Тема передачи «Музейные палаты» в субботу, 7 марта – выставка Tattoo в Государственном музее изобразительных искусств им. Пушкина.

Гости передачи – кураторы выставки, заместитель заведующего отделом организации выставок Варвара Шкерменёва и ведущий специалист по экспозиционно-выставочной деятельности Александра Савенкова. 

 

Это выставка гостевая – подготовлена парижским Музеем на набережной Бранли, чье полное обозначение выглядит как «Музей искусства и цивилизаций Африки, Азии, Океании и Америки», к чему в последние годы добавили «имени Жака Ширака» в память об инициаторе организации подобного музея. Причем выставка путешествующая – она уже была показана в целом ряде стран, прежде чем добраться до Москвы. В какой-то мере экспозиция в ходе своих странствий меняется – вернее, каждая принимающая сторона добавляет что-то свое. С российской стороны в процессе поучаствовали непосредственно ГМИИ, а также ГИМ, РГБ, петербуржские Эрмитаж и Кунсткамера, частные коллекционеры. 

 

Вообще-то эта экспозиция может, вероятно, заинтересовать две категории зрителей. Во-первых, любителей этнографии. Во-вторых, непосредственно мастеров татуировки (ну, и любителей носить результат их творчества на себе). Для последних тут привезено множество эскизов современных татуировщиков – причем не только на бумаге, но и на носителях объемных: силиконовых слепках рук, ног и торсов (что, правда делает выставочные залы несколько похожими на анатомический театр). 

 

Обратимся лучше к этнографии. Само слово «тату» – не европейского происхождения, оно было завезено моряками из Полинезии где-то во второй половине XVIII века. Однако практика нанесения изображений непосредственно на тело человека не является принадлежностью исключительно экзотических туземных племен, с которыми европейские путешественники начали знакомиться в период «великих географических открытий». По мнению специалистов, через подобное на заре своего существования проходило абсолютно любое общество (что периодически подтверждается археологическими находками мумифицированных тел и в Старом, и в Новом Свете).

ГМИИ им. Пушкина пытается поддержать эту гипотезу одним из самых древних своих экспонатов. Это египетская ложечка из слоновой кости, датируемая XV веком до нашей эры: изображение плывущей девушки с цветком лотоса. Линии на теле изображенной кураторы выставки склонны трактовать именно как татуировку. 

 

Татуировка в ранних обществах выступала, по данным этнографов, маркером принадлежности к определенному сообществу, а также указанием на социальное положение человека. Там, где подобное сохранялось, это успела запечатлеть даже появившаяся лишь в XIX столетии фотография.  


 

Но интерес к экзотической для Европы теме возник, разумеется, значительно раньше. Изображения татуированных туземцев делались в самых разных техниках – от живописи и графики до скульптуры. 


 

Бывали ситуации и более экзотические, когда в Старый Свет привозили самих татуированных туземцев – и это вызывало еще больший интерес. 

 

Интерес, впрочем, стал не только праздным, но и научным. В том числе и в России – вот рисунки, сделанные участником путешествий Крузенштерна, членом Петербургской академии наук Вильгельмом Готтлибом Тилезиусом фон Тиленау. 

 

Гравюры по рисункам Михаила Тиханова, художника, плававшего с экспедицией капитана Василия Головнина на шлюпе «Камчатка». 


 

Наконец, собственноручные зарисовки типов татуировок, сделанные Николаем Миклухо-Маклаем на Новой Гвинее. 

 

Как же все-таки входила татуировка в современное общество? В Европе изображения на теле долгое время существовали лишь как знак позора – вспомним клеймение воров или, в конце концов, лилию на плече Миледи в романе Дюма. Но со временем они вновь стали возникать на добровольной основе, как признак некоей общности – среди солдат, моряков, а также в среде криминальной.

Вот фотографии солдат, сделанных на рубеже XIX-XX веков во Франции. 

 

А вот канадские морячки у татуировщика. 

 

Латиноамериканский гангстер. 

 

И советский заключенный. 

 

Но интерес к татуировке постепенно выходил и за рамки подобных достаточно замкнутых сообществ. Повлияло на это и знакомство с более эстетичной, на взгляд многих, японской татуировкой – тем более, что она, как свидетельствуют и старинные японские гравюры, была многоцветной. 


 

И отправились по городам и весям мастера-татуировщики. Уже называвшие себя, между прочим, «художниками». И возившие с собой множество образцов. 



 

Менялась и техника исполнения. Вот чем пользовались когда-то туземцы: штампы для нанесения рисунка, затем костяные, деревянные, реже металлические инструменты для нанесения по нему линий на кожу. 



 

А вот первую электрическую ручку изобрел, представьте, Томас Эдисон. Вообще-то вовсе не для татуировки, но на ее основе появились и тату-машины.  

 

Сама же тема татуировки проникла и в современное искусство. В экспозиции представлены два таких представителя «контемпорари арт». Вим Дельвуа – хотя некоторых его метод нанесения изображений на кожу живых свиней (утверждается, что под наркозом) может шокировать. 


 

И скульптор Фабио Виале, способный сделать из мрамора даже лодку (на одной такой он, помнится, плавал по пруду в Парке Горького). Сейчас им предоставлены воспроизведения фрагментов античных скульптур, на которые автор нанес изображения татуировок. Вот торс Венеры в японском стиле. 

 

А вот на мраморе – наколки криминальные. 


 

Ну, а продлится все это в ГМИИ, в здании Галереи искусства стран Европы и Америки XIX–XX веков, до конца мая. 


 

Текст: Татьяна Пелипейко

 



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире