Каждый день Соня хочет, но отказывается есть: ее тошнит. Тошнота не отпускает Соню до вечера, когда прекращается действие наркоза. А утром все начинается заново

Сонечка — худенькая и бледная трехлетняя девочка — лежит в голубенькой прогулочной коляске и пытается сфокусировать взгляд на мамином лице. У нее кружится голова, и она то широко распахивает свои большие серые глаза, то закатывает их и снова ненадолго проваливается в сон. Через несколько минут она просыпается, пытается что-то сказать маме, но язык ее не слушается и вместо слов получаются лишь звуки.


Светлана и София в НИИ детской онкологии и гематологии имени Блохина
Фото: Василий Колотилов для ТД


София. НИИ детской онкологии и гематологии имени Блохина
Фото: Василий Колотилов для ТД

Соня злится, хмурится и снова ненадолго отключается. Так она выходит из наркоза после порции лучей в НИИ детской онкологии и гематологии на Каширке.

Наркоз

Соня с мамой приехали сюда из Владивостока специально на этот курс лучевой терапии. Соню лечат от рака почки — у нее нефробластома с метастазами в легкое, четвертая стадия. Ей уже удалили опухоль в РДКБ в Москве, уже начали химиотерапию во Владивостоке (прошел один курс из двенадцати), а вот теперь дали направление в Москву на Каширку на лучевую, которая нужна, чтобы добить все злокачественные клетки. Четырнадцать сеансов — четырнадцать дней подряд облучают брюшную полость в том месте, где была опухоль, а потом — десять дней на правое легкое, чтобы «выжечь» метастаз.


Кровать Софии в палате НИИ детской онкологии и гематологии имени Блохина
Фото: Василий Колотилов для ТД


В НИИ детской онкологии и гематологии имени Блохина
Фото: Василий Колотилов для ТД

Сама процедура облучения длится восемь-десять минут. Нужно просто полежать спокойно и подождать, пока машина доставит радиоактивные частицы точно в то место, которое врачи определили в начале курса. Но штука в том, что даже самые отважные и послушные трехлетние девочки могут начать ерзать во время процедуры, и тогда под облучение попадут здоровые ткани. Поэтому перед каждой процедурой малышей вводят в общий наркоз. Каждый день на протяжении всего курса, который может быть четырнадцать дней, а может и тридцать.

Мама

Соня снова открывает глаза. Похоже, что коридор отделения радиологии кружится вокруг нее, и она жмурится, чтобы остановить этот «вертолет». Она хочет в палату и знает, что они пойдут, только когда мама ее оденет. Соня тянет к маме тоненькие ручки и требовательно мычит — после наркоза говорить ей еще сложно. 


Светлана в НИИ детской онкологии и гематологии имени Блохина
Фото: Василий Колотилов для ТД

«Кофточку наденем? Давай, конечно, вот твоя кофточка. И шапочку тоже? Вот наша красивая шапочка с цветочком! Что еще? Еще что-то нужно надеть?» — мама Света старается угадать, что просит малышка. И мы все вслушиваемся в ее мычание, пытаемся расслышать, что она пытается сказать. «Есть? Здесь? Что ты хочешь? Ах кре-е-естик! Ну конечно, мама крестик не надела тебе! Вот он у меня! Давай наденем!» 


Светлана выносит Софию с процедур в НИИ детской онкологии и гематологии имени Блохина
Фото: Василий Колотилов для ТД

Света облегченно вздыхает и наматывает веревочку с крестиком на запястье малышки, чтобы не поднимать ее лишний раз из коляски. «Может стошнить после наркоза», — объясняет она. 


Светлана везет Софию в палату
Фото: Василий Колотилов для ТД

Света совсем молодая мама — родила дочку в 17 лет. Она сама в семье младший, девятый ребенок, и мама говорила ей, что родить она еще успеет и с пеленками навозиться тоже, а в молодости лучше пожить для себя и поучиться. Но Света оказалась взрослой и самостоятельной и приняла решение, не сомневаясь. Ей хотелось свою семью, любви и тепла, которого, как она говорит, дома не хватало. И видно, что у нее получается. Она очень ласковая, чуткая, терпеливая. И очень по-взрослому спокойная и уравновешенная, даже в такой сложный период их жизни. 

Опухоль

Что с ее Сонечкой что-то не так, Света заметила зимой: дочь стала худеть и слабеть. Но по врачам пошли не сразу, потому что и муж, и она сама в детстве не были «пухляшами». 

«В какой-то момент я нащупала у нее опухоль сама, руками. Мы сразу помчались ко врачу, но хирурги смотрели, щупали и говорили, что это каловые массы и, кроме слабительного, ничего ей не нужно. А я не поверила и на следующий день пошла с ней к другому врачу и требовала, чтобы нам дали направление на госпитализацию и наконец-то сделали УЗИ». 


София и Светлана в игровой комнате НИИ детской онкологии и гематологии имени Блохина
Фото: Василий Колотилов для ТД

Тогда ее направили в областную детскую больницу Владивостока. Сейчас Света считает, что врачи продолжали тянуть время, даже когда поняли, что у малышки опухоль, и поставили ей онкологический диагноз, решали, смогут ли прооперировать ее во Владивостоке или все же отправлять в Москву. Опухоль на момент операции составляла 70% живота Сони.

Придя в себя от наркоза, Сонечка начинает просить есть, но, когда Света приносит ей тарелку с супом, сразу отворачивается. Так же отталкивает кашу и йогурт, которые просила все утро, пока ждали процедуру. Ее тошнит от запахов, хотя и очень хочется есть. И дурнота эта отпускает ее только к вечеру. А утром опять голодовка до наркоза и тошнота после. Света рассказывает, что так происходит все две недели курса лучевой, которые они уже прошли. И что даже во время химии ребенок ел и чувствовал себя лучше. 


София в игровой комнате НИИ детской онкологии и гематологии имени Блохина
Фото: Василий Колотилов для ТД

«Мы с ней второй раз в Москву приезжаем из Владивостока. Первый раз на операцию, второй вот на лучи. Здесь мы вдвоем. И раньше она не особенно скучала по папе и по дому, хотя любит его очень. А последние три дня каждый вечер говорит: «Сейчас я поем, и домой к папе поедем». Устала она, конечно».

Химия и лучи

В Москве их иногда кладут на обследования, а потом выписывают на амбулаторный режим — в это время они живут на съемной квартире. Впереди у Сони еще пятнадцать курсов лучей и затем одиннадцать курсов химии уже дома во Владивостоке. Это еще тридцать недель лечения, посчитала Света.

Она уверена, что они победят болезнь, что Сонечка выздоровеет, будет снова хорошо есть и наберет вес. А когда вырастет, уже и не вспомнит про все эти капельницы и бесконечные посленаркозные «вертолеты».


София в палате НИИ детской онкологии и гематологии имени Блохина. 16 июля 2019 года. Москва
Фото: Василий Колотилов для ТД

Но курс лучевой терапии для Сонечки и для остальных малышей, которые лежат в НИИ детской онкологии и гематологии, мог бы проходить иначе. Для этого в отделении радиологии нужен аппарат, который подает наркоз не через вену, а через кислородную маску, где можно так рассчитать дозировку лекарства, что наркоз будет легким, на десять-пятнадцать минут, и без побочных эффектов. Благотворительный фонд «Настенька», который помогает деткам, больным раком, хочет купить в отделение такой аппарат со сложным названием «анестезиологическая система Carestation-620 с индивидуальным компрессором медицинского сжатого воздуха для проведения анестезии (наркоза) у детей». Аппарат стоит 2 622 000 рублей, из которых 1 200 000 уже собрано. Любая, даже совсем небольшая, сумма поможет приблизить момент, когда каждому ребенку, которому предстоит долгое и сложное лечение, станет немного легче.

Оригинал



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире