Утром 19 -го августа 1991 года я, как обычно, с трудом продрала глаза, собралась и поехала на работу в Останкино. Телевизора на кухне у нас отродясь не было, радио тоже не включала, чтобы мужа не будить. Спокойно дошла до метро «Шаболовская», доехала до «Щербаковской», потом на троллейбусе на улицу Академика Королёва. Только здесь возникло подозрение, что что-то не так. Около Телецентра стояли военные. Я не помню, было ли оцепление, потому что до дверей дошла без помех. На входе усиленный наряд милиции немножко досмотрел. И только здесь я впервые услышала слово «переворот».

Работать в этот день не пришлось. В хранилище звукозаписей Телерадиофонда, где и было моё рабочее место, не было ни окон, ни телевизора. Да и редакторы за музыкой как-то не шли. Хотя, из-за частых похорон вождей у нас даже появилась «похоронная полка». Но и она 19 августа не понадобилась – в Останкино все смотрели телевизоры.

Сотрудники Телецентра всегда были на особом положении: по внутренней телевизионной сети транслировали не только программы ЦТ, выходящие на «Орбитах», то есть на Дальний Восток и Сибирь, но и CNN. Разумеется, 19 августа именно CNN и смотрели. Другой информации извне не было.

На экране танки и бронетехника шли в центр по Люсиновской улице, практически мимо моего дома. Я позвонила мужу. Он как раз проснулся и начал бриться, собираясь потом по каким-то своим делам.

– А у нас переворот, – сказала я ему совершенно спокойным голосом. – CNN показывает танки на Люсиновке.

– Ага. – ответил он и положил трубку. Потом он рассказал, что сначала добрился, а уж потом включил телевизор и увидел «Лебединое озеро».

Особого страха не было. Просто не верилось, что может быть что-то плохое и надолго. Просто не верилось. Смотрели, как кино. Спустя много лет так же смотрели, как падают башни-близнецы в Нью-Йорке.



Оторваться от телевизора было трудно, но меня ждали в женской консультации, ибо я была на пятом месяце беременности. Без проблем доехала обратно на Шаболовку, пришла к врачам. Посмотрели – и сказали:

– Можешь не доносить, будь осторожна.

– Где уж тут, – говорю, – вон пришла на работу, а там – танки.

– Ну и нечего на такую работу ходить!

И дали больничный. На этом моя трудовая деятельность в славном месте на улице Академика Королёва закончилась. Больше я туда не вернулась.

Несмотря на угрозы врачей, ближе к вечеру 19 августа мы с мужем отправились погулять в центр. На Кузнецком мосту стояли БТРы, из них торчали испуганные молоденькие солдатики. Мы откушали мороженого в кафе, вышли на улицу. Ситуация изменилась. Солдатики ели бутерброды, пирожки и яблоки, которые им приносили чьи-то матери. (Напомню, это был 91-й год, когда крупы и пелёнки выдавали по талонам). Некоторые катали мальчишек на броне, украшенной цветами.

Было абсолютно ясно, что стрелять они уже не будут. Армия была «распропагандирована». Наоборот, возникло ощущение какого-то праздника и единения. Ни про какого Горбачёва или Ельцина и не думали.



Последующие дни я только и делала, что удерживала моего молодого и демократически настроенного мужа от похода на защиту Белого Дома. Угрожала выкидышем. Муж на баррикады не пошёл, а я всё равно родила на два месяца раньше срока.

Оригинал


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире