museum_echo

Музейные палаты

13 декабря 2018

F

 

Тема передачи «Музейные палаты» в субботу, 15 декабря – новая экспозиция Музея истории ГУЛАГа.

Гости передачи – старший научный сотрудник музея Татьяна Полянская и руководитель экскурсионно-программного отдела Константин Андреев (фотографии с сайта музея).

 

Замысел Музея истории ГУЛАГа возник в 2001 году – тогда с  этой идеей выступил Антон Владимирович Антонов-Овсеенко, сын расстрелянного «врага народа», сам проведший 13 лет в лагерях. Поддержал этот замысел московский Департамент культуры. В 2004 году первая экспозиция открылась на  Петровке.

 

Обычная старомосковская подворотня неожиданно приводила с  оживленной улицы во двор с наблюдательными вышками и колючей проволокой – экспозиция фактически начиналась уже здесь.

 

Внутреннее помещение музея воспроизводило лагерный барак. Основу первой экспозиции составили документы, переданные музею Московской ассоциацией жертв политических репрессий.

 

Несмотря на тесноту помещений, проходили в здании на  Петровке и временные выставки. Среди которых особенно заметной стала экспозиция «Комиссар исчезает». 

 

Вопрос с помещением решили в начале 2010-х, когда специально для музея отреставрировали полуразрушенный доходный дом начала ХХ века на  Самотеке. 

 

Первая экспозиция открылась здесь три года назад – еще временная, но уже значительно расширенная по сравнению с Петровкой.

 

На новом месте также стали проходить и временные выставки.

 

Появилась библиотека, пространство для лекций и кинопоказов. Наконец, открылся Центр документации – в нем оказывают помощь тем, кто ищет информацию о своих репрессированных родных. Создана и интерактивная карта ГУЛАГа.

 

Ну, и вот наконец доработана постоянная экспозиция музея, подробно прослеживающая историю репрессивной системы в СССР с начала 1920-х годов. Мультимедийный формат, письма и дневники, озвученные актерами Театра Наций, технологии виртуальной реальности – таковы особенности новой экспозиции.

О ней я уже немного рассказывала здесь. Ну, а гости эфира смогут рассказать подробнее.

 

Текст: Татьяна Пелипейко

Тема передачи «Музейные палаты» в субботу, 8 декабря – выставка «Матвей Казаков и допожарная Москва» в Государственном музее архитектуры имени А.В. Щусева.

Гость передачи – директор музея Елизавета Лихачева.

 

В МУАРе открыли выставку «Матвей Казаков и допожарная Москва», приурочив ее к 280-летию со дня рождения архитектора.

Ну, что Казаков – один из любимых героев Музея архитектуры, это понятно. В Москве родился, в Москве учился, в Москве строил – ну разве что умер не в Москве, а в Рязани, но и то случилось в 1812 году при известии о  пожаре Москвы.

Пожар, впрочем, не уничтожил построенное Казаковым. И даже  многочисленные московские реновации разных времен тоже окончательно его постройки не изничтожили – кое-что (и не так мало) в городе еще стоит. Взять хоть здание сената в Московском Кремле – его нетрудно узнать по этому лаконичному казаковскому плану.

 

Выставка про Казакова в МУАРе тоже не первая. Так что на  этот раз решили подойти к делу фундаментально и показать графическое наследие зодчего (а это не только проектные чертежи, но и акварели, и рисунки) не только  из собственных фондов. Привлечены самые разные институции – ГИМ, ГМИИ им. Пушкина, Эрмитаж, Русский музей, Научно-исследовательский музей Российской академии художеств, Музей А.С. Пушкина, и даже Российский государственный исторический архив, Российский государственный военно-исторический архив и Российский государственный архив древних актов.

 

Хотя учился Казаков у представителя барокко Дмитрия Ухтомского (главного архитектора Москвы в эпоху правления Елизаветы Петровны), сам Матвей Федорович оказался связан с другим стилем – зарождавшимся во второй половине XVIII столетия классицизмом. Тут на него повлияла, по всей вероятности, работа на раннем этапе под руководством другого виднейшего архитектора – Василия Баженова, знакомого с новой французской архитектурной модой не понаслышке.

Далеко не все «классицистическое» в Москве строил или проектировал Казаков, но его влияние на городскую застройку несомненно – в том числе и потому, что сам преподавал, организовав архитектурную школу при Экспедиции кремлевского строения. От него, собственно, и идет тот тип строения, который принято считать «истинно старомосковским»: фасад с колонным портиком по  красной линии улицы (что означало отход от привычной ранее «усадебной» застройки с домом в глубине участка).  

 

Не все в казаковском наследии осуществлено – а вот  документация сохранилась. Эта часть экспозиции может быть особо интересна для многих.

 

Классический вариант проекта: фасад – разрез. Узнаем дом Губина на Петровке?

 

Отдельно представлены элементы декора той эпохи – и лепного, и деревянного.

 

Не все построенное зодчим дожило до наших дней. К примеру, усадьба Петровское-Княжищево (Алабино) ныне в руинах. Остается любоваться макетом.

 

Изучать же творчество архитектора Казакова во всех подробностях можно в анфиладе главного здания музея до середины марта.

 

Текст: Татьяна Пелипейко


 

Тема передачи «Музейные палаты» в субботу, 1 декабря – выставка «Пикассо & Хохлова» в Музее изобразительных искусств им. Пушкина.

Гость передачи – куратор выставки, старший научный сотрудник отдела искусства стран Европы и Америки XIX-XX веков Алексей Петухов.

 

Входящих на выставку в первую очередь встречает большой дорожный сундук. На нем инициалы «O.P.» – что означает латиницей «Ольга Пикассо». Понятно, что вещь эта из разряда, как говорится, мемориальных. Но что, собственно, подтолкнуло кураторов поместить ее  в экспозицию? 

 

А дело в том, что именно в этом сундуке Ольга Хохлова, первая жена Пабло Пикассо, хранила свой личный архив. А в нем – фотографии, начиная со времени, когда она танцевала в «Русских балетах» Дягилева (что и  стало поводом для ее знакомства с художником, приглашенным оформлять некоторые из дягилевских спектаклей). Там же – обширная переписка, включая письма родных, оставшихся в России (превратившейся в СССР, куда танцовщица уже никогда не  вернулась). Архив на протяжении многих лет изучал общий внук Пабло Пикассо и  Ольги Хохловой, Бернар Руис-Пикассо. Материалы архива и стали основой для формирования концепции выставки.

 

А вот первый портрет Ольги, написанный Пикассо в Барселоне (не случайно танцовщица изображена в испанской мантилье). Это 1917 год.

 

Уже в следующем году Ольга и Пабло обвенчались в  православном храме в Париже. И в последующие годы появляется множество портретов Ольги в самых разных техниках – гравюра, рисунок, пастель, масло…

При этом каждый, кто вспомнит о кубистических работах Пикассо конца 1900-х годов, может удивляться столь традиционной с виду манере. Действительно, для Пикассо рубеж 1910-х – 1920-х годов был периодом обращения к  классической, даже академической стилистике, попыткой переосмыслить Энгра.

 

В 1921 году в семье появляется сын – Поль (Пауло).

 

И конечно, вслед за этим – и множество портретов. Поль просто, Поль в маскарадных костюмах (тут и Арлекин, и Пьеро, и тореадор), Поль за рисованием, Поль верхом на ослике…

 

Семейный архив предлагает нам не только множество фотографий, но и даже любительскую кинохронику. Вот Ольга на поляне с собакой.

 

Значит ли это, что Пикассо по всем параметрам остепенился? Как бы не так: он не сможет удержаться как в одном-единственном изобразительном стиле, так и в спокойной семейной жизни. Вот для сравнения два портрета: и там и там – дама в шляпе с пером. И это примерно одно время – начало 1920-х.

 

Или вот такая появляется «Обнаженная в кресле».

 

Семейная жизнь пары также начинает давать трещину. Ознакомиться с биографией художника в части его личной жизни ни для кого не  составит труда, так что подробности опустим. Кураторы же экспозиции видят отражение этого кризиса в появлении в работах Пикассо темы Минотавра.

 

«Художник и модель».

 

Представлена также большая серия «купальщиц» – и среди этих образов уже усматривается не только законная жена, но и другая модель и муза.

 

«Фигуры на берегу моря».

 

Брак Ольги Хохловой и Пабло Пикассо окончательно распался в  1935 году – хотя официально никогда не был расторгнут, и конец ему положила только кончина Ольги в 1955-м. Периодом их совместной жизни и ограничена экспозиция, позволяющая проследить эволюцию творчества Пикассо именно за это время.

 

Выставка проходит в главном здании ГМИИ на Волхонке и  продлится до февраля.

 

Остается добавить, что тематика стартовавшего в ГМИИ музыкального фестиваля «Декабрьские вечера» (ниже – фотография с репетиции) тоже напрямую увязана с проходящей выставкой «Пикассо & Хохлова»: в  программу включены произведения русских, французских и испанских композиторов. Подробности же легко обнаружить на сайте музея

 

Текст: Татьяна Пелипейко

 

 

Тема передачи «Музейные платы» в субботу, 24 ноября – выставка работ Михаила Ларионова в Третьяковской галерее.

Гости передачи – кураторы выставки Ирина Вакар и Евгения Илюхина.

Конечно, помещенная ниже фотография старшего научного сотрудника отдела живописи первой половины ХХ века Ирины Вакар – по всем параметрам фотографический брак. Но настолько перекликается с ларионовским «лучизмом», что я не удержалась — да простят меня! — и выбрала именно этот кадр. :) 

 

Второй куратор и также старший научный сотрудник ГТГ Евгения Илюхина попала в кадр на фоне работ из значимой ларионовской серии «Времена года». Но об этом позже.

 

Экспозиция большая (всего около 500 экспонатов), и охватывает различные периоды творчества Ларионова, от самых ранних. Больше всего тут работ из собственных третьяковских фондов – и это не потому, что другие музеи не дали ничего или дали мало, а  потому, что огромная часть наследия действительно находится именно в ГТГ. Началось с приобретений еще в 1900-х годах, продолжилось в первый послереволюционный период – пока не грянул соцреализм, – а потом многое поступило в Москву по  завещанию вдовы художника.

Однако и другие музеи задействованы довольно активно. Среди них – Русский музей, музеи Уфы, Волгограда, Екатеринбурга, Казани, Краснодара, Омска, Нижнего Новгорода, Рязани, Ульяновска и Владикавказа. К чему добавились отдельные вещи из Центра Помпиду, галереи Тейт, Альбертины, Музея Людвига, Музея Виктории и Альберта, а  также галерейных и частных собраний.

 

Что уж там сподвигло ребенка из семьи военного медика увлечься живописью – сейчас сказать трудно. Но после получения среднего образования мы видим Михаила Ларионова отнюдь не в военной школе и не на  медицинском факультете, а в Московском училище живописи, ваяния и зодчества (где среди его преподавателей оказались, в частности, Валентин Серов и Исаак Левитан).

Впрочем, самые ранние работы Ларионова большинство зрителей, привычных к его авангардному периоду, за его произведения и не признало бы: тут скорее что-то в стиле «галантного» мирискусничества. Но большой объем выставки позволяет показать и их.

 

Тут же – пейзажи, больше зимние, в серебристо-серой гамме (интересно, что почти к монохрому художник вернется в поздние годы).

 

Первые годы ХХ века – это время, когда произведения поменявших подход к живописи французов уже можно видеть и в Москве (в собрании, скажем, Щукина). И мы видим, как Ларионов осваивает приемы импрессионизма – вот  «Сад весной», который был приобретен в 1907 году Третьяковской галереей (первое приобретение работы этого автора в галерее, кстати, не удержалось и сейчас прибыло из Казани, куда было переброшено в начале 30-х годов – в то время вообще музейные фонды тасовали как заблагорассудится).

 

Вот еще несколько таких работ «импрессионистического» периода. 

 

Впрочем, вскоре Ларионов получает возможность посмотреть на  работы французов уже непосредственно в Париже – где, в частности, видит полотна Гогена и других постимпрессионистов. У него же самого в это время появляется своеобразная анималистика. 

 

На примере двух «Павлинов» эволюция стиля особенно заметна. Первый – 1907 года, второй – 1910-го.

 

Тут же рядом – совершенно сезаннистские «Груши».

 

Но следующий этап поиска – неопримитивизм, причем во многом основанный на стилистике народного лубка или провинциальной вывески.

 

Вот еще работы конца 1900-х годов.

 

Новый поворот художнику позволила сделать – как это ни  удивительно – военная служба. В 1910 году Ларионов отбывает воинскую повинность (правда, в качестве вольноопределяющегося) и создает по впечатлениям от нее большую серию картин.

 

Эксперименты и поиски продолжаются. Появляется серия «Венер».

 

«Трамвай в городе» – это уже не только привет свежепоявившемуся футуризму, но и подступы к собственной «лучистской» манере.

 

Это было время манифестов – и вот появился манифест: «Выдвигаемый нами стиль лучистой живописи имеет в виду пространственные формы, возникающие от пересечения отраженных лучей различных предметов, формы, выделенные волею художника. Луч условно изображается на плоскости цветной линией. То, что ценно для любителя живописи, в лучистой картине выявляется наивысшим образом. Те предметы, которые мы видим в жизни, не играют здесь никакой роли, то же, что является сущностью самой живописи, здесь лучше всего может быть показано — комбинация цвета, его насыщенность, отношения цветовых масс, углубленность, фактура; на всем этом тот, кто интересуется живописью, может сосредоточиться всецело. (…)

Отсюда начинается истинное освобождение живописи и жизнь ее только по своим законам, живописи самодовлеющей, имеющей свои формы, цвет и тембр

 

Свой «лучизм» Ларионов вовсе не воспринимал как живопись исключительно беспредметную. В этой манере у него появляются пейзажи – и  городской, и сельский.

 

Анималистические работы – вот «Голова быка» и «Петух».

 

Наконец, уже упомянутые «Времена года» или «новый примитив». Лаконизм и в линии, и в цвете – и при этом очень четко рассчитанная и  выверенная композиция.

 

Эти работы были впервые показаны на выставке в 1913 году. И  уже приближается Первая мировая война. На которую Михаил Ларионов будет призван, получит ранение, в 1915 году будет комиссован. И окажется в Париже вместе со своей спутницей жизни, также художницей Натальей Гончаровой – ее  Ларионов портретировал неоднократно, и вот вам портрет как раз 1915 года, с  элементами коллажа.

 

В Париже оба художника не случайно, а с антрепризой Дягилева, для которой создают эскизы и костюмов, и декораций, и афиш. Этот раздел на выставке весьма объемен и включает также целый фотоархив.

 

Да, чтоб не забыть – тут еще и прелестные графические шаржи. Вот, например, Сергей Дягилев – с собакой.

 

В Россию – СССР художники так и не вернутся. В Париже будут выставляться (и их работы попадут в зарубежные музеи), будут работать для театра и книгоиздания (показаны, в частности, интереснейшие иллюстрации Ларионова к поэме Блока «Двенадцать»). Вернутся – уже без них, но по их воле – многие работы, а также собственное художественное собрание Михаила Ларионова (это прежде всего русский лубок, восточная гравюра и прочие разновидности народного искусства), а также его внушительная библиотека. Часть всего этого – разумеется, только часть – тоже показана на выставке.

 

Выставка Михаила Ларионова проходит в здании Третьяковской галереи на Крымском валу и продлится по 20 января.

 

Напомню также, что в ГТГ на Крымском последние дни (по 25 ноября) продолжается выставка Наталии Турновой. Здесь же (по 13 января) – выставка Ильи Кабакова «В будущее возьмут не всех». И только что открылась выставка эстонской живописи за последние сто лет.

Есть интересное и в других зданиях Третьяковки, в  Лаврушинском переулке – но это уже тема для отдельного разговора.

 

Текст: Татьяна Пелипейко

 

 

Тема передачи «Музейные палаты» в субботу, 17 ноября – выставка «Железо и мужество» в Сергиево-Посадском историко-художественном музее-заповеднике.

Гости передачи – заместитель генерального директора Сергиево-Посадского музея-заповедника по научной работе Светлана Николаева, куратор выставки, ведущий научный сотрудник Сергиево-Посадского музея Татьяна Токарева и научный сотрудник сектора оружия и конского убранства Оружейной палаты Московского Кремля Александр Чубинский.

 

Выставка в Сергиевом Посаде приурочена к 400-летию Деулинского перемирия – соглашения с Речью Посполитой, которое завершило в 1618 году многолетние военные действия на территории России. Само село Деулино расположено недалеко от Троице-Сергиева монастыря, так что тут тоже все логично.

А вот что вряд ли ожидаемо для большинства зрителей – выставка почти полностью построена на теме оружия. Причем не оружия вообще, не  принесенного внутрь монастырских стен пришлыми отрядами, а собственного – оказывается, был такой! – монастырского арсенала.

И в подтверждение тому – документ. А именно, опись Троице-Сергиевой лавры, составленная в первой половине XVII столетия. В ней перечню оружейных запасов крепости уделено более 30 страниц.

 

Но у внимательного зрителя будет еще один повод удивиться. В  пояснениях к экспонатам нередко значится: «произведено в монастырских мастерских». Причем касается это не только холодного, но и огнестрельного оружия.

 

Монастырский арсенал перекочевал со временем в музейные фонды. Но фонды не только свои, сергиево-посадские – и тут самое время задаться вопросом, какое отношение к выставке имеют Музеи Кремля.

Оказывается, тоже самое прямое. Оружейная палата предоставила на выставку экспонаты, которые тоже когда-то (еще не как экспонаты, а именно как оружие) хранились в лавре – а в Москву, в Кремль были отправлены распоряжением Николая I.

Оттуда сейчас в Сергиев Посад прибыли образцы как огнестрельного, так и холодного оружия – к примеру, вот эти бердыши (весьма серьезное на самом деле оружие, а вовсе не декорация).

 

Мемориальный комплекс предметов, связанных с именем Дмитрия Пожарского, тоже сложился на выставке общими усилиями.

 

Нельзя не отметить и присутствующую в экспозиции нумизматическую редкость. В лавре – а ныне в музее-заповеднике – сохранилась золотая копейка, отчеканенная от имени «царевича Владислава» (золото для чеканки монет такого достоинства использовалось на Руси только в очень короткий период, и только во время Смуты). 

 

Разнообразных экспонатов – и оружейных, и не оружейных – на  сергиево-посадской выставке около 400.

 

Так уж случилось, что об этой выставке я уже рассказывала довольно подробно в блоге передачи «Путешествие по Подмосковью» – читаем здесь

Вытравка «Железо и мужество» расположилась в одном из  корпусов Конного двора. Продлится до 12 декабря.

 

Текст: Татьяна Пелипейко

 

 

Тема передачи «Музейные палаты» в субботу, 10 ноября – 100-летие Государственного музея Востока.

Гость передачи – генеральный директор музея Александр Седов.

 

Музею Востока – действительно сто лет. За это время он успел неоднократно поменять название – Ars asiatica, Музей восточных культур, Музей искусства народов Востока… Не раз менял и локацию, пока не приземлился в 1980-х годах в нынешнем помещении на Никитском бульваре.

Свое столетие музей отметил двумя выставками. Первая – «Люди и вещи» – в камерном формате рассказывает об этапах формирования музея и о людях, чьи собрания влились в разное время в его фонды. Среди прочего здесь представлен скромный с виду ковер – но именно ему когда-то был присвоен инвентарный номер 1. 

 

Ну, а вторая выставка, «Восток. Другая красота», посвящена теме женщины, причем в традиционной культуре. Как и в постоянной экспозиции музея, здесь проведено разделение по регионам. И действительно – тут различается не только стилистика одежды и украшений, но и сам подход к женской красоте и  месту женщины в социуме.

 

Начнем, пожалуй, с ближайшего к нам Кавказа. Здесь традиционная одежда близка, в общем-то, к европейскому (скорее византийскому) средневековью. Самое старое изображение, которым зритель располагает, – копия фрески XII века, изображающей царицу Тамару. 

 

Армянский женский костюм XIX века – отметим обязательность вышитого декора.

 

Движемся чуть ниже: вот Иран. Как видим, не всегда исламские традиции запрещали изображать людей или заставляли женщину скрывать лицо.

 

Турция: внутри гарема одежда тоже не была столь уж закрытой. Вот на прогулку в город дамы – естественно, в сопровождении – облачались в  глухой плащ и прикрывали лицо вуалью. А так – пожалуйста, лицо открыто.  

 

Самый строгий вариант: Средняя Азия. Естественно, это также уличная одежда – и под такой вообще не разберешь, кто там кроется. Завеса для лица плелась из конского волоса.

 

Южная Азия – совсем другой расклад (впрочем, объясняемый, возможно, жарким климатом). В Индии – легкое сари и подчеркнутая естественность фигуры (желательно пышнотелой).

 

Одежда кочевых народов (монголы, буряты) основана прежде всего на удобстве. Да не вообще, а удобстве скакать верхом – да, и женщинам тоже. Поэтому халаты для женщин и мужчин фасоном различались не слишком – разве  что отделкой. Да, и конечно, сапоги.

 

Дальний Восток – совсем иное. Причем и внутренние различия внутри субрегиона присутствуют. Так, в Китае считалось, что женская красота непременно требует усовершенствования, внешнего вмешательства. И вот как в результате выглядят крошечные туфельки (длина подошвы – чуть больше десяти сантиметров) – можно представить, во что превратилась бинтуемая с детства нога.

 

Корея такого избежала – а традиционный костюм для выхода из  дома делался достаточно свободным.

 

Япония также многое переняла от Китая, но до членовредительства все же не дошла. Зато очень важными здесь стали прическа и  сложный грим.

 

Ну, а самой простой и удобной, без вычурности, оказалась, пожалуй, одежда Юго-Восточной Азии: Вьетнам, Лаос, Кабожда, Мьянма…

 

Не забудем и про украшения – для многих регионов они явно составляли наиболее увесистую часть костюма.

 

Ну, а продлится юбилейная выставка в Музее Востока до  середины января.


Текст: Татьяна Пелипейко

 

02 ноября 2018

Ночь искусств

 

Тема передачи «Музейные палаты» в субботу, 3 ноября – предстоящая «Ночь искусств».

Гость передачи – глава департамента культуры правительства Москвы Александр Кибовский.

 

Уж сколько в последнее время у нас бывало «Ночей» – «Ночь музеев», «Ночь кино», «Библионочь» и так далее. «Ночь искусств» – это объединение всего возможного без всяких ограничений. В этот раз она пройдет 4 ноября.

Обещают нам на этот раз множество всего – не только привычные изобразительное искусство, кинопоказы и музыку, но еще и моду, и дизайн, и  разнообразные экскурсии.

Места действия также будут разнообразны – наряду со всем традиционно в подобном участвующим, предполагаются вокзалы, планетарий и даже  Останкинская башня. Наконец, и публику тоже ждут весьма разную – наряду с  обычно любящей подобные мероприятия молодежью в этот раз (что, впрочем – и по понятным причинам, – можно считать трендом последних месяцев) решили поместить в фокус поколение 75+ (sic!). Что все это означает и как будет выглядеть – спросим у гостя эфира.

Что важно знать: вход на мероприятия «Ночи» бесплатный. Однако на многие события нужно предварительно регистрироваться – проверяйте обязательно.

 

Информацию о программах можно найти на сайте mos.ru/artnight 

Многие музеи прислали свои подробные программы – небольшую подборку смотрим здесь

Ну, и наконец: собравшись в какое-то конкретное место, обязательно загляните на соответствующий сайт для уточнений и самих событий, и  расписания.

 

Тема передачи «Музейные палаты» в субботу, 27 октября – выставка «Исаак Левитан и авторский кинематограф» и другие проекты Еврейского музея и центра толерантности.

Гость передачи – главный куратор музея Мария Насимова.

 

Когда в Еврейском музее и  Центре толерантности объявили выставку «Исаак Левитан и авторский кинематограф», это уже заранее несколько интриговало публику. То есть не сама по себе идея кураторов – а отразить предполагалось тему и роль пейзажа (особенно «левитанистого» – не спешите возмущаться, термин придуман еще Антоном Чеховым :)) в авторском кино. Вопрос был в том, как именно это сделают.

 

И в смысле кино сделали хорошо. Несколько полупрозрачных занавесей-экранов (которые к тому же слегка колышет спрятанный вентилятор, исполняющий роль ветерка), и на них, собственно, и проецируется подборка кинокадров. Причем хорошая (как по авторам – Эйзенштейн, Тарковский, Кончаловский, Сокуров, Довженко, Звягинцев и пр., так и  по собственно выбранным фрагментам). Иногда даже напрямую перекликающаяся с  представленными живописными работами.

 

Теперь что касается живописных работ: их три с чем-то десятка, предоставлены ГТГ, Литературным музеем, Русским музеем, музеями Астрахани, Кирова, Иерусалима, Нижнего Тагила, Омска, Плёса, Рязани, Самары, Саратова, Смоленска, Тулы, а также частными собраниями. Что интересно, поскольку большинство этих полотен нам незнакомо.

Некоторую проблему, правда, может составить полумрак в зале – но тут уж либо картины нормально освещать, либо показывать кино. :) В любом случае, пейзажи вечерние или отражающие пасмурную погоду чувствуют себя в экспозиции явно комфортнее.

 

Выставка «Исаак Левитан и авторский кинематограф» запланирована до середины января.

 

Между тем нельзя не коснуться и еще одной открывшейся в  Еврейском музее и центре толерантности выставки. Это «Социалистический сюрреализм», крупноформатные работы фотографа Александра Генциса.

 

О чем тут речь: в течение четырех лет автор фотографировал на ЗИЛе, к тому времени уже готовящемся к закрытию. Много общался с  сотрудниками – в общем, проникся ситуацией. И в результате подготовил большой альбом. Часть его (16 фотографий) демонстрируется сейчас на выставке.

 

Смесь трезвого взгляда, ностальгии, иронии – в общем, тут как в жизни, всего понемногу. И конечно, очень качественные снимки. Вот вам несколько кадров, любезно предоставленных организаторами.

 

Интереснее всего рассматривать эту экспозицию вместе с  автором, под его рассказы. Но тут уж кому как повезет. А продлится выставка до  декабря.

 

Текст: Татьяна Пелипейко

 

 

Тема передачи «Музейные палаты» в субботу, 20 октября – вторая часть выставки «Изобразительное искусство эпохи Эдо» в ГМИИ им. Пушкина.

Гости передачи – чрезвычайный и полномочный посол Японии в  РФ Тоёхиса Кодзуки и куратор выставки, ведущий научный сотрудник отдела графики ГМИИ Айнура Юсупова.

 

Выставка живописи и гравюры эпохи Эдо проходит в ГМИИ им. Пушкина в два этапа, каждый длится около месяца (о первой части выставки речь уже шла здесь). Это объясняется особенностями демонстрации графики – она не может длиться более четырех недель. Так что фактически в ГМИИ в рамках перекрестного года Японии и  России последовательно демонстрируются две разных (хоть и посвященных одному этапу в изобразительном искусстве Японии) выставки.

Всего же в экспозицию включено более 130 работ. Это живопись (на бумаге и на шелке) и гравюра (ксилография, гравюра на дереве). Широк тематический охват: пейзажи (с отдельными вариациями малых форм, такими, как «цветы и птицы»), исторические сцены, жанровые сценки (тут можно выделить линию театра – как портреты актеров, так и воспроизведение мизансцен, и линию красавиц – главным образом обитательниц «веселых кварталов», которые являлись для своих современниц, к тому же, законодательницами мод). Большая часть представленного привезена из Японии (и среди них есть имеющие статус «национального сокровища» или «особо ценного объекта культуры»), но экспозиция дополнена и произведениями из фондов самого ГМИИ, а также Музея Востока.

Наконец, важно и то, что в эпоху Эдо в Японии возникло много разнообразных направлений и школ. Так что особо интересующиеся могут оценить и  тонкости их различий.

 

Забавно, кстати – в заведенной еще с первой части выставки книге отзывов множество не только текстов, то и рисунков – уж кто как умеет.

 

Продлится же вторая часть выставки «Шедевры живописи и гравюры эпохи Эдо» по  28 октября. Так что желающим посмотреть надо успеть.

 

Текст: Татьяна Пелипейко

 

 

Тема передачи «Музейные палаты» в субботу, 13 октября – выставка «Акварели Великой княгини Ольги Александровны» в Третьяковской галерее.

Гость передачи – председатель Регионального благотворительного общественного фонда имени Е.И.В. Великой Княгини Ольги Александровны «Программа помощи России», куратор выставки Ольга Куликовская-Романова.

 

Выставка акварелей Великой княгини Ольги Александровны, как и открывшаяся одновременно с ней в здании Третьяковской галереи на крымском валу фотовыставка «Романовы. Семейные хроники», приурочена к траурной дате – столетию расстрела семьи Николая II в Екатеринбурге.

Собственно же акварели Ольги Александровны демонстрируются в  Москве не в первый раз, и ее манера, равно как и тематика, зрителю знакомы.   

 

Ольга Александровна – младшая сестра Николая II и самый младший ребенок в  семье Александра III. Ребенок «порфирородный» – это значит, что она появилась на свет, когда ее отец уже вступил на престол.

Рисовать маленькую Ольгу учили, разумеется, как и прочих детей в семье (и в преподавателях были живописцы вполне признанные, хоть и  строго академического направления). Однако именно она увлеклась живописью более всех прочих.

 

Понятно, что профессиональной карьеры в этом случае и  предполагаться не могло. Однако некоторые живописные работы юной великой княжны все же становились публичными: одни передавались ею на благотворительные аукционы, с других – с той же целью сбора средств на благотворительность – печатались открытки (несколько таких тоже представлены на выставке).

 

В основном среди этих акварелей – натюрморты и пейзажи. Хотя и некоторое количество портретов – в основном семейных – тоже присутствует.

 

Что еще нам известно об Ольге Александровне? Что она смогла пойти наперекор установленным правилам и добилась от брата-императора согласия на расторжение своего первого, неудачного брака с принцем Ольденбургским. Вторично вышла замуж за ротмистра Николая Куликовского – брак был «неравнородный», ибо муж был «простым дворянином». Что, правда, как раз несколько помогло ей после революции – она уже не числилась членом императорской фамилии и в первое время избежала репрессий. Но в конце концов семья – уже с двумя малолетними детьми – была вынуждена отправиться в эмиграцию. Сначала в Данию, где в тому времени находилась мать Ольги, вдовствующая императрица Мария Федоровна.

Вот и написанные уже в Дании портреты детей. А также датские виды (в том числе виды фермы, где в конце концов Куликовские и поселились).

 

Злоключения на этом не закончились. Вновь отправиться в путь семье пришлось в 1948 году, уже после второй мировой – СССР оказывал давление на правительство Дании в связи с тем, что великая княгиня оказывала помощь русским беженцам. Дальше была Канада. А работы теперь уже случалось продавать и  просто для поддержания бюджета.

 

Выставка в Третьяковской галерее охватывает работы за период с 1898 по 1952 год. Продлится (как и посвященная династии Романовых фотовыставка) по 28 октября. 

 

Текст: Татьяна Пелипейко

 

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире