День должен был сложиться иначе, не так, как сложился. Совещание, встречи, документы — спокойный день, день для подготовки к «большой переговорной неделе».

Первые сообщения о теракте в Бельгии пришли в начале 11. Спустя полтора часа были понятны масштабы трагедии.

Телефоны разрывались. «Разрывались» — это было слово дня.
«Что с россиянами в Бельгии?». «Каковы оценки МИД России произошедшего в Брюсселе?». «Есть ли план борьбы с террористической угрозой в Европе?». «Что будет дальше?». Десятки вопросов.

Мы попросили наших территориалов (так мы называем экспертов по странам) подготовить комментарий. Но бюрократия — главный враг пресс-службы. Пока всё напишут, согласуют, пока два абзаца пройдут все необходимые фильтры ...
Нарушая каноны и традиции десятилетиями доминировавшего консервативного подхода, мы обзвонили сами все отделы, собрали информацию и начали комментировать.

Что за дурацкая привычка у некоторых журналистов звонить не с мобильных или персональных телефонов, а с корпоративных коммутаторов?! Ведь им невозможно перезвонить. Перезваниваешь, а тебе: «Здравствуйте, Вы позвонили в наш замечательный холдинг «N». Если Вы знаете номер абонента, наберите его в тоновом режиме». Да не знаю я номер абонента! И кто конкретно звонил, тоже не знаю!!!

Наверное, дала 10 интервью: Р-24, Первый, Дождь, Рен-тв, Life-news, РСН, RT, агентства, газеты, инет-издания… Я точно всех не помню. Но помню , что не смогла ответить на звонок «Сноба» — перезванивала, но так и не нашла, кто звонил.

— А зачем Вы так распинались, не у нас же бабахнуло? — спросил меня знакомый.
— Что значит «не у нас»? — опешила я.
— Да то и значит: сколько можно сочувствовать «им», когда на теракты у нас они в лучшем случае внимания не обращают, а обычно просто издеваются… Не надоело Вам? — полоснуло по щеке.

И я начала говорить с удвоенной силой: «Мы выражаем самые искренние соболезнования…. Слова поддержки тем, кто… Это общая трагедия… Нам нужно объединяться… Важно понять первопричины…»

Потому что, конечно, это моя работа отвечать на вопросы СМИ. Но не в этом дело. Страшно было осознавать, что, устав от бесконечного игнорирования зарубежными партнёрами наших, российских бед и бедствий, люди начинают отстраняться. Ожидая своей очереди в эфире, читая комментарии , я натыкалась на разные отзывы, в том числе отчаянные:"НАС никогда не слышали, и мы не должны сопереживать ИМ".
И хотя я на всю жизнь запомнила западные публикации, посвящённые Беслану, в которых вся ответственность за трагедию возлагалась на Москву, я вновь начинала заново:"Это наша общая беда… Мы призываем объединить усилия...Нельзя оправдывать действия террористов в одном регионе и порицать в другом… Нет плохих и хороших террористов… Надо возобновлять сотрудничество, заблокированное не по нашей инициативе.. "

Один за одним появлялись заявления российских официальных лиц с однозначным осуждением терактов и словами поддержки. Иначе и быть не могло.

К обеду страсти накалились нешуточно, из телевизора и инета страшным уродством вылезало от «мы все умрем " до «введите ВКС в Бельгию»... Люди несли цветы к бельгийскому посольству… То тут, то там подванивало такиминадостью.

И тогда в эфире Россия-24 я так и сказала: только ни в коем случае не злорадствуйте! Вот дословная цитата:"В первую очередь, нужно сделать все, чтобы никакого злорадства, никакого ощущения «вот у них… а у нас — нет», — чтобы этого не было. Сегодня уровень террористической угрозы по всему миру таков, что нет ни одного района, города, страны, в независимости от экономики, политики, социального уровня, уровня благосостояния, который был бы защищен. Сегодняшний случай стал этому подтверждением, финальным. Если в центре Европы, в одном из самых благополучных городов мира, в городе, где находится штаб-квартира НАТО, происходит не один, а целая цепь терактов, мне кажется, что надо всем просыпаться и понять, что дальше так идти не может. Нужно действительно предпринимать все возможные меры для того, чтобы остановить расползание этой катастрофы».

Эту фразу я повторяю , увы, не первый раз. Теракты в Париже комментировала именно так. Хотя никто не проснулся. То есть Олланд, конечно, вздрогнул от ночного кошмара, попытался собрать широкую коалицию, но его вовремя уложили снова спать.

В 19:00 мне показали ссылку на статью опубликованную на сайте «Радио Свобода». Заголовок подкосил — «Хоровое оскотинивание на государственном уровне». Автор (не путать с журналистом) рассказывал, как российские чиновники злорадствуют в связи с терактами в Бельгии. Чья фотография красовалась в, прости Господи, статье? Правильно — моя. В лучших традициях агитпропа: в форме, с приведением в качестве убийственного аргумента чужого твита, не имеющего ко мне никакого отношения.

Назвать меня наивной, не понимающей, где очутилась, не сможет никто. Но вот эта публикация немного убила. И это уже не «а ля гер ком а ля гер». Это чистой воды «а ля гар ком а ля гар», потому что «информационная война» превратилась в адское шапито.
И дух у меня перехвалило отнюдь не от состряпанной поганой агитки — не первая и не последняя. А от того, что про «оскотиневание» при освещении терактов написало именно «Радио Свобода». То самое издание, которое превратилось в многолетнее пастбище северокавказских террористов, представляя их публике как политических эмигрантов, беженцев и борцов за справедливость. О финансировании этого информационного ресурса можно прочитать в интернете. Как там написано, деньги вливаются из тех же структур, которые каждый день пугают «российской информационной машиной».

После переговоров с руководством русскоязычной службы и приведения фактов текст и заголовок подчистили. Но привокзальная грязь осталась.

Оригинал



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире