nikolaev_i

Игорь Николаев

20 февраля 2018

F

Что за бред, скажете вы, прочитав заголовок. Не спешите делать поспешные выводы, про туалетную бумагу написано не напрасно.

Как только что отчитался Росстат, рост промышленного производства в январе 2018 года составил 2,9% по сравнению с соответствующим периодом 2017 года. После падения промышленности на 3,6% в ноябре и на 1,5% в декабре прошлого года, такой результат представляется просто замечательным. Тут же появились комментарии в том духе, что краткий негативный тренд конца 2017 года переломлен.

Признаюсь, меня столь высокий результат промышленности в январе 2018 года несколько удивил, потому что объективных предпосылок для него не было. Что же, рост так рост, начал тогда я смотреть, как увеличился выпуск отдельных важнейших видов продукции. Так как приходится это делать на регулярной основе (когда выходит новая статинформация от Росстата), определить изменения в перечне важнейших видов продукции труда не составило.

Впервые за долгие годы работы с информацией от Росстата я вдруг обнаружил, что в перечень важнейших видов продукции вошла «Бумага туалетная из бумажной массы, бумаги, целлюлозной ваты и целлюлозных волокон и полотна из целлюлозных волокон».

Знаете, сколько у нас было произведено рулонов туалетной бумаги в январе 2018 года? Их произвели 413 млн штук, то есть по 3 рулона на каждого жителя страны. Может, это и не очень много, но поразительна динамика: туалетной бумаги было произведено на 26,3%(!) больше по сравнению с январем 2017 года.

И здесь у меня закрались нехорошие подозрения: может, за счет изменения перечня важнейших видов продукции, которые входят в «корзину» товаров-представителей, по которым считаются индексы производства, Росстат пытается улучшить показатели?

Ну-ка, что там еще в январе 2018 года появилось новенького, кроме туалетной бумаги, по сравнению с декабрем 2017 года? О, появились: «Напитки сокосодержащие фруктовые (или) овощные» (прирост на 25,6% в годовом выражении), «Овощи (кроме картофеля) и грибы консервированные» (+35,7%), «Котлы водогрейные» (+71,5%), «Белье постельное (+3,1%) и пр.

Кстати, возникает, и такой вопрос: почему в декабре, когда все готовятся к Новому году, эти важные для новогоднего стола товары — «напитки сокосодержащие» и «овощи консервированные» — отсутствовали в перечне важнейших видов продукции, а в январе они «вдруг» появились там?

Одновременно интересно посмотреть и на то, какая продукция оказалась исключенной Росстатом из перечня важнейших ее видов в январе по сравнению с декабрем 2017 года. Здесь тоже есть, на что обратить внимание: к примеру,выкинутыми оказались «вагоны пассажирские железнодорожные» (!? — да они всю жизнь до января 2018 года были в этом перечне), «камеры холодильные сборные», «никель необработанный» и пр. Ну, да, туалетная бумага важнее вагонов, без сомнения.

Перечень важнейших видов продукции, безусловно, теснейшим образом коррелирует с «корзиной» товаров-представителей, по которой, собственно говоря, и проводятся расчеты. И от того, какие виды продукции туда включаются, будет зависеть точность расчета данных по динамике производства.

Да об этом Росстат и сам пишет в своей Методологииисчисления индекса промышленного производства: «Качество индексов производства зависит от выбора «корзины» товаров-представителей». Ну, и?

Учитывая различия в  политических взглядах зарегистрированных кандидатов в президенты, нетрудно предположить, что и в их представлениях о том, что надо делать в области экономики, тоже будут серьёзные расхождения. Давайте посмотрим их предвыборные программы, пытаясь понять, как зарегистрированные кандидаты в президенты смотрят, к примеру, на проблемы национализации и приватизации.

Явлинский Г.А. предлагает осуществить широкую профессиональную программу легитимации частной собственности, включающую безусловные гарантии неприкосновенности частной собственности и механизмы компенсации обществу ущерба, нанесенного криминальной приватизацией, комплекс правовых мер.

Также в программе нашла отражение идея о введении одноразового компенсационного налога (windfall tax) на сверхкрупные доходы от приватизационных сделок, заключенных по итогам мошеннических залоговых аукционов.

Путин В.В. Как известно, как таковой предвыборной программы у нынешнего президента страны нет. Во всяком случае, не опубликована она пока. В предвыборной программе на  прошлых выборах (2012 года) были сказаны слова о защите «от любых посягательств на частную собственность».

Титов Б.Ю. обещает выполнить массовую программу малой приватизации «снизу», продать все неиспользуемые для собственных нужд муниципальные и региональные имущественные и производственные активы, осуществляющие производство, работы, услуги, непрофильные для местных и региональных властей. Также предлагается создать единую базу имущества в системе блокчейн, обеспечив подготовку участков и объектов недвижимости к приватизации за счет средств бюджетов.

Грудинин П.Н. ратует за национализацию стратегически важных и системообразующих отраслей промышленности, электроэнергетики, железных дорог, систем связи, ведущих банков.

Собчак К.А. уверена, что крупные государственные корпорации и госмонополии должны быть поэтапно приватизированы с жесткими антимонопольными ограничениями. Порядок и календарь приватизации должны быть разработаны с целью максимизации доходов государства от приватизации и создания прозрачных правил в каждой из реформируемых отраслей. Участие государства в большинстве предприятий должно быть ограничено блокирующими пакетами. 

Частная собственность должна быть защищена законом. Пересмотр любого владения и национализация возможны только на возмездной основе на основании независимых рыночных оценок.

Жириновский В.В. предлагает национализировать производство алкоголя, табака, сахара, а также торговые сети. Пересмотреть итоги приватизации, но без насилия и  преследований, а путем переговоров.

Бабурин С.Н. (трудно понять, есть ли актуальная предвыборная программа). Тот документ, который можно принять за неё («Российский путь в  будущее»), как ни странно, ничего не содержит про приватизацию-национализацию. Зато говорится о том, что кандидат готов включить в свою предвыборную программу ваши наказы и предложения, если они направлены на защиту интересов большинства жителей Северо-Запада Москвы, всех горожан и России. По-видимому, этот пассаж связан с тем, что на выборах в Госдуму в 2016 году кандидат шёл по Тушинскому избирательному округу г. Москвы. Не успели исправить, по-видимому.

Сурайкин М.А. обещает национализировать банковскую систему, базовые отрасли реального сектора экономики (горнодобывающую промышленность, энергетику, прежде всего РАО ЕЭС, все системообразующие и обороннозначимые предприятия других отраслей промышленности), железнодорожный транспорт, ЖКХ, учреждения здравоохранения и образования.

Вот такая палитра взглядов на этот ключевой вопрос экономической политики.

Что-то из этих предложений трудно серьёзно комментировать. К примеру, обещание национализировать железные дороги (кандидаты забыли, что ПАО «РЖД» в собственности государства?). Или вот ещё интересно, как Жириновский В.В. собирается пересматривать итоги приватизации путём переговоров. И ещё: как вам обещание национализировать торговые сети от этого же кандидата? Что-то можно и нужно обсуждать: ту же идею компенсационного налога от Явлинского Г.А., хотя тут возникают очень большие вопросы. Ясно одно, несмотря на то, что после приватизации начала 90-х годов прошлого века прошло много времени, вопросы эти по-прежнему остаются весьма болезненными.

 

Когда несколько дней назад была обнародована открытая часть т.н. «Кремлевского доклада» Минфина США Конгрессу, то всеобщее внимание естественным образом было приковано к открытому списку из  более чем 200 персоналий.

Список и вправду получился… удивительным. Интересно и указание в упомянутом Докладе, что включение в  открытый список не означает, что правительство США обладает информацией о  вовлечении упомянутых персон в порочащую их деятельность (надеюсь, что мой перевод с английского получился достаточно точным). Это как это: ни в чем порочащем не замечен, но в список включили? – Да, получается так. Почему так получилось у Минфина США, тоже понятно: высшие чиновники плюс олигархи (термин из Доклада) с состоянием свыше 1 млрд долл. США. В общем, строгий формальный подход с еще более формальными критериями.

Можно не сомневаться, что к составлению перечней из секретной части Доклада американцы подошли также не менее формально (там, где это возможно).

Указывается, что секретная часть Доклада содержит перечни:

  • ·     предприятий с госучастием (предприятия, госсобственность в которых составляет 25% или более и выручка которых в 2016 году составила 2 млрд долл США и более);
  • ·      политических фигур более низкого ранга, не вошедших в открытый перечень;
  • ·      лиц, чье состояние оценивается менее чем в 1 млрд долл США.

Не  буду гадать по персоналиям, потому что для экономики России гораздо важнее, какие российские предприятия могут стать кандидатами под санкции.

Памятуя об очевидном формальном подходе при составлении открытого перечня, можно не сомневаться, что перечень предприятий секретной части будет столь же формальным. Но в этом случае, если применить выше названные критерии, получается перечень из 43 российских предприятий, или около того (кто-то из них уже под санкциями), и это бОльшая часть российской экономики.

Надеюсь, что наши ответственные министерства и ведомства тоже попытались составить подобный перечень, чтобы оценить возможные риски. Или не попытались? Ждут поручений? Конечно, в Докладе есть слова о том, что включение в перечень не должно расцениваться как наложение санкций; удовлетворение требований для наложения санкций; наложение иных ограничений ни со стороны США, ни со стороны иностранных государств. Однако всё-таки риски надо просчитывать, потому что санкционное противостояние (с этим, увы, сегодня согласны все стороны) — это надолго.

Промышленность опять упала, в декабре прошедшего 2017 года, по данным Росстата, на 1,5% в годовом выражении. Да что же такое-то!

Напомню, что ноябрьское падение составляло вообще 3,6%, и тогда в качестве одной из важнейших причин была названа погода: так как ноябрь 2016 года был холодным, то база для сравнения оказалась высокой. Теперь вот декабрь 2017 года оказался, напротив, очень тёплым, потому уже в этом месяце промышленность снова показала минус.

Похоже, что правительственные экономисты и впрямь решили, что погода — это очень удобная причина для обоснования неудач в экономике. Так что, ждём итогов января, вновь оценивая погоду? Только незадача: ничем «выдающимся» ни нынешний январь, ни январь 2017 года не были, привязать погоду в качестве причины очередноговозможного провала будет трудно.

Погода, конечно, имеет определённое влияние на динамику промышленности. Неудивительно, к примеру, что когда очень холодно, то растёт производство электроэнергии и обеспечения газом. Так и было в декабре 2016-го: данный вид экономической деятельности вырос на 8,3%, что стало высокой базой для сравнения декабря 2017 года.

Однако одновременно, и это почему-то забывается, та же холодная погода может замедлять динамику других видов экономической деятельности, входящих в промышленность. К примеру, когда очень холодно, то падает строительство и, соответственно, производство строительных материалов. В уже упомянутом холодном декабре 2016 года производство прочей неметаллической минеральной продукции (цемент, плитка, кирпич, блоки и т.п.) упало на 4,9%, зато год спустя, в декабре 2017 года оно выросло на 4,9% (на фоне той низкой базы).

Почему об этом правительственные и около того эксперты не говорят?

Погода, конечно, удобная причина, но, право, когда из месяца в месяц говорят о ней, как чуть ли не о главной причине нынешнего падения промышленности, — это уже несерьёзно. Кстати, в октябре 2017 года, когда промышленность уже не росла (0%), с погодой-то уж точно было всё нормально. И?

Справедливости ради отметим, что в целом по году промышленность всё-таки показала рост на символический 1%. Однако это, во-первых, в два раза хуже официального прогноза Минэкономразвития (плюс 2%) на 2017 год. Во-вторых, важно ведь то, как мы завершили год и, соответственно, вошли в следующий: четвертый квартал получился провальным — промышленное производство снизилось на 1,7% по сравнению с четвёртым кварталом 2016 года. И именно на таком падающем тренде начался 2018 год для промышленности.

Почему надо обращать на это внимание? Потому что сегодня, в том же Давосе, мы вновь слышали от российских официальных лиц, что российская экономика выйдет на рост 3-3,5% уже через пару лет. Опять и опять говорят то, что не соответствует действительности. Просто не устают об этом повторять. Помните, как в начале осени 2017 года нам говорили, что экономика «набирает обороты», что она «вошла в новую фазу экономического роста» и прочее?

На деле картина оказалась прямо противоположной: не «вошла» и не «набрала» ничего наша экономика. Всё, коррекционный рост, точнее, отскок закончился.

А погода? Как там в песне? — «У природы нет плохой погоды…» Я перефразирую: «У нормальной экономики нет плохой погоды, каждая погода — благодать».

Ну, вот, очередной провал. Да что же такое-то…

Около года назад, как часто у нас бывает, идея с легализацией самозанятых стала рассматриваться в качестве очередной палочки-выручалочки российской экономики. Властям, чувствуется, всерьёз показалось, что это очень мощная мера – выведение на «свет» то ли 15, то ли 20, а то и 22, или даже 33 млн человек (какое число – не очень понятно), которые по факту занимаются предпринимательством, но предпочитают не регистрировать свою деятельность ни в какой форме.

Кто эти люди? Да много таких, почти в 40 видах экономической деятельности они трудятся: парикмахеры, репетиторы, няни, домработницы, дизайнеры, мастера по ремонту всех специальностей и другие. 

Однако решили, что пока инициатива коснётся только репетиторов, нянь и домработниц, установив, что в 2017-2018 годах такие предприниматели освобождаются от уплаты налогов при условии их регистрации в налоговом органе.

Только вот с понятием, кто такие самозанятые, оказалось определиться не так просто. К середине 2017 года в Гражданский кодекс внесли необходимые изменения, предусматривающие, что «в отношении отдельных видов предпринимательской деятельности законом могут быть предусмотрены условия осуществления гражданами такой деятельности без государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя».

По определению, кто такие самозанятые, споры до сих пор продолжаются. Осенью 2017 года появилось, к примеру, предложение бизнес-омбудсмена Бориса Титова: считать таковыми индивидуальных предпринимателей без права найма, а работать они должны по патенту стоимостью от 10 тыс. рублей в год. 

Вполне здравое, по-моему, предложение.

Однако вернёмся к процессу – процессу регистрации самозанятых. Шёл он в течение года ни шатко, ни валко: на 1 июля количество заявившихся составило 213 человек, на 1 октября 2017 года – 595, на 1 декабря – 813 самозанятых. Это из тех-то миллионов?!

Это называется: провал. Опять провал? – Опять. А ведь предупреждали, что принятые решения не будут работать.

На будущее я бы чиновникам, принимающим подобные решения, советовал бы поступать просто (уж извините за банальность): представьте себя на месте этих самых самозанятых и решите, будете ли вы действовать так, как вам предлагают власти.

Нет-нет, я всё прекрасно понимаю, но всё-таки представьте себя на месте этих репетиторов, домработниц, нянь. Что, трудно? – Понимаю…

Итак, вы работаете или подрабатываете в этих сферах. И государству очень хочется вас зарегистрировать, оно даже обещает, что целых два года оно с вас никаких налогов брать не будет. И вы рассуждаете: а оно вам надо? Зарегистрируешься, а потом с вас начнут брать налоги в той или иной форме. Между высокопоставленными чиновниками уже идёт спор на эту тему: то ли платой за патент брать с самозанятых, то ли процент с каждой операции пусть отчисляют, то ли… Понятное дело, что стимулов к регистрации нет никаких. Кстати, из тех немногих зарегистрировавшихся значительное число лиц являются бывшими индивидуальными предпринимателями, то есть они просто перерегистрировались, чтобы обнулить свои платежи в 2017-2018 годах.

Очевидно, что вполне прагматичное решение в такой ситуации сводится к тому, чтобы, как максимум, занять выжидательную позицию. Вот это мы сегодня и наблюдаем. Это нельзя было понять заранее? По-моему, очевидно, что можно.

Государству, думаю, надо вообще отказаться от попыток обложить налогами самозанятых. Кстати, примерно такая система работает в Грузии, где микробизнес, не использующий наёмный труд, освобождён от налогов.

Спрашивается: и зачем тогда государству вообще надо этим заниматься? Отвечаю: чтобы самозанятые сами себя обеспечивали, снижая бремя соцподдержки с государства, чтобы из их среды рождались более продвинутые формы предпринимательства. Самозанятые – это, если хотите, питательная среда, почва для всего предпринимательства.

Не пересмотрят власти своего отношения к роли самозанятых, к тому, что делать с ними, – так и будут получать жалкие цифры зарегистрировавшихся, констатируя, что почему-то опять «что-то пошло не так».

Такое намерение вы не найдёте в программах кандидатов в президенты. Но если одни и вправду искренне и обоснованно считают, что этого делать в обозримой перспективе категорически нельзя, то другие, похоже, что-то не договаривают (в соответствующих министерствах и ведомствах сегодня вполне серьёзно прорабатывается вопрос о повышении подоходного налога с нынешних 13% до 15%).

Интересное дело получается: у нас в последние годы неоднократно вполне оправданно ставился вопрос о необходимости введения прогрессивного налогообложения, однако реально сегодня прорабатываются предложения о повышении подоходного налога, о софинансировании населением медицинских услуг, о повышении пенсионного возраста. То есть всё то, что за счёт дополнительных поборов в той или иной форме с населения.

Почему так? — Так проще для властей, и быстрее.

Вводить то же прогрессивное налогообложение — для властей дело, во-первых, муторное, а, во-вторых, оно такое, что может сильно затронуть и личные материальные интересы кое-кого (уж если не напрямую, то  через родных и близких). А вот стоит всего лишь на 2 процентных пункта увеличить подоходные налог — и доходы бюджетов тут же возросли на многие миллиарды рублей. Ну, а с потерей личных 2% с зарплат можно и смириться.

То же самое с повышением пенсионного возраста. Раз — и сразу пошла экономия миллиардов рублей (хотя эффект в целом будет и не таким большим). Чего там возиться с содержательным пенсионным реформированием, вот так: главное — повысить пенсионный возраст.

Конечно, все эти дополнительные поборы постараются облагородить хорошей задачей: к примеру, увеличить финансирование образования и здравоохранения. Что же, это действительно делать надо. И даже, наверное, можно, в конечном итоге, пойти на то же увеличение подоходного налога. Однако при одном очень важном условии: если все возможные резервы уже были задействованы, если с воровством бюджетных средств покончено, если деньги теперь используются эффективно, если приоритеты в расходовании имеющихся бюджетных денег соответствующим образом пересмотрены и т.п. До тех пор, пока это не сделано, проводить реформы за счёт населения нельзя.

Есть ещё одна важная причина недопустимости увеличения фискальной нагрузки на населения. Последние 4 года реальные располагаемые денежные доходы населения неуклонно снижались (в целом за эти годы примерно на 11%). Уже и экономический рост, как нам декларируют, давно наступил, а доходы населения падают. И вот после этих лет неуклонного снижения уровня жизни людей мы теперь будем увеличивать подоходный налог, повышать пенсионный возраст и заставлять софинансировать медицинские услуги (как будто в реальности этого нет)? Как-то неправильно это. Нет, не  находите?

Да, понимаю, уж и Резервный фонд полностью израсходован, и Фонд национального благосостояния начали активно тратить, но попробуйте не за счёт населения, а?

И всё-таки прогноз, отбросив личные оценки и предпочтения: НДФЛ повысят-таки.

Официальные прогнозы (от Минэкономразвития) известны: прирост ВВП на 2,1%, инфляция — 4%, курс — 64,7 рубля за доллар в среднем по году.

Верно — не верно? Что надо учесть при прогнозе?

Начало года

Сначала учтём, как мы вступаем в этот 2018-й. По  итогам 2017 был зафиксирован небольшой экономический рост — в районе 1,5% по  ВВП (точных официальных данных пока нет). Может быть и меньше, кстати. Но о перспективах 2018 года нам надо судить не по тому, сколько в среднем по году мы будем иметь, а по тому, какая тенденция сложилась к концу минувшего года, потому что именно с ней мы вошли в теперь уже нынешний 2018 год. А тенденция известна: резкое замедление роста экономики.

Плюс, конечно, немаловажно и то, что в первом полугодии прошедшего 2017 года экономика набирала обороты. Значит, база для сравнения (особенно по II кварталу) будет не в пользу года наступившего.

Санкции

Что санкции? — Да то, что в феврале 2018 года станет понятным, каким будет новый пакет санкций. Будут ли они касаться персоналий и каким образом, распространятся ли на суверенный долг России и пр. Поживём, увидим. Ясно одно, это будет мощный негативный внешний шок для российской экономики. И не стоит здесь исходить из того, что мы живём уже несколько лет при санкциях — и ничего. Ну, во-первых, не ничего, а ничего хорошего. Во-вторых, новые санкции потребуют времени и средств для адаптации. Кстати, об  адаптации: в 2017 году мы окончательно израсходовали Резервный фонд и взялись за второй оставшийся — Фонд национального благосостояния.

Выборы

Президентские выборы в марте 2018 года в нашей политэкономической системе — это, скорее, негатив для экономики. Правительство фактически до мая работать не будет (нынешние министры не знают, будут ли они переназначены).

Реформы

По-видимому, будет порция очередных «майских» указов, или что-то в этом роде. Даже если эти документы окажутся неплохими, очевидно, что быстрого эффекта ждать от них не стоит. Ну, например, какой там будет скорый эффект от решения о повышении пенсионного возраста с 1 января 2019 года? — Никакого. Ведь в чём ещё проблема структурных экономических кризисов? — Она в том, что для реализации многих структурных реформ банально нужно время. Вы не можете, к примеру, за считанные месяцы из экономики сырьевого типа сделать экономику, в которой преобладали бы обрабатывающие производства. Или, опять же к примеру, невозможно за короткий временной период значительно увеличить долю малого бизнеса в экономике и т.д. Таким образом, быстрого результата от реформ (даже если это будут самые необходимые и правильные, в чём нет никакой уверенности) — ждать не приходится.

Цены на нефть

Соглашение стран ОПЕК и не членов ОПЕК об ограничении добычи нефти, очевидно, свой потенциал практически исчерпало. Теперь перед странами-членами соглашений встаёт другая проблема: как с возможно меньшими издержками выйти из него. Тем более, что сланцевые нефтедобытчики из США только наращивают добычу нефти. Всё это понижательно действует на уровень мировых цен на нефть. Ещё один неблагоприятный для мировых цен на нефть фактор — повышение процентных ставок со стороны ФРС США. Повышение ставок — это удорожание доллара США. Удорожание доллара, в котором по-прежнему номинируются цены на нефть — это их снижение.

Получается, что в 2018 году многое говорит не в пользу хороших перспектив этого года. Но, может быть, всё-таки есть то, что должно внушать оптимизм?

Спад в конце 2017 года окажется неглубоким и временным? Новые санкции будут пшиком? Выборы окажут мобилизующее действие на бизнес? Сразу же после выборов начнутся решительные и эффективные реформы? Цены на нефть вырастут? — Нет, не верится во всё это, а вот перечень негативных факторов можно было бы и продолжить: «зажатый» до неприличия по расходам бюджет, увеличивающаяся налоговая нагрузка, растущая нестабильность нового мирового экономического порядка и пр.

Нет, всё-таки получается, что это будет не очень хороший в экономическом плане год. ВВП по темпам прироста будет около 0%. Инфляция повысится по сравнению с 2017 годом (около 2,5%), но останется в рамках приличия (4-5%). Рубль, конечно, будут держать всеми правдами и неправдами до мартовских президентских выборов, а потом его ослабление более чем вероятно, хотя катастрофичным оно вряд ли будет (до 70 рублей за доллар США, думаю, может дойти).

Это будет не лучший для экономики России год, далеко не лучший. Но по сравнению с 2019-м этот год всё-таки будет получше.

Никак не думал, что в  уходящем году мне вновь придётся писать о резком спаде в промышленности – ключевом виде экономической деятельности. Однако придётся, потому что Минэкономразвития, которое, как известно, обещало экономический рост по возрастающей, никак не может смириться с тем, что та же промышленность, по данным Росстата, обвалилась в ноябре 2017 года на 3,6% по  сравнению с ноябрём 2016 года.

Смотрите, что они придумали. В обзоре «Картина промышленности» Минэкономразвития пересчитало данные, используя для этого не среднюю, а  медианную оценку. Попросту говоря, чиновники Минэкономразвития предложили не  учитывать в расчётах показатели отраслей, которые продемонстрировали аномально низкий или высокий рост. В результате у Минэка получилось, что в обрабатывающих производствах промышленности, где спад был зафиксирован даже бóльшим, чем в  целом по всей промышленности (на 4,7% по сравнению с упомянутыми выше 3,6%), был отмечен… рост на 2,8%(!). Вот так вот: вместо минус 4,7% получили плюс 2,8%.

А теперь, оценивая все эти ухищрения, мне придётся с трудом подбирать выражения. Постараюсь…

Во-первых, согласитесь, что это как-то вызывает вопросы, почему результаты подобных упражнений не  появлялись, когда официальной статистикой фиксировался экономический рост в  промышленности. Всё устраивало?

Во-вторых, то, что выдаётся за медианную оценку (а чего, название красивое, наукообразное такое), не всем будет понятно. Дело в том, что классическая медианная оценка – это значение, условно разделяющее объект оценки пополам. К примеру, медианная зарплата – это величина, выше и ниже которой располагается по уровню оплаты по 50% работников, получающих зарплату. В случае же с пересчётом от Минэкономразвития обрабатывающие производства были ранжированы по темпам роста, после чего их  вклад в общий рост был суммирован. Когда сумма достигла 50%, появилась нужная медианная оценка(?). Медиану, по темпам роста, как-то не припомню, чтобы кто-либо когда-нибудь считал. Но вот теперь такие авторы нашлись.

Подобные лукавые пересчёты, на самом деле, не такие безобидные, как может показаться. Ну, хочется ребятам из спада сделать рост, вот и стараются. Дело в том, что чем больше будет появляться подобных объяснений, тем большей будет неопределённость экономической ситуации. А это уже, как неоднократно было доказано результатами социологических исследований, оказывает мощное сдерживающее влияние на  предпринимательскую активность. Получается, что само Минэкономразвития подобными выкладками гасит эту самую предпринимательскую активность.

Рост, говорите? Ну-ну…
Именно так можно характеризовать динамику промышленного производства в ноябре 2017 года: минус 3,6% по сравнению с ноябрем 2016 года (официальные данные Росстата). Это после нулевой динамики в октябре 2017 года. И это после всех последних заявлений о том, что экономика «набирает обороты», что она вошла в новую фазу экономического роста, что устойчиво растет и т.д. и т.п. Напомню, что еще в мае 2017 года промышленность выросла на 5,6% в годовом выражении, а теперь такой вот минус.

Пару недель назад я высказал уверенность, что ноябрь будет плохим, но, честно признаюсь, я не предполагал, что он будет настолько плохим. Минпромторг, разумеется, засуетился и сегодня судорожно объясняет этот обвал и эффектом базы, и необходимостью выполнения соглашения с ОПЕК по ограничению добычи нефти, и даже теплой погодой. Отбросим надуманный фактор теплой погоды (речь, напомню, о ноябре), но мне хочется спросить: а что, об относительно высокой базе для сравнения (в ноябре 2016 года промпроизводство выросло на 3,4%) до сих пор не было известно? Это только сейчас для правительственных чиновников стало откровением, да? Или об этих всех ОПЕКовских делах и их последствиях тоже только что узнали? Что-то в своих недавних прогнозах и обещаниях об этом не говорили? А, Минэкономразвития? Что приутихли в своих обещаниях? И еще, никакие названные в оправдание объяснялки все равно не годятся, потому что ведь Росстат дает не только упомянутую выше цифру в сравнении с ноябрем 2016 года, но и в сравнении с предыдущим периодом (октябрем 2017 года) с исключением сезонного и календарного факторов: минус 1,4%. Здесь какие будут придумки?

Нет, ребята, нынешний провал – это естественное следствие неэффективной экономической политики, когда основные структурные проблемы не решаются, когда бюджетные деньги используются неэффективно, когда налоговая нагрузка растет, а проблемы защищенности прав собственности остаются по-прежнему актуальными, когда развитие и защита конкуренции так и не стали государственным приоритетом. Власти рано решили, что груз этих проблем не такой уж большой (да они, по большому счету, и не признают эти проблемы), что цены на нефть устойчиво пошли вверх и только вверх, что контрсанкции – это вообще очень хорошо, просто замечательно для российской экономики. Последние статданные по динамике промышленного производства в ноябре (кстати, обрабатывающие отрасли промышленности вообще просели на 4,7%) являются лишним доказательством того, что экономический кризис не закончился. В 2017 году была только некоторая адаптация, коррекционный рост –  это так называется. Кризисы заканчиваются тогда, когда причины, вызвавшие их, перестают действовать. Если фундаментальные причины кризиса остались (пресловутые структурные проблемы), то и он останется. Никаких чудес здесь не бывает. 

Результаты последнего опроса Левада-Центра запомнились про «сильную руку», про то, что многие по-прежнему считают, как она необходима нашему народу.

Между тем,  мне, как экономисту, весьма интересными показались ответы на следующий вопрос: «На ком, на ваш взгляд, лежит основная заслуга за экономические успехи России, рост благосостояния населения?» Конечно, сразу хочется уточнить, какие такие экономические успехи имеются в виду, и что это за рост благосостояния народа, если реальные располагаемые денежные доходы населения падают четвертый год подряд.

Напомню, что в  январе-октябре 2017 года, по информации Росстата, реальные доходы населения снизились на 1,3% в годовом выражении. Ну, да ладно, не будем придираться к  формулировкам вопроса социологического обследования.

Ответы получились и  ожидаемые, и неожиданные. Ожидаемо, разумеется, что экономические успехи и рост благосостояния люди связывают с действующим президентом: 61% ответивших так считают. Но в августе 2014 года таковых было 81%. То есть сегодня мы наблюдаем достаточно резкое падение этого показателя. Но что такое 2014-й год в  экономическом плане, если тогда был отмечен столь высокий показатель? Нет, ничего выдающегося в экономике в 2014 году не произошло. Более того, именно к  концу того года экономика страны вошла в экономический кризис. Причем связано это было отнюдь не только с падением мировых цен на нефть и с санкциями-антисанкциями. Доказательство: уже к середине 2014 года, когда еще не  было этих мощных внешних негативных факторов, экономика уже практически не росла (по итогам первого полугодия 2014 года ВВП вырос всего лишь на 0,8% в годовом выражении).

Но мы же помним, что случилось в 2014 году. Вот вам и доказательство того, как экономические трудности могут «подавляться» внешнеполитическими действиями.

Отличительной особенностью результатов последнего соцопроса Левада-Центра стало и то, что самыми высокими за все годы наблюдений оказались следующие показатели: 12% ответивших считают, что основная заслуга за экономические успехи и рост благосостояния лежит на губернаторах и местных властях, а 10% ответивших связывают эти успехи с предпринимателями. Это – хорошие результаты и  справедливые. Значит, потихоньку крепнет мнение о том, что и от региональных, местных властей кое-что зависит. Значит, есть положительные изменения в  отношениях к бизнесу, хотя, безусловно, многие по-прежнему считают, что если бизнесмен, значит, жулик.

А вот что совсем не  радует, так это то, что не было ответивших, которые бы считали, что основная заслуга за экономические успехи России лежит на людях. Возможно, конечно, что здесь и авторы исследования не доработали, не предложив респондентам соответствующую формулировку (хотя был ответ «на других»).

С этими ответами многие проблемы «вылезают»: россияне по-прежнему считают, что от них ничего не  зависит; у людей есть проблема с элементарным самоуважением и пр.

Но главное:  эх, были бы заслуги, был бы рост благосостояния, тогда бы и не очень важно бы было, благодаря кому это все.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире