюджета. Казалось бы, что здесь-то есть явный прогресс, так какпоказатель опустился в 2016 году ниже 40%, хотя ещё в 2014 году он равнялся 51,3%. Очевидно, почему так произошло: цены на нефть упали. Кстати, в 2009 году наблюдалось то же самое на фоне падения мировых цен на нефть. Доля нефтегазовых доходов федерального бюджета опустилась тогда до немногим выше 40%. Потом цены поднялись, и доля нефтегаза достигла, как было указано выше, рекордного уровня в 2014 году. Поэтому не вызывает сомнения, что после относительно низкого показателя 2016 года доля нефтегазовых доходов в доходах федерального бюджета в 2017 году вновь вырастет. Это также не подтверждает тезис о том, что мы чуть ли не сегодня уже можем обходиться без нефтяных доходов.

Ещё следует обратить внимание на то, что даже при столь значительных нефтегазовых доходах в общих доходах федерального бюджета последний всё равно остаётся дефицитным (по оценкам, дефицит федерального бюджета превысит 2% от ВВП в текущем году). Это значит, что если бы не было этих самых нефтегазовых доходов, показатель дефицита вообще был бы неприлично высоким.

Анализ других показателей, характеризующий сырьевую зависимость российской экономики, также подтверждает: говорить о том, что российская экономика ушла от сырьевой зависимости, категорически нельзя. Точнее, говорить-то можно, только неправдой это всё будет.

У нас было почти двадцать последних лет для того, чтобы структурно перестроить нашу экономику. Практически всё это время только проговорили о необходимости такой перестройки. Сегодня, конечно, чуть зашевелились, пытаются что-то сделать. Но приведённые выше показатели пока однозначно говорят о том, что этого «что-то» было явно недостаточно.

31 октября 2017

Денег нет

Что, опять, нет? Вроде бы премьер ничего такого не говорил в последнее время? Не говорил, но есть важная статистика. Кто-нибудь опять скажет, что «опять негатив вытаскивает этот Николаев». Да я бы и рад написать позитивно и духоподъёмно, но сегодня столько  желающих именно так высказаться, что не протолкнешься. А нынешнее Минэкономразвития России вообще пора переименовывать в Министерство «чего изволите». А что, МЧИ России – чем не краткое наименование? МЧС – есть, будет еще и МЧИ. Но экономика, извините за банальность, это такая непростая штука, для оценки которой необходима вся информация.

И вот на фоне этого елея про уверенный экономический рост хочу в этот раз обратить внимание на то, что происходит у нас с динамикой такого важного показателя, как сальдированный финансовый результат (прибыль минус убыток) организаций. Согласитесь, вы не припомните, чтобы высокопоставленные чиновники обращали на это внимание. Что, кажется все это скучным? – Не скучайте, это экономика, а о ней приходится иногда говорить не в самых ярких выражениях.

Итак, последние данные Росстата: в январе-августе 2017 года сальдированный финансовый результат (по сопоставимому кругу организаций) составил почти 6973,22 млрд. рублей. Это, замечу, на 8,5% меньше по сравнению с соответствующим периодом 2016 года. Еще за I квартал 2017 года соответствующий показатель был больше аналогичного прошлогоднего на 4,9%, а за январь такое превышение составляло и вовсе 2,2 раза. Теперь вот падение, и значительное.

Вопрос: это что за экономика, которая «набирает обороты», «вошла в новую фазу экономического роста» и т.п., если финансовые результаты организаций ухудшаются? Причем есть отрасли, где соответствующие финансовые результаты вообще обвалились: в торговле оптовой и  розничной – на 34,1%, в строительстве – на 26,2%, а в почтовой связи и вовсе был получен отрицательный финансовый результат. Если вспомним, что основным драйвером фиксируемого сегодня официальной статистикой экономического роста в  России является именно торговля, то перспективы такого роста представляются не самыми радужными.

Кстати, если посмотрим, что происходит в какой-то степени с аналогичным показателем для граждан – реальными располагаемыми денежными доходами населения, то увидим, то же самое: в  январе-сентябре 2017 года они снизились на 1,2% по сравнению с  январем-сентябрем 2016 года. А ведь снижаются реальные располагаемые денежные доходы населения уже четвертый (!) год подряд.

Ну, и зачем нужен такой экономический рост, если денег становится меньше? А как же с фактом, что люди стали больше покупать? – Ответ простой: кредиты. Так что денег и вправду становится меньше.

Такая вот «новая фаза экономического роста». Интересная такая.

Что, опять я эту бухгалтерскую тему мусолю? Ну, не всем же про «Собчак в президенты» писать.

Так что кто о чём, а я пока про закон о федеральном бюджете на 2018 год и на плановый период 2019-2020 годов, который будет скоро принят в первом чтении.

Один из основных разделов расходной части федерального бюджета – раздел «Национальная экономика». В нём, в свою очередь, выделяется такая статья: «Общеэкономические вопросы». Ну, понятно, может быть нечто подобное. Однако когда смотришь на планируемые расходы по этой статье, то возникают, мягко говоря, вопросы: если в 2017 году они равнялись 19,7 млрд рублей (ожидаемое исполнение), то уже в 2018 году расходы должны составить 174 млрд рублей, в 2019 году – 316,3 млрд рублей, в 2020 году – 422,6 млрд рублей. Это же 20-кратный(!) рост расходов за три года при всем уже известной жёсткости бюджета.

А, согласитесь, что становится интересно, что это за «Общеэкономические вопросы» такие, расходы на  которые должны столь стремительно вырасти?

Углубляемся в анализ, и  оказывается, что почти весь объём расходов по статье «Общеэкономические вопросы» — это расходы на «Мероприятия, осуществляемые на основании отдельных решений Президента Российской Федерации». Судите сами, по годам это планируется так:

151,8 млрд рублей (2018 год),

294,7 млрд рублей (2019 год),

400,6 млрд рублей (2020 год).

А вот самое интересное – что это за мероприятия такие – об этом проект закона о федеральном бюджете умалчивает. Ещё одна цифра для сравнения: в 2015 году на мероприятия по  решениям Президента и Правительства планировалось выделить всего 1,5 млрд рублей. Сравните эту цифру с упомянутой выше за 2020 год: рост почти в 270(!) раз.

Спросите: хорошо, в  законе нет никакой информации по 2018-2020 годам, ну, а на что были потрачены хотя бы упомянутые 1,5 млрд рублей? Судя по закону об исполнении бюджета за  2015 год, потрачено по данной строке ничего не было. Кстати, и с соответствующими расходами по данной строке в 2016-2017 годах была примерно такая же картина: ничего не тратили, хотя планировали. Это не значит,  что эти деньги вообще не потратили. Потратили, только на иные цели и по другим статьям. Спрашивается: и зачем всё это тогда?

Чтобы вы могли оценить масштабность этого непонятного президентского резерва, в качестве примера: упомянутые выше 400,6 млрд рублей на расходы по отдельным поручениям Президента – это в 5 раз больше, чем планируемые в 2020 году расходы на космос (81,3 млрд рублей), или расходы на культуру и кинематографию (84,5 млрд  рублей), и это в 10 с лишним раз больше, чем все расходы федерального бюджета в 2020 году на физкультуру и спорт (38,9 млрд рублей). В общем, колоссальные деньги.

И это неправильно, когда выстраивается такой непонятный параллельный бюджет по расходам. Эти деньги практически выводятся из нормального рассмотрения в рамках бюджетного процесса. Всё непрозрачно, необходимого обоснования нет, заявка на такие масштабы ручного управления сильно удивляет.

Счётная Палата, ау! Почему молчишь?

Кстати, я далеко не  уверен, что Президент сильно в курсе таких загогулин в бюджетном планировании. А вот чиновники рангом пониже, карьера которых зависит от способности изыскивать средства для затыкания бюджетных дыр, конечно, в курсе. Но они – молчат. А мы – спрашиваем: это что такое?

Этот текст является продолжением оценки проекта закона о федеральном бюджете на 2018 год и на плановый период 2019-2020 годов, где уже пришлось обратить внимание на то, что на фоне ожидаемого относительно благополучного 2018 года послевыборный 2019 год обещает быть очень непростым (расходы будут урезаны).

Как, казалось бы, не надо делать в год выборов? Не надо резко увеличивать расходы по социально-чувствительным статьям бюджета, а потом, когда дело будет сделано и нужный результат на выборах получен, замораживать их, или вовсе сокращать.

Как-то это уж очень конъюнктурно, некрасиво, что ли. Какая-то покупка лояльности избирателей к выборам получается.

Да и пусть,- скажут многие, — хотя бы в год выборов что-то сделают. Так-то это так, но всё-таки я убежден: развитие сфер деятельности, от которых напрямую зависит качество жизни людей, должно быть устойчивым и повозрастающей. Нам еще уровень жизни людей поднимать и поднимать, не надо здесь устраивать какие-то субботники раз в несколько лет.

Итак, посмотрим на рассматриваемый в настоящее время проект федерального бюджета на 2018 год и плановый период 2019-2020 годов именно с изложенных выше позиций.

Расходы на образование в 2018 году (663,2 млрд. рублей) должны возрасти на 9,1% по сравнению с 2017 годом - это значительный рост, который, увы, прекратится в 2019 году, когда расходы снизятся на 1,5%, до 653,4 млрд. рублей. Причем наибольшие «качели» ожидаются по расходам на среднее профессиональное образование: в 2018 году – рост в 2,3 раза, а в 2019 году – падение расходов на 7,4%.

Расходы на здравоохранение в 2018 году должны вырасти и вовсе на 18,3%, достигнув 460,3 млрд. рублей. Однако уже в 2019 году они снизятся почти на 7%.

Смотрим на расходы по разделу «Социальная политика» и, казалось бы, их динамика никак не вписывается в замеченную тенденцию: плановые расходы 2018 года – 4706,1 млрд. рублей – на 6,9% меньше утвержденных расходов на 2017 год. Однако здесь все просто: это единовременная денежная компенсация пенсионерам, выплаченная в начале 2017 года, так искажает картину (база 2017 года оказалась завышенной). Кроме того, надо учитывать, что пенсии, социальные выплаты – это т.н. неснижаемые выплаты. Вы их можете заморозить, не повышать, и они будут в этом случае снижаться только в реальном выражении, но вы не можете пенсионерам сказать, что завтра, к примеру, они будут получать на 10% меньше. Тут такое начнется, что мало не покажется. Точно также и по социальным выплатам что-либо подобное (прямое урезание расходов) исключается. 

Наконец, самое показательное: расходы на жилищно-коммунальное хозяйство в 2018 году должны вырасти на 73,6% (до 125,8 млрд. рублей), а в 2019 году они уже снизятся на 21,7%. Так вот они «качнутся». Кстати, расходы по строке «Благоустройство» вообще вырастут в 2018 году почти в 2,5 раза (до 48,8 млрд. рублей), зато потом упадут на 40,3% (!).

Вот такая замечательная динамика бюджетных расходов нас ожидает. Ну, как тут не посетовать, что президентские выборы у нас не каждый год.

Формально такие траты не являются, конечно, расходами по ведению выборной компании. Но реально, по существу, они таковые и есть.

Эх, а ведь народ в России живет еще и между выборами.

 

Хвалебные эпитеты в адрес российской экономики мы слышим сегодня чуть ли не каждый день: «набирает обороты», «вошла в новую фазу экономического роста» и т.д. и т.п.

Да, экономика растет, совсем слабенько, но растет, если верить официальным данным Росстата. Но какой это рост? За счет чего растем? Так как высокопоставленные чиновники предпочитают не углубляться в ответы на подобные вопросы, давайте попытаемся сделать это сами.

Смотреть будем данные за II квартал текущего года (за III квартал их еще нет), которые столь понравились сегодня руководству страны: ВВП в этом квартале вырос на 2,5% по сравнению со II кварталом 2016 года, что значительно выше аналогичного показателя по итогам I квартала 2017 года (плюс 0,5%).

За счет каких отраслей (видов экономической деятельности) выросли? – Согласитесь, что это вполне естественный вопрос, для ответа на который надо посмотреть, какие отрасли у нас росли быстрее и какие имели наибольший удельный вес в экономике. Быстрее всего по итогам II квартала 2017 года росла Торговля оптовая и розничная; ремонт автотранспортных средств и мотоциклов – на 4,7% по сравнению со II кварталом 2016 года. Добыча полезных ископаемых, кстати, приросла меньше – на 4,6%.

А какой вид экономической деятельности у нас сегодня занимает самый большой удельный вес в экономике? – Вы не поверите (шучу, конечно), но это все те же Торговля оптовая и розничная – 15,9%. Именно такой вклад в суммарную произведенную валовую добавленную стоимость (ВДС) внесла торговля во II квартале 2017 года.

Удельный вес Добычи полезных ископаемых был в 1,5 раза меньше – 10,6%. С такими показателями мы просто обязаны признать, что Торговля оптовая и розничная и является сегодня настоящим локомотивом столь радующего властей экономического роста.

Смотрим дальше. Торговля, как известно, подразделяется на оптовую и розничную. Так вот по итогам II квартала 2017 года оборот розничной торговли составил 7,1 трлн рублей (плюс 0,7% о II кварталу 2016 года), а оборот оптовой торговли – почти 16 трлн рублей (плюс 9,7% по II кварталу 2016 года). Конкретизируем вывод: настоящий и безоговорочный драйвер сегодняшнего роста экономики – это оптовая торговля.

Ну, и завершая свой краткий анализ, уточним, что такое есть оптовая торговля. Оптовая торговля в понимании статистиков – это перепродажа товаров (попросту говоря, спекуляция). При каждой перепродаже добавляется новая стоимость. Да, вот так, новые товары не появляются, но ВВП растет. Розничная торговля – это продажа товаров для личного потребления или личного использования.

– Ха, – скажете вы с полным основанием, – так можно вздуть ВВП будь здоров как. А у нас так в немалой степени и происходит. Это то, что характеризует качество экономического роста.

В общем, нынешнее ускорение экономического роста имеет ярко выраженную спекулятивную природу.

И вот еще что хорошо дополняет нарисованную выше картину: в структуре оборота оптовой торговли (в среднем за II квартал 2017 года) наибольший вес имели т.н. несельскохозяйственные промежуточные продукты (44,8%), в том числе топливо (35,2%).

Вот такие интересные особенности нынешнего экономического роста. Рост ли это вообще? Ну, рост, наверное. Однако его трудно назвать надежным. И еще: я бы не назвал его настоящим.


Чуть ли не главной особенностью проекта закона о федеральном бюджете на 2018 год и на плановый период 2019-2020 годов стала, с легкой руки СМИ, мера по снижению с 1 июля 2018 года порога беспошлинного ввоза товаров из зарубежных онлайн-магазинов с 1000 до  20 евро. Это новация, безусловно, заслуживает своего внимания, потому что покупка товаров по интернету стала довольно популярной в последнее время.

Однако есть в проекте федерального бюджета на 2018 год и другие особенности, пусть и не такие яркие и  запоминающиеся. И это не планируемый показатель инфляции (4%), и даже не курс доллара США (64,8 рублей за доллар США на ближайшую 3-хлетку).

Особенность эта касается даже не 2018 года, речь идет о годе 2019-м, когда расходы бюджета должны сократиться в номинальном выражении: с 16,5 трлн рублей в 2018 году до 16,4 трлн рублей в 2019 году – более чем на 100 млрд рублей. В процентном отношении это сокращение составит, казалось бы, немного – менее 1%, но в реальном выражение, то есть с учетом инфляции, это будет уже примерно 5%-ное урезание расходов (это при условии, что инфляция будет не больше 4%).

На деле это означает следующее: на 2018-й год  — год президентских выборов – расходы еще не будут сильно урезаться в реальном выражении, зато 2019-й год будет жестким.

Никогда еще в 21 веке не  планировался столь жесткий бюджет. Никогда. И хорошо, казалось бы… Хорошо?

Тогда давайте посмотрим на то, на что власти уже сегодня предпочитают не обращать внимания: реальные располагаемые доходы населения продолжают снижаться (в январе-июле 2017 года на  1,4% в годовом выражении), сальдированный финансовый результат организаций (прибыль минус убыток) упал в этот период на 6,7%, растет число банкротств в  экономике (пример с ВИМ-авиа только один из многих) и т.п.

Учтем к тому же, что именно  с 2019 года с большой долей вероятности начнется повышение пенсионного возраста в России, а пенсии работающим пенсионерам по-прежнему индексировать не  собираются.

Учтем и то, что никак не  было принято во внимание при составлении проекта закона о федеральном бюджете на 2018 год: ужесточение санкций против России. Да, почему-то правительство решило, что сохранится текущий режим санкций.

Понижение порога беспошлинного ввоза товаров из зарубежных онлайн-магазинов с 1000 до 20 евро покажется нам в 2019 году малозначительной шалостью властей, озабоченных нехваткой денег. В будущем шалить будут по-крупному, выборы пройдут.

Именно стОит, а не стоИт. О долговечности судить не берусь.

Понятно, что тема спровоцирована скандалом с только что открытым памятником Михаилу Калашникову. Сначала, как только его люди увидели, была, мягко выражаясь, неоднозначная реакция со стороны общественности. Потом всё обернулось и вовсе позором – изображением на памятнике схемы фашистского автомата. Но я не об этом, я о том, сколько всё это стоило и стоит.

Цифра эта открытая – 35 млн рублей. Известно и то, что возведён памятник был за счёт средств Общероссийской общественно-государственной организации «Российское военно-историческое общество». Ну, профинансировали и профинансировали. Вообще это не самый дорогой памятник в современной Москве. Утверждённый Постановлением Мосгордумы от 27 июня 2001 г. №97 Перечень предложений о возведении произведений монументально-декоративного искусства городского значении, куда постоянно вносятся новые объекты, свидетельствует о том, что самый дорогой объект – это Скульптурные портреты Патриархов Московских и всея Руси – 50 млн рублей (средства ОАО «Московский комбинат строительных материалов»).

Во столько же, во сколько обошёлся памятник Михаилу Калашникову – 35 млн рублей – оценён и памятник первому Президенту Республики Узбекистан И.А. Каримову (средства Республики Узбекистан и бюджет города Москвы), а также памятник К.И. Константинову (средства Академии исторических наук). Последнее предложение было включено в Перечень совсем недавно – в июле 2017 года.

Есть и предложения по памятникам, которые в финансовом отношении выглядят достаточно скромно (как правило, это памятные знаки). Минимальная сумма – 2 млн рублей – была заявлена на памятный знак, посвящённый героическому экипажу лётчика Н.Ф. Гастелло (бюджет города); памятный знак «Милосердие» (внебюджетные средства) и др.

Вот такие цены. Всё? – Нет, не всё. Цена памятника – это не только прямые издержки. Если город будет изувечен памятниками неудачными, а то и просто уродливыми, то вряд ли вырастет привлекательность Москвы для тех же туристов. С этим-то и сегодня есть проблемы. Сравните, к примеру, сколько иностранных туристов посещает Москву и Таллин.

Памятник Михаилу Калашникову – это, по-моему, не памятник нашему выдающемуся оружейнику вовсе, а памятник автомату АК-47, причём памятник скандальный, так как история со схемой фашистского автомата останется навсегда.

Да, «Калашников» — отличный автомат, но памятник ему?! Вот уж символ миролюбия России теперь будет стоять в российской столице! Как думаете, вырастет от таких памятников туристическая привлекательность Москвы? – Однозначно нет.

Но тогда попробуйте оценить, какого количества туристов не досчитается Москва из-за неудачных памятников, памятников, которые не украшают город, а уродуют его. И сколько денег  в этом случае не досчитается Москва? – Столько, что заявленные по памятнику Михаилу Калашникову 35 млн рублей вам покажутся копейками.

Кстати, не только туристическая, но и инвестиционная привлекательность города, и страны в целом также зависят от того, представляется ли страна агрессивной или нет. Инвесторы тоже живые люди, и не надо думать, что при принятии решений об инвестировании имидж страны не имеет никакого значения. Имеет, поэтому инвестиций город и страна тоже не досчитаются, если мы продолжим наводнять город подобными памятниками. И это тоже надо учесть в цене возводимых памятников (чуть не написал «сооружений»).

Вот это и будет настоящая цена подобным произведениям.

Правительство практически готово к внесению в Госдуму проекта закона о федеральном бюджете на 2018 год и на 2019-2020 годы. Оно ещё раз рассмотрело весь пакет документов на своём заседании. На упомянутом мероприятии вновь было заявлено, что «при любой экономической конъюнктуре социальные обязательства будут исполнены».

Подобные заявления, а тем более соответствующие действия, можно было бы только приветствовать. Но есть проблема: разное понимание того, что означает «исполнение социальных обязательств».

Дело в том, что государство, разумеется, должно выполнять социальные обязательства исходя из ранее принятых решений. Попросту говоря: обещали – выполняйте.

Но у нас не так. У нас, скорее, следующим образом: обещали – пересмотрели– выполняют – доложили о полном исполнении.

Особенно ярко, я бы даже сказал, вызывающе это проявилось в 2016 году, когда по итогам 2015 года пенсию проиндексировали на 4% при фактической инфляции 12,9% (разовая денежная компенсация в 5000 рублей такую недоплату, естественно, не компенсировала). В том же 2016 году не индексировали пенсии работающим пенсионерам, «заморозили» размер материнского капитала (453 тыс. рублей) и выплаты почётным донорам, и т.д.

Однако о полном выполнении социальных обязательств власти говорили неустанно. То есть получается так: не хватает, по мнению властей, денег на те или иные соцобязательства – меняем эти самые обязательства в сторону уменьшения, принимая требуемые решения.

Слушайте, так можно любые обязательства выполнять. Любые.

Вот и сейчас, услышав в который уж раз, что и в 2018 году все социальные обязательства будут выполнены, хочется спросить не по форме, а по существу: как с этим заявлением сочетается, к примеру, одновременно заявленное намерение и в 2018 году не индексировать пенсии работающим пенсионерам.

Социальные обязательства наше государство, наши власти, не выполняют уже давно. Не выполняют, сколько бы они не говорили об обратном.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире