Тема передачи «Музейные палаты» в субботу, 23 марта – выставка произведений Ильи Репина в Третьяковской галерее.

Гости передачи – генеральный директор ГТГ Зельфира Трегулова и куратор выставки Татьяна Юденкова.



Экспозиция открывается намеренно выделенным пустым пространством. Остроумное дизайнерское решение призвано подчеркнуть отсутствие на выставке картины «Иван Грозный и сын», поврежденной не так давно вандалом и  находящейся теперь на реставрации (хотя справедливости ради надо отметить, что работу и так не планировали перемещать из Лаврушинского переулка на Крымский вал по причине ее нестабильного состояния). Впрочем, об этом уже говорено и  переговорено (желающие могут прочесть о данной истории здесь, здесь и здесь), так что обратимся к выставке собственно.

 

Справочно: это выставка действительно большая. Сделана далеко не только на собственном третьяковском материале (хотя работ Репина в  ГТГ немало, и многие были приобретены еще непосредственно Павлом Третьяковым). Среди участников – 21 российский музей и 7 зарубежных (из Белоруссии, Финляндии и  Чехии) – и это не считая еще частных собраний. Представлена как живопись, так и  графика (отметим сразу, что последнее в данном случае важно). 

 

Репин, по сути, закрывает собой XIX век (и неважно, что еще три десятилетия проживет в веке ХХ). Причем закрывает на  высоком уровне: художник безусловной академической выучки, он, с одной стороны, избегает свойственной многим его современникам западни «красивости», но с другой, не ограничивается старательной до унылости разработкой социальной темы. Как ни странно кому-то покажется, это, по сути, прежде всего рисовальщик – и  доказательством этому могут послужить, помимо рисунков, его портретные работы, оставшиеся в монохроме.

 

Впрочем, данная ситуация логична: обучение в Академии художеств тех времен давало о себе знать. Взглянем, например, на внушительную по формату работу «Воскрешение дочери Иаира», представленную Репиным в академии на конкурс на получение большой золотой медали (и сразу скажем, что и медаль получил, и право на пенсионерскую поездку за границу с нею вместе). 

 

Рано определились и жанровые предпочтения: сюжетная картина. Хотя, конечно, в невероятном количестве написаны Репиным и портреты – по  преимуществу заказные, частью «этнографические», но и те, и другие зачастую прочитываются как некая подготовка к разработке персонажей сюжетных полотен (и действительно, основой для их персонажей часто оказываются собственные родственники и знакомые художника). Почти нет – как самостоятельных произведений – пейзажей, тем более натюрмортов, а те, что есть, тоже выглядят скорее этюдами для фона будущих больших полотен. 

 

С этюдами, впрочем, случались и приключения. Так, рядом с  классическими, известными всем по школьным учебникам «Бурлаками на Волге» (да, картина приехала на московскую выставку из Русского музея) показан и не столь большой, но весьма интересный этюд на ту же тему.

 

Мало кто знает, между тем, что большие «Бурлаки» были работой заказной. Причем заказ поступил… от великого князя Владимира Александровича, и висела картина (когда не отсутствовала по причине очередной выставки) в  великокняжеской бильярдной.

 

Портреты этого раннего периода, впрочем – как правило, еще не заказ. Тут немало, с одной стороны, членов семьи (отметим портрет матери, особы явно довольно суровой).

 

Портрет собственной будущей жены Веры, дочери академика архитектуры Алексея Шевцова (тестя в дальнейшем Репин, разумеется, тоже напишет). 

 

А вот детский портрет старшей дочери, тоже Веры. Позже и ее портретов, и портретов других детей будет также много.

 

Но не исключено, что интересней автору в портретном жанре именно потенциальные «персонажи» – вплоть до весьма экзотических (где он, интересно, отыскал негритянку?).

 

Среди жанровых полотен 1870-х годов – «Проводы новобранца». В общем, вещь вполне «передвижническая» (разве что палитра слегка осветлилась благодаря путешествиям по всяким Франциям).

 

Не обходится без исторической тематики (которая долгое время считалась в академии наиболее уважаемой, но тут еще не обошлось без общения Репина с такими приверженцами этого жанра, как Василий Поленов и Василий Суриков). Но пресловутый «Иван Грозный» будет попозже, а сначала появилась все-таки «Царевна Софья» (для которой, кстати, позировала художнику мать тогда еще юного Валентина Серова, которому Репин давал уроки рисования).

 

Это, впрочем, не самый еще экзотический вариант. Посмотрим на следующий исторический (вернее, псевдоисторический, ибо достоверной основы нет) портрет – изображение боярина Федора Романова, в дальнейшем патриарха Филарета.

 

А вот черты для своего героя художник позаимствовал у лица, непосредственно им виденного – великого князя Константина Константиновича (который поэт К.Р., да).

 

Наш герой, между тем, словно живет несколькими параллельными жизнями. С одной стороны, это уже модный – и недешевый – портретист. Получает заказы и на религиозную живопись. С другой, у него появляется целая серия так называемых «народнических» картин: «Не ждали», «Арест пропагандиста» – словом, все то, что многие помнят по школьным учебникам. Вот среди них – «Сходка».

 

Что, однако, не помешало художнику получить уже не частный, а государственный заказ, от министерства двора. Так появился «Прием Александром III волостных старшин» – масштабное многофигурное полотно в шикарной резной раме. Картина предназначалась для аванзала Большого кремлевского дворца, где и находилась по 1917 год.

 

Известный «Крестный ход» сопровожден на выставке немалым количеством любопытных эскизов.

 

«Запорожская» тема – это не только знаменитое «Письмо султану» (привезенное на выставку из Русского музея). Впрочем, к нему есть симпатичное добавление в виде эскиза из фондов Третьяковки.

 

Насчет эскизной темы: тут надо не пропустить подготовительные портретные работы к еще одному госзаказу – картине «Торжественное заседание Государственного совета 7 мая 1901 года».

 

Сама по себе многометровая (почти девять метров) работа исполнена по фотографии. Но вот эскизы к изображениям персонажей писались отдельно – и тут выделяется впечатляющее изображение Константина Победоносцева (сразу вспоминаются «совиные крыла»…).

 

А вот так изображена художником «Манифестация 17 октября 1905 года». Это уже, понятно, не госзаказ.

 

Возвращаясь к портретам: их на выставке действительно очень много. Может быть, даже слишком много – так что утомленный зритель начинает реагировать уже только на известные имена. Например, Витте или Столыпина.

 

Многократно портретирован Репиным был Лев Толстой – и на пашне, и в рабочем кабинете, и в компании с Софьей Андреевной. А вот известный «босой» портрет вызвал у писателя недовольство – «Спасибо Репину, что оставил мне хоть штаны!».

 

В дни уже следующей революции появляется вот такой портрет Александра Керенского (датирован 1918 годом).

 

А вскоре и вот такой «Большевик».

 

После революции художник оказывается за границей – правда, в  силу чисто географических обстоятельств: его усадьба оказалась на территории ставшей независимой Финляндии. По-прежнему пишет портреты, пишет работы на  религиозные темы. А одна из последних, завершающая выставку – пляска запорожцев.

 

Выставка запланирована до середины августа. Ну, и еще раз напомню, что обращать на ней внимание стоит не только на живопись, но и на  графику.

 

Текст: Татьяна Пелипейко

 



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире