20:49 , 26 июня 2010

Выставка «Пир Трималхиона»



Т. ОЛЕВСКИЙ: Сюжет старый, как мир, пересказанный Петронием, помещен в наши дни и заключен в черную ротонду посреди Бахметьевского гаража, как жемчуг в новую оправу. Хозяева жизни надвигаются неумолимо и совершенно синхронно – этакая атака клонов. Нет ни единого повода остановить их движение, все вполне пристойно и неотвратимо. И в этом какая-то особенная и чересчур точная красота, пришедшая то ли с полотен Дайнеки, то ли с картин малых голландцев. Каждый здесь переносится в новый рай, где кипят вполне человеческие страсти, подчиненные одному закону – удовлетворению плотских желаний. Об этом мне рассказала единственная посетительница экспозиции «AES+F» Настя. Почему единственная, об этом позже.

НАСТЯ: Очень мало они делали для России. Видеоинсталляции, видеокартины. Дело в том, что вот этот Трималхион, в переводе как «трижды гад», он, будучи рабом, разбогател, вот случайно разбогател. Но при этом разбогател он только материально, но в душе никак не возрос. Он решил: вот раз я богат, значит, я должен показать всем свое богатство. Решил созвать всех самых богатых людей Рима к себе в гости. Ну, так называемый пир. Но при этом у него была идея: «Люди-то богатые, да, все хорошо, я с ними познакомлюсь, и я войду, может быть, в их общество. Но я помню, как они надо мной издевались, как они меня унижали. И я им отплачу той же самой монетой». Богатые люди не поняли, как, и не обратили внимание на то, что они начинают постепенно меняться местами со слугами. То есть теперь слуги уже сидят за столом, а сами богатые люди им прислуживают. Вот слуги, они изначально все пестрые, богатые люди – они в обычном белом. Это вся инсталляция… они начинают с того, что за ними ухаживают, но в определенный момент они постепенно начинают меняться местами.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Писать полотна светотенью – изобретение не новое, но, пожалуй, сейчас окончательно укоренившееся. Одна незадача – стоит включить свет, и экраны останутся темными. Как будто нарочное напоминание о том, что приставка «нео» у этой классики неслучайна. Вот и в этот раз в «Гараже» свет погас, а вместе с ним ушла публика. Ненадолго. Как-то, переезжая с места на место, пришлось разбирать толстые семейные альбомы. И я поймал себя на мысли, что теперь на память остается лишь пара флешек, да еще целлулоидная мусорная свалка. Такой вот пластиковый мир. Но пока в двери Триклиния постучал ликтор, и вошел в белой одежде новый сотрапезник. Пораженный его величием, я вообразил, что пришел Претор и потому хотел было вскочить с ложи и опустить на землю босые ноги. Но… (неразб.) посмеялся над моей почтительностью и сказал: «Сиди ты, глупый человек, это Габена, каменотес. Говорят, превосходно делает надгробные памятники». Он же, изрядно выпивши, опирался на плечи своей жены. На голове его красовалось несколько венков. Полюбопытствовать здесь может каждый, но предназначается все это незримому персонажу – покупателю инсталляции. Кому-то из списков… (неразб.), думает арт-критик «Коммерсанта» Валентин Дьяконов.

В. ДЬЯКОНОВ: Задумка этого видео состоит в том, что группа «AES+F» взяли отрывок из известного произведения древнеримской литературы «Сатирикон», вдохновились этим отрывком и создали некую современную версию пира Трималхиона. Эпохи примерно упадка, да? Другое дело, что в их работах ранних было вот то, что обывателю кажется главным признаком современного искусства – то есть ирония, какая-то непонятность, иррациональность. А сегодня они рассчитывают на создание некоего такого выставочного блокбастера. То есть это массовое зрелище, очень красивое. Для коллекционеров, которые покупают это дорогое, в принципе, искусство, это, можно сказать, такое зеркало, которое им льстит, мира лакшера и потребителей с легкой-легкой иронией, но и настоящим таким вот, действительно порочным любованием. У группы «AES+F» нет заказчика, но, в принципе, их заказчиком может стать каждый из видео… (неразб.). То есть некий богатый человек, отдыхающий в неком шикарном отеле. В этом смысле они как художники классической эпохи работают на заказ. Он невелик, этот социальный пафос. Хотя художники, они, в принципе, делают красиво, как… (неразб.) отцы классической эстетики, там можно много чего найти. И люди находят, откапывают это. И любой посетитель Эрмитажа и Пушкинского музея будет чувствовать себя, как дома, в инсталляции «AES». Но с другой стороны, они недемократичны. То есть это не Голливуд, который снимает «Аватар» про простого парня. Это наслаждение некой красивой жизнью.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Пока Светлана Светличная принимает ухаживания от здоровяка – вождя африканского племени, а светская львица или, например, серая мышка делят внимание пары альфонсов, звучит Бетховен. Затем в этот запланированный мир неназванных совокуплений, чревоугодия и чего только в голову взбредет, прорывается хаос, все летит к чертям. В конце концов, личная безопасность оказывается куда дороже призрачной свободы. Узнаваемо, не так ли? Положить это на ноты довелось композитору Павлу Карманову.

П. КАРМАНОВ: Специфика работы заключалась в том, что художники мне задали некие темы из классической музыки, но попросили их пристроить к акцентам, которые существуют у них в видео. Также там участвует и моя музыка тоже примерно на одну треть. Правда, в Бетховене и Моцарте барокко никакого уже нет, тем не менее, какая-то такая отсылка к образцам классицизма, видимо, им очень важна. И мне пришлось в некоторых случаях два – три раза повторить одно и то же, с тем чтобы выполнить волю художников и попасть в нужные акценты. Причем сразу на трех, как вы понимаете, группах экранов. Ну, там, во-первых, есть некая драматургия во всех частях примерно, и там существуют некие переломные моменты, в том числе, в конце, в одно и то же время во всех трех частях момент такой катастрофы. В одном случае это цунами, на другой группе экранов это самоубийство молодого человека в инвалидной коляске, который съезжает с трамплина, и в третьем случае – это, по-моему, взрыв шаров для гольфа и вылет их в космос, где они становятся планетами, и таким образом, это все отдаляется от нас. Вообще я рекомендовал бы 20 минут смотреть в одну сторону, потом 20 минут – в другую, и 20 – в третью, чтобы как-то вот ничто не ускользнуло от взора.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Сейчас побывать на «Пиру Трималхиона» может каждый, если не придет день, когда в Москве будет гореть очередная подстанция, беспардонно ставшая частью арт-объекта. Но стоит поспешить. Вдруг найдется богатый мизантроп, который все же спрячет «AES+F» на каком-нибудь пятизвездочном острове.

Читать и слушать эфир программы «Музейные палаты»


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире