13:38 , 15 ноября 2019

Мода и стиль в Литературном музее

Тема передачи «Музейные палаты» в субботу, 16 ноября – выставка «От Толстого до Толстого. Писатель, мода и стиль» в Государственном музее истории российской литературы им. В.И. Даля.

Гость передачи – куратор выставки, зам. директора музея по научной работе Эрнест Орлов.

Не столько мода, конечно (организаторы выставки и не ставили себе целью проследить эволюцию одежды из XIX в ХХ век), сколько стиль. Но опять-таки: понимаемый как индивидуальность. А где-то и как намеренная манера себя подать. И временной охват действительно – от Льва Николаевича до Алексея Николаевича.

Экспозиция начинается с шутки: сравните рост нескольких литераторов – из самых известных. А заодно и себя к измерительной линейке можете приложить.

Но если кроме шуток – это довольно большой межмузейный проект. Участвуют в нем полтора десятка музеев, большей частью (что логично) литературно-мемориальных. И показывают многое – одежду, личные вещи, предметы обихода. Единственное, чего на выставке нет – это книг. Ни одной, что особо отметили организаторы.

 

А вот почитать на выставке, тем не менее, есть что, и в немалом количестве. Любили писатели друг о друге высказаться – кто в письме, кто в мемуарах, кто и просто устно, но публично, так что кем-то было записано и донесено до потомства. Оставим, впрочем, авторов анонимными – но процитируем.

Вот о Толстом (Льве Николаевиче): «В двух шагах стоял одетый в серую холщовую блузу, подпоясанную широким ремнем, заложив одну руку за пояс и держа в другой жестяной чайник, Гомер русской «Илиады», творец «Войны и мира».

 

Таким Толстого (но Толстого в почтенном возрасте – в молодости-то он как раз стремился следовать моде!) действительно запечатлел знаменитый фотограф Прокудин-Горский. А из музея в Ясной Поляне добавили блузы, картузы и сапоги.

 

Драматурга Александра Островского мы привыкли представлять себе по увесистому памятнику, установленному возле Малого театра. Однако так было не всегда: «Молодой Островский представлял из себя стройного юношу, одетого щеголевато, а по получении первой платы за «Свои люди» даже по последней парижской моде».

 

Впрочем, со временем и это изменилось: «В своей усадьбе Александр Николаевич ходил в русском костюме: в рубашке навыпуск, шароварах, длинных сапогах, серой коротенькой поддевке и шляпе с широкими полями

И явно любил драматург всевозможную тогдашнюю оргтехнику, доставленную на выставку из его музея-усадьбы Щелыково.

 

Леонид Андреев и Максим Горький – приятельствовали, даже жили в одно время на Капри. Но насколько разная манера одеваться – Горький уже избрал для себя нечто демократически-романтическое.

 

Чехов: пенсне, галстук, накрахмаленная сорочка… Это тоже пришло не сразу – таков был его стиль в последние годы жизни.

 

Неизменно строго на публике одевался Валерий Брюсов: «Необыкновенно тонкий, гибкий как ветка; и еще тоньше, еще гибче делал его черный сюртук, застегнутый на все пуговицы…».  В экспозиции, правда, фрак а не сюртук – но брюсовский.

 

А что же Блок? Казалось бы, и ему бы свойствен столь же неизменно строгий стиль. Но нет – «Александр Александрович ходил в Шахматове по обыкновению в русских косоворотках – белых, расшитых по борту, без шапки, в высоких сапогах…» Или в очень простой куртке.

 

Отвлечемся на дам. Тут диапазон еще шире. Вот что писала, к примеру, одна из современниц (именно современниц, понятно!) о Зинаиде Гиппиус: «Одевалась она очень странно. В молодости оригинальничала: носила мужской костюм, вечернее платье с белыми крыльями, голову обвязывала ленточкой с брошкой на лбу. С годами это оригинальничание перешло в какую-то ерунду. На шею натягивала розовую ленточку, за ухо перекидывала шнурок, на котором болтался у самой щеки монокль. Зимой она носила какие-то душегрейки, пелеринки, несколько штук сразу, одна на другой

А вот платье и шаль, принадлежавшие Анне Ахматовой. В схожей одежде можно видеть ее и на фотографиях – причем разного времени.

 

Не столь заботилась об элегантности Марина Цветаева: «Марина купила под категорическим нажимом платье себе, совсем уж простенькое Bauerkleid; крестьянский этот, ситцевый фасон с обтянутым лифом и сборчатой юбкой она любила и носила всю жизнь.» Простыми были и ее украшения.

 

А вот в соседней витрине – вовсе не дамское платье, а знаменитый «хитон» Максимилиана Волошина. Хотя сам он с термином был не согласен:

«Хитонами их назвать никак нельзя – это длинные блузы ниже колен византийского (т.е. русской рубахи) покроя. Приезжих весьма интересует вопрос: есть ли под рубахой штаны? Если это может успокоить встревоженное общественное мнение литературной России, я могу вам ответить: да, я ношу под рубахой штаны. Поражаться нужно, как зачем и почему это может интересовать кого-нибудь?»

 

Знаменитая «желтая кофта» Маяковского – оказывается, с ней тоже не все так просто. «По-моему, Маяковский не был человеком богемы и богему не любил. Он любил хорошо, по-европейски одетых женщин и сам хотел так одеваться. И если он ходил в желтой кофте, то только потому, я думаю, что бедно и плохо одетым он ходить не хотел. Как только это стало возможным, он стал одеваться хорошо, по европейски

 

Намеренно «народный» стиль культивировал долгое время Сергей Есенин: «В первый раз я его встретил в лаптях и в рубахе с какими-то вышивками крестиками. Он мне показался опереточным, бутафорским. Как человек, уже в свое время относивший и отставивший желтую кофту, я деловито осведомился относительно одежи: — Это что же, для рекламы?

Есенин отвечал мне голосом таким, каким заговорило бы, должно быть, ожившее лампадное масло: — Мы деревенские, мы этого вашего не понимаем… мы уж как-нибудь… по-нашему… в исконной, посконной…

Уходя, я сказал ему на всякий случай: — Пари держу, что вы все эти лапти да петушки-гребешки бросите!» 

Так оно и случилось.

 

На этой фотографии, кстати, мы видим в руке Есенина трубку. Курили представленные писатели, на самом деле, практически все, включая дам. Кураторы экспозиции даже сделали в ней особый раздел – «курительную». Где можно полюбоваться мундштуком Льва Толстого, пепельницей Валерия Брюсова, большим набором разнообразных трубок (у Леонида Андреева – с портретом Наполеона) и портсигаров – как простых деревянных или кожаных (у Ахматовой или Андрея Белого), так и серебряных с гравировкой, как у Александра Островского, или даже с вышивкой (вероятно, исполненной дамской ручкой) у Михаила Булгакова. Всеволод Вишневский так вообще владел черепаховой табакеркой с живописной миниатюрой, XIX века (не исключено, что экспроприированной в каком-нибудь «буржуйском» доме).

Все это предварено напоминанием о вреде курения, не беспокойтесь.

 

Но вернемся к писателям. Их в экспозиции представлено еще немало – и XIX, и ХХ века. Всего в небольшом обзоре не охватишь, так что завершим «красным графом», то есть Алексеем Николаевичем Толстым. И его собственными советами коллегам-писателям по части манеры одеваться:

«Никогда ничего путного не выйдет из вас в смысле житейском, не умеете вы себя подавать людям! Вот как, например, невыгодно одеваетесь вы. Это мошенничество, по-вашему? Да кто ж теперь не мошенничает так или иначе, между прочим и наружностью! Один, видите ли, символист, другой – марксист, третий – футурист, четвертый – будто бы бывший босяк… И все наряжены. Все мошенничают, дорогой мой!»

 

Ну вот, а выставка в Литературном музее, в его новом здании на Зубовском бульваре, запланирована по 15 декабря.

 

Текст: Татьяна Пелипейко

Часть изображений любезно предоставлена пресс-службой Литературного музея.

 



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире