20:37 , 11 января 2019

Минин и Пожарский ждут реставрации

 

Тема передачи «Музейные палаты» в субботу, 12 января – предстоящая реставрация памятника Минину и Пожарскому на Красной площади.

Гость передачи – генеральный директор Исторического музея Алексей Левыкин.

(фото ГИМ)

 

Минувшей осенью москвичи увидели памятник Минину и  Пожарскому в лесах и всполошились: что бы это значило? Неужели что-то случилось?

Ничего страшного нет, пояснили в Историческом музее (в чьем ведении памятник с недавнего времени – а точнее, с 2016 года – и находится). Никакой аварийной ситуации, не надо пугаться. Однако первый же осмотр памятника после его перехода под эгиду музея показал, что монумент требует реставрации. И вот  началось подробное исследование – для того и леса поставлены. По его итогам будет разработан проект реставрации.

 

А пока проект разрабатывается, обратимся к истории памятника.

Со времени его установки в Москве прошло уже ровно 200 лет. Но начиналось все, разумеется, существенно раньше. Сама мысль о таком памятнике стала возникать в начале XIX века (то есть с приближением 200-летней годовщины событий Смутного времени) в круге «Вольного общества любителей словесности, наук и  художеств». К этому кругу принадлежал, среди прочих, скульптор Иван Мартос, в  то время профессор (позже станет и ректором) Академии художеств.

 

Увлекшись темой, Мартос сделал первые наброски памятника в  1804 году. Правда, первый эскиз его скульптурной группы еще совсем не похож на то, что появилось в дальнейшем. 

 

Впрочем, реальные организационные формы затея с памятником стала обретать несколько позже. И не у москвичей, а у жителей (логично!) Нижнего Новгорода – те, как и за почти двести лет до того, вновь решили скинуться на общее дело. Инициативу поддержал император Александр I, а на Академию художеств возложили задачу проведения конкурса. В нем, среди примерно десятка других авторов, принял участие и Иван Мартос. И победил. С проектом, уже существенно отличающимся от первоначального – вот гравюра, изображающая утвержденный эскиз. Гравюра, к слову, официальная – эти изображения были разосланы по всем губерниям России вместе с открытием подписки для сбора средств. За три года пожертвований набралось около 150 тысяч рублей.

 

Вот тут-то, однако, принять у себя памятник пожелала Москва. Нижнему Новгороду пришлось смириться: ему достался лишь обелиск. Мартос же  приступил к изготовлению первой большеразмерной модели – что и завершил летом 1812 года (как нетрудно догадаться, вскоре всем на некоторое время станет не до памятника).

Следующая модель, в полном, ныне нам известном размере, была готова в 1815 году, выставлена на всеобщее обозрение и заслужила всеобщее же  одобрение публики. Предстояла отливка, и для нее скульптор избрал самого лучшего, на его взгляд, литейщика Академии художеств. Звали этого человека Василий Петрович Екимов.

То есть как его звали на самом деле – никому не известно. Но  уж точно не Василием – поскольку ребенком он был взят в плен в Турции и  привезен в Россию. Как попал в Академию – тоже не очень ясно, известно только, что в 1776 году он числился «воспитанником 4-го возраста по классу медного и  чеканного мастерства». Мастерство, впрочем, освоил, судя по всему, неплохо, поскольку уже в 1777 году за успешную отливку скульптуры получил от Совета Академии премию аж в целых сто рублей. А в дальнейшем работал над проектами из самых серьезных – именно он, например, руководил отливкой «Медного всадника». Ну, и  статуя «Самсон, разрывающий пасть льву» – тоже его работа. А известный скульптор Петр Клодт – в литейном деле его, екимовский, ученик.

Так вот, завершая длинное отступление: именно этому человеку и доверили отливку памятника Минину и Пожарскому. И Екимов идет на сложнейший эксперимент: решает отливать композицию не по частям, а полностью (за вычетом меча, щита и шлема, но это уже на фоне прочего мелочи).

Проделать подобное, на самом деле, было совсем не так просто. Процесс был многоэтапный: сначала была изготовлена полноразмерная модель из воска. Затем ее 45 раз (!) обмазывали жидкой смесью из толченого кирпича с пивом и просушивали – таким образом образовалась внешняя огнеупорная оболочка. Затем внутренность скульптуры заполнили составом из алебастра и  толченого кирпича. Воск после этого выплавили – внутри осталось пустое пространство, которое и предстояло заполнить бронзе.

1100 пудов меди, 10 пудов олова, 70 пудов цинка – все это плавилось в нескольких печах на протяжении десяти часов. А вот на то, чтобы залить металл в форму, потребовалось всего 9 минут. Но при этом, к ужасу автора, около 60 пудов сплава «убежало». Конечно, при отливке металл всегда берется с запасом, но что увидят Мартос и Екимов, когда будет разбита форма?

Осторожно разобрали верхнюю часть оболочки – и отлегло: голова и рука Минина, находившиеся выше прочих частей композиции, вышли без изъяна.

 

Однако по завершении всех работ предстояла доставка изготовленного монумента из Санкт-Петербурга в Москву. Что и решили сделать водным путем: из Невы через Онежское озеро в Мариинскую систему до Шексны, затем по Волге до Нижнего Новгорода (который, как мы помним, памятника оказался лишен – правда, уже в 2000-х годах получил слегка уменьшенную реплику работы Зураба Церетели), а оттуда, в конце концов, в Москву.

Торжественное открытие состоялось 20 февраля 1818 года. С  военным парадом и прочим подобающим церемониалом.

 

Отметим, однако, что стоял в то время памятник вовсе не на месте, привычном большинству ныне живущих – то есть не у «Василия Блаженного», а в середине площади.

 

Это видно и на гравюрах XIX века, и на фотографиях начала ХХ  столетия.

 

Памятник, несомненно, стал популярен. Во всяком случае, его изображение моментально освоили мастера декоративно-прикладного искусства.

 

И конечно, памятник виден на множестве живописных и  графических произведений. Вот среди них картина совершенно замечательная: «Крестный ход во время парада революционных войск на Красной площади 4 марта 1917 года». То есть это Февральская революция. (Обратим внимание: в руках у  князя Пожарского флаг с надписью «Да здравствует свободный народ!».) 

 

А вот при советской власти некоторые горячие головы призывали отправить Минина с Пожарским в переплавку – как «представителей боярско-торгового союза, заключенного для удушения крестьянской войны». Однако обошлось.

Но вот военным и физкультурным парадам на Красной площади памятник стал мешать. И его в начале 1930-х решили перенести на ныне известное место, к собору. В ГИМе недавно обнаружили любопытные фотографии подготовки к  этому процессу – в альбоме любительских снимков.

 

А вот так памятник перетаскивали – в нижней части фотографии видна надпись «3 VIII 1931».

 

Отношение к памятнику в дальнейшем тоже поменялось – во  время войны его логичным образом стали использовать в патриотической пропаганде.

 

А вот теперь вернемся к теме реставрации. Конечно, любой памятник периодически требует этого. И сведения о первой относятся еще к 1890-м годам, то есть к концу XIX века. Тогда, впрочем, потребовалась всего лишь очистка монумента и золочение знаменитой надписи «ГРАЖДАНИНУ МИНИНУ И КНЯЗЮ ПОЖАРСКОМУ БЛАГОДАРНАЯ РОССiЯ. ЛIЪТО 1817».

Не исключено, что лихо, по-большевистски проделанное передвижение памятника на другую сторону площади все же повлияло на его состояние. Так, в  1940 году уже выявилась необходимость промазки швов гранитных плит и подсыпки на месте обнажения бута, а при составлении «дефектного акта» 1953 года отмечалось неудовлетворительное состояние отместки и бордюра. Реставрация 1964 года вновь ограничилась промывкой от пыли и копоти и заделкой швов в  постаменте. Надпись, впрочем, не забывали периодически золотить.

В начала 1980-х годов было проведено очередное серьезное исследование.

(фото из архива семьи реставратора И.П.Горина)

 

Однако серьезной реставрации вслед за этим не случилось – что задним числом объясняют то ли отсутствием опыта работы с подобными объектами, то ли отсутствием в Москве нужной производственной базы, то ли – стоит ли удивляться – отсутствием средств. Ограничивалось вновь очисткой и  укреплением.

Короче говоря, к XXI веку монумент подошел в состоянии сложном – не только истончился металл корпуса, но и подверглись сильной коррозии прутья внутреннего каркаса. Впрочем, лучше дать слово ведающему теперь памятником Историческому музею – вот как описаны на его сайте необходимые реставрационные работы:

«Скульптурную группу демонтируют с Красной площади и реставрация будет осуществляться в мастерской, для того, чтобы можно было работать в любых погодных условиях. Комплексная реставрация памятника — очистка полостей от стержневой массы и удаление прокорродировавших железных элементов внутреннего каркаса скульптурной группы; расчистка поверхности скульптурной группы с максимальным сохранением естественных патин; заделка дефектов, отверстий, трещин на поверхностях; патинирование; усиление дренирования полостей фигур.

В летний период, после демонтажа скульптурной группы, будут проведены работы по комплексной реставрации постамента: замена подкладок под плинт в виде железных брусьев; усиление, гидроизоляция, дренирование фундаментов постамента; реставрация гранита, отмостки и бордюра; реставрация и крепление барельефов; реставрация и  восстановление позолоты букв; подсветка и озеленение, монтаж скульптурной группы на постамент

Что и говорить, планы серьезные. Но и требующие серьезных финансов: так что на реставрацию «Минина и Пожарского» объявлен сбор (как было, впрочем, и двести с лишним лет назад, когда монумент только планировали установить).

Тут, конечно, остается вопрос: что за этим – чистая символика или неготовность Министерства культуры выделить средства из бюджета? Будем надеяться, что директор ГИМа даст ответ на это в эфире.

 

Текст: Татьяна Пелипейко

 


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире