Как говорится, все мы вышли из гоголевской шинели. Многие, правда, из сталинской. Не без посредства мрачной тени униженного и оскорблённого капитана Копейкина. Некоторые – прогуливались с Пушкиным. Однако, кое-кто спутал и явно, вместо Александра Сергеича, тесно общался с Репетиловым. Ну да бог с ними. Есть такие, что вышли (и не вернулись) с Хармсом, Введенским и Олейниковым. И тут, кстати, не обошлось без капитана – капитана Лебядкина. В общем, у всех своя шинель. Ну или шанель. Но это совсем другая половина истории…


Валерий Мишин. Из серии «Мужики»:




Валерию Андреевичу Мишину – художнику и поэту – 80 лет. К его юбилею в Санкт-Петербургском Союзе художников открылась и, увы, очень быстро прошла очень большая выставка «Опыты на холсте и бумаге».

В Валерии Мишине, похоже, вполне естественным образом сошлись довольно разные линии отечественной культуры. «Прогулки» с классикой – и языковая клоунада обэриутов; виртуозность знаковой графики – и язык живописи, тяготеющий к монументальному; комбинаторный реализм – и неуёмная страстность абстрактных текстур.

Валерий Мишин даже дал своему творческому кредо и методу имя:  «РеРеализм» или «Остаточный реализм» (Re Re – Residual Realism). Разнообразие граней единства, которое составляет сам Валерий Мишин, при всей, казалось бы, легкомысленности культа игры в «форму», несёт в себе то, что делает любое вИденье – и творчество – глубоким: трагизм ощущения (параллельного всему сиюминутному) нашей случайности в бесконечности мироздания. Незащищенности, которая, к тому же, вместо рефлекторной поддержки другом друга, умудряется оборачиваться в человечьем мире враждой и разобщением. Эта эмоционально-смысловая глубина неотъемлемо присутствует и в лёгкости Пушкина, и в новых измерениях Хлебникова, и в космизме Заболоцкого, и даже в записках на полях жизни у Олейникова. В неоклассицизме «Девочки на шаре», в атомном взрыве формализма Поллока, в гипнотизме Леонардо, в суровой твёрдости Кранаха, в «пейзажах» Брейгеля Старшего, в гудящем молекулярном улье Филонова…

Не то чтобы сравниваю (хотя желание проследить культурные мосты никто не отнимет у нас), но к этой глубине восприятия и созидания центростремится и творчество Мишина, во всех своих проявлениях.


Из серии «Мужики»:




Стихи Валерия Мишина – верлибры или с рифмой – «свободные». И, созвучно эпохе, её новым стандартам, телеграфически (вернее, мессенджерно) свободны также от пунктуации и прочих «формальностей». Но «не свободны» от той самой внутренней безоружной глубины.

всё что кусает – укусит
глазом не моргнёт
при случае –
сожрёт
всё что жалит – ужалит
бровью не поведёт
никакой жалости –
наоборот

а любовь
что она значит?
с кем сближает?
кусачего с кусачим
или кто жалит?

(здесь и далее стихи Валерия Мишина)


Из серии «Мужики»:




Сатира, лубочные стилизации и, порой, почти публицистические отклики на окружающие реалии и злобу дня – в графических листах (и стихах) Мишина, благодаря «предчувствию космоса» и серьёзному качеству его технического мастерства, преображаются в метафоры, в метафизические, почти скульптурные знаки нашего бытия.


«Знай меру»:




Художник Валерий Мишин, которого, с 70-х, уже поколения знают и любят как могучего графика, всё сильнее поглощён живописью и даже настаивает на её первичности для Художника. С чем не совсем могут смириться покорённые зрители его «Мужиков», серии начатой автором ещё в 60-70-е (и продолжающейся ныне: на выставке представлены новые работы цикла).

Живописи Мишина – ещё больше, даже чем его графике – свойственна скульптурность и метафизика образов.


Автопортрет и портрет жены, поэта Тамары Буковской. Холст, масло:




в метро висит плакат:
быстрое избавление
от алкогольной
и игровой
зависимости
внизу
номер телефона

это не для меня

от всех зависимостей
давно избавился
кроме одной –
по-прежнему тебя люблю

звоню
но ты на третьей фразе
бросаешь трубку




«Линии пересечения». Холст, масло:





Приверженец «актуальной» поэзии и «кухни» парадокса, Мишин любит давать довольно-таки неожиданные названия своим работам.

«Не отказывайся». Холст, масло:




если честно
ситуация тупиковая
как у братьев коэнов
старикам здесь не место
молодые под следствием
но ещё сгодятся
на пушечное мясо
надо ли растолковывать
знал бы где припарковывал
если честно
выбрал другое место

а ты еще в силе?
как у братьев васильевых
кабы не рецидив
тонешь прости комдив
не переплыв реку
тонут с тобой калеки
белые красные
гласные безгласные
глаголы местоимения
члены предложения
попав в одну воронку
не принесут похоронку
если честно
пропавшие безвестно



«Северная Дакота». Холст, масло:




будете меня учить –
ничему не научитесь сами
учить меня дело безнадёжное
нужно учить долго-долго
за это время
в мире произойдут
глобальные изменения
задержавшись возле меня
пропустите много важного
и существенного
попросту отстанете от жизни
правда я мог бы вам
кое-что подсказать
но вы не слушаете
потому что учите меня
не надо меня учить не надо



«Может быть, мы ещё успеем». Бумага, акварель:





В прошлом веке Мишин много работал в технике гравюры. Сегодня это часто карандаш.

Книжные иллюстрации:




Окунь клевал на червя.
Уклейка на опарыша.
Улов бросал в ведро.
Прежде чем всплыть
кверху брюхом,
рыба билась о воду.
После заметил:
один из окуней
перегрыз уклейку.
Заглотить не сумел
или не успел,
но перегрыз.
А не так ли человеки?
Пойманные
на разную наживку,
замкнутые
в одно пространство,
одну резервацию,
одну зону,
одну преисподнюю,
нет чтобы спасаться,
выручать друг друга,
спешат друг друга
загрызть.





меня узнавали
когда приходил в фетровой шляпе
в вельветовой кепке
меня узнавали
даже в вязаной шапке
принимая за своего
меня не узнали
когда пришёл без головного убора
лысый
на меня смотрели
как на потерянного человека
человека потерявшего
шляпу
кепку
шапку
человека у которого ничего нет
кроме лысины
пригодной лишь для того
чтобы на неё слетались мухи


говорю
здравствуйте
вы меня не узнали
хотите
я выйду и войду снова
в фетровой шляпе
вельветовой кепке
вязаной шапке…

не успел договорить
меня оттолкнул
вошедший за мной
некто в маске с автоматом
ничего не говоря он выстрелил вверх
похоже его все узнали







последняя строчка
тащилась за мной
будто в рассрочку
от самой пивной

считай из боязни
её потерять
к речи бессвязной
вернуться опять

последнюю строчку
ведя между строк
держал как собачку
за поводок


Иллюстрации к роману Евгения Замятина «Мы»:




Старики подолгу сидят на одном месте
В одной позе
Так сидел мой дед
Мой отец
Так сижу я

О чём-то думают
О чём-то думаю

Однажды я спросил деда: О чём?
Он ответил: Ни о чём
Отца я уже не спрашивал

Сам пытаюсь думать Ни о чём
Это очень трудная задача –
Прогнать все посторонние мысли
И остановиться на одной-единственной
Мысли Ни о чём

Недавно мой сын
Заметив мой сосредоточенный взгляд
На одной точке
Спросил: Всё хорошо?
Да – ответил я – Всё хорошо

И про себя подумал:
У меня получилось – думать Ни о чём
Всё хорошо





нет единоначалия
у молочая
и иванчая
у подорожника
живут где получается
на ветру качаются
множатся

нет чинопочитания
у крапивы
и конского щАвеля
у борщевика
растут одичалые
как допущение
наверняка







...Есть стандартный и довольно-таки дурацкий вопрос, который периодически задают нашим бардам: что вы придумываете сначала – музыку или стихи?
– Да я вообще ничего не придумываю, всё по-настоящему!
Такого хочется ответа – от музыканта, поэта, художника.
Такой, настоящей, хотелось бы чтоб случалась и встреча с нами этого космического, глубинного простодушия – мудрёного ли, или спонтанного – слетающего с языка творящего.


В этом году ожидаются, по крайней мере, ещё две выставки мастера в Петербурге.

Подробнее познакомиться с выставкой Валерия Мишина «Опыты на холсте и бумаге» в петербургском Союзе художников (и с её открытием) можно – ЗДЕСЬ








Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире